Глава 10

Глава 10. Заговор.

Остаток ночи прошёл спокойно, а вот утром, ещё до завтрака, в мою дверь кто-то постучал. И мне пришлось прервать медитацию, прокачивающую объём моего магического резервуара.

— Кому там в такую рань не спится?

— Это я, — донёсся до моих ушей голос Пашки. — Отворяй ворота. Поговорить надо.

— Сейчас, — нехотя бросил я, встал с пола, оделся и открыл дверь.

В коридоре предсказуемо обнаружился здоровяк. И на его не обременённом интеллектом рябом лице красовалась дружелюбная улыбка.

— О чём ты хотел поговорить? — спросил я, сложив руки на груди.

— Во, — выдохнул он и задрал майку. За резинкой трико покоилась уже знакомая мне фляжка. — Надо добить этот дивный напиток.

— Не сегодня, дружище, — отказался я, памятуя, что мне нужна трезвая голова.

— Чего это? — удивился здоровяк, вытаращив глазёнки.

— Просто не хочу. Сумасшествие, да? — иронично усмехнулся я.

— Не, так не пойдет. Нам надо выпить, — нахмурился Ёж и облизал губы.

— Павел, не сегодня, — продолжил я настаивать на своём.

— Глупости! — выдохнул он, могучей рукой отодвинул меня и вошёл в комнату. — Сейчас понемногу выпьем — и разойдёмся.

— Какого беса ты себе позволяешь?! — возмутился я бесцеремонности парня.

Но тот лишь махнул своей граблей, по-хозяйски уселся за стол и вальяжно бросил:

— Тащи стаканы.

Я ожёгЕжа яростным взглядом, но устраивать скандал не стал. Просто занёсего поведение в тетрадку памяти.

Хм… весьма нехарактерное поведение. Раньше Пашка не страдал приступами такой наглости, по крайней мере, по отношению ко мне. Он же понимает, что после подобной грубости я вычеркну его из списка своих друзей-товарищей. Однако онвсё равно вломился в мою комнату, словно ему больше не с кем было выпить, хотя тот же Васька замечательно подходил на роль собутыльника. Что-то тут нечисто… Или я опять выдумываю целый заговор? Блин, так и до мании преследования недалеко.

Всё же я двинулся к шкафу с посудой, держа Пашку в поле зрения. И, оказывается, не зря держал. Стоило мне практически повернуться к парню спиной, как он поспешно сунул руку в карман, вытащил что-то и швырнул за холодильник.

А затем Ёж виновато произнёс, вставая со стула:

— А знаешь что, Вик, я себя как-то неправильно повёл. Вломился к тебе, пить заставляю, а ты не хочешь. Прости, прости меня за всё. Пойду я.

— Ладно, — коротко бросил я, глядя в его широкую спину.

Парень вышел вон. А я закрыл за ним дверь и тотчас метнулся к холодильнику. Отодвинул его и с тяжёлым сердцем увидел тот самый кисет, который ночью передал Жану.

— Твою мать, — горько процедил я, играя желваками.

Взял кисет и заглянул внутрь. Да, так и есть. В нём были растёртые листья пахучки. Мой нос узнал этот терпкий, слегка сладковатый запах.

Как же Громов или де Монпасье заставили Пашку подбросить мне наркоту? Они подкупили его? Надавили? И не поэтому ли Еж ходил таким угрюмым? Кажись, дело не в потерянном ухе. Ему просто не хотелось подставлять меня, оттого он и был мрачнее тучи. Однако он всё равно оставил кисет в моей комнате.

Но что дальше? Просто зашвырнуть пахучку за холодильник — мало. Надо, чтобы кто-то её нашёл.

И тут, будто в ответ на мои мысли, в коридоре раздался зычный голос комендантши:

— Господа студенты, готовьте свои комнаты к осмотру! Пришло время проверить, как вы соблюдаете в них чистоту!

— А-а-а, вон оно что, — понятливо промычал я себе под нос. — Эти козлы все предусмотрели, потому-то Пашка и заявился так рано.

Недолго думая, я открыл окно и зашвырнул кисет куда подальше. Он пролетел несколько этажей и упал аккурат в клумбу с цветами. Как удачно. Там его вряд ли кто-то найдёт, а я потом перепрячу его.

После этого я поспешно закрыл ставни и стал активно убираться в комнате. Заправил кровать, смахнул пыль с подоконниками, протёр экран пузатого телевизора. А когда я усиленно подметал пол, в дверь требовательно постучали.

— Студент Полянский, извольте открыть, — прозвучал сильный голос комендантши.

Я торопливо избавился от веника, отворил дверь и угодливо улыбнулся комендантше. Но моя улыбка не проняла тучную мадам с бульдожьим лицом и цепким взглядом опытного сыщика.

Она точно ледокол уверенно вплыла в мою комнату и властно повелела трём своим вёртким помощницам-старшекурсницам:

— Так, девочки, проверьте всё по списку: чистота, сохранность казённой мебели и наличие запрещенки.

— Будет сделано, Галина Павловна, — ответила одна из простолюдинок.

И молодёжь принялась шнырять по моей комнате, а я спокойно стоял подле комендантши, которая благосклонно наблюдала за сим процессом.

Надо сказать, что девицы оказались крайне дотошными личностями. Они облазали все углы комнаты, но, слава богу, в ящик с нижним бельём заглядывать не стали. Постеснялись. И вроде бы комендантшу устроил осмотр моего логова. Она скупо кивнула мне. Дескать, пока живи, щенок.

Но вдруг одна из старшекурсниц, которая околачивалась около холодильника, заглянула за него и протянула:

— О-о-о, да здесь-то сколько грязи. По-моему, я даже вижу грязный носок. Надо бы отодвинуть холодильник.

— Отодвигай! — рыкнула мне комендантша, которая чуток повеселела. Похоже, её настроение улучшила грядущая возможность наорать на меня.

— Как скажете, сударыня, — пожал я плечами и выполнил приказ мадам.

Холодильник оказался отодвинут от стены. И мы все вчетвером увидели, что под ним скопилось немного пыли — да и всё.

— Какой ты там носок увидала и грязь? — хмуро глянула на старшекурсницу комендантша.

— Пок… показалось, — промычала она и сконфуженно улыбнулась.

На меня простолюдинка предпочитала не смотреть. Вот ведь гадина. Кажись, она в сговоре с Громовым и де Монпасье. Конечно, они вряд ли сказали ей, что за холодильником наркотики, но могли посоветовать ей заглянуть туда. И свой совет эти двое явно подкрепили звонкой монетой.

Но девчушке не суждено было что-то отыскать за холодильником. Она не солоно хлебавши вышла из моей комнаты вместе со своими товарками и комендантшей.

А я следом за ними высунулся в коридор и увидел в дальнем его конце Громова и Шарля. Они, не скрываясь, что-то обсуждали. И при этом их рожи светились от предвкушения.

Однако морды аристократов утратили свой свет, когда комендантша вполне буднично принялась стучать в соседнюю дверь. Дворяне переглянулись и синхронно нахмурились. На их физиономиях поселилось недоумение, которое быстро сменилось разочарованием, а то уступило место праведному гневу. Видать, они поняли, что шалость не удалась.

Мне же, в свою очередь, страстно захотелось показать им кукиш, но я сдержался. Молча скрылся в своей комнате и стал возбуждённо мерить её шагами. Что же теперь предпримут разгневанные аристократы? Ну, скорее всего, они станут наказывать виновных в провале операции. Может, не сейчас, а попозже, но кому-то своё фи они точно выскажут. И этим кем-то, вероятнее всего, будет старшекурсница, так как именно она отвечала за конечную часть плана. Но когда она скажет им, что за холодильником была лишь пыль, тогда эти черти займутся Пашкой. И мне бы крайне сильнохотелось послушать о чём будет их разговор.

Хм, похожепридётся последить за Ежом. Авось что-то из этого и выйдет.

Я рухнул на кровать, закинул руки за голову и принялся буравить взглядом потолок. Попутно мой мозг пытался спрогнозировать дальнейший ход событий, а уши улавливали громкий голос комендантши. Он ещё около четверти часа порой доносился из коридора, а потом затих. Кажись, проверка закончилась. И как раз настало время завтрака.

Я поднялся с кровати, вышел из комнаты и запер её на ключ.

Прочие студенты тоже потянулись в столовую. И среди них оказались Васька и Ёж. Первый был как всегда отвратительно весел и жизнерадостен, а второй оказался изрядно бледен и затравленно зыркал по сторонам.

— Ты чего, Павел? — спросил я у него, состряпав обеспокоенную физиономию. — Ты сам на себя не похож. Что-то случилось?

— Мне тоже интересно, что случилось, но он молчит, как партизан, — заметил крепыш и недовольно покосился на Пашку.

А тот дёрнул губами и прохрипел:

— Кажись, я маленько приболел. Что-то знобит меня. Я лучше один позавтракаю, в сторонке от вас, а то ещё заражу.

— Верно, — горячо поддержал его Васька и едва ли не отпрыгнул от здоровяка, точно он был чумным.

Пашка же криво улыбнулся и быстро пошёлвперёд. А крепыш посеменил рядом со мной и стал негодующе шептать:

— Чего он раньше-то молчал, что болен? А ежели я чего от него подхвачу? Инфлюэнцу, например. Я по тому году уже малярией болел, когда огибал на корабле Африку. То ещё, скажу я тебе, удовольствие. Чуть ласты не склеил.

— Да, тяжело тебе было, — отстранённо протянул я, пытаясь не потерять Пашку из виду. Уж больно парень высокий взял темп. Он будто хотел убежать от меня, из-за чего грубо расталкивал простолюдинов, оказавшихся на его пути.

— Ты прав, ох, как тяжело мне было, — обрадованно поддакнул Васька, подумав, что меня заинтересовала его историю.

Он тут же начал в подробностях рассказывать обо всех перипетиях своей битвы с малярией. И я под звуки его голоса спустился в столовую, потеряв по пути Ежа. А в столовой его не оказалось. Куда же он делся? Вернулся на лифте на этаж или покинул башню? Скорее всего, второй вариант.

Не став тупить, я болезненно поморщил и сказал Ваське:

— Начинай завтракать без меня. А я в уборную помчался. Пожалуй, засяду там надолго. Что-то у меня живот разболелся.

— Эх! Можа ты уже заразился от Пашки? — тревожно предположил крепыш и стал пятиться.

— Может, — бросил я и пулей вылетел из столовой.

Быстро пересёк холл, выскочил из башни и стал осматриваться. По причине утра и завтрака, на улице народа практически не оказалось, так что я сумел заметить одинокую мускулистую фигуру Пашки. Он торопливо шёл в сторону парка. И я поспешно двинулся за ним. Благо, что здоровяк не оглядывался. Всё же я весь путь до парка был готов нырнуть за ближайшее укрытие. Но не пришлось. А уже в самом парке следить за Пашкой стало в разы проще. Туткругом были деревья и кусты, которые могли скрыть меня в случае чего.

Здоровяк же продолжил куда-то упорно идти. Среди листвы мелькал его пиджак. И мелькал он в направлении дальней части парка, которая не пользовалась популярностью у студентов. Но вот Пашка застыл возле скамейки и резко обернулся. Я тотчас скакнул за раскидистые кусты какого колючего растения. Парень же внимательным взглядом окинул парк, убедился, что вокруг никого нет и сошёл с тропинки. Он двинулся по траве в самую чащобу. А я стал красться параллельным курсом, прячась за деревьями и кустами.

Хорошо что здоровяк оказался погружен в свои мысли, иначе бы он точно засёкменя, несмотря на все мои ухищрения. Я ведь ещё тот рейнджер. Но всё обошлось. Пашка добрался до крохотной полянки и остановился. А я залёг за кряжистым дубом. В мой нос принялись проникать насыщенные запахи травы и перегноя, а глаза стали следить за студентом.

Он пару минут потоптался на одном месте, а затем на противоположной стороне полянки из кустов выбрался взъерошенный Громов в котелке. И видего не предвещал Пашке ничего хорошего.

— Ты всё сделал именно так, как я говорил?! — сразу же прорычал аристократ, подходя к здоровяку.

— Да, да, сударь, — закивал тот головой, опасливо глядя на барона.

— Хрен на! — озлился тот и принялся орать, брызжа слюной: — Почему же этот урод до сих пор не стоит перед ректором?! А я тебе скажу, тупая ты рожа, почему! Да потому что не было никакого кисета с пахучкой за холодильником в его комнате!

— Клянусь, я закинул его туда, — судорожно выдохнул Пашка, явно тушуясь в обществе Громова.

— Хреново значит закинул, болван, — прохрипел барон и судорожно расстегнул две верхние пуговицы, точно ворот рубашки душил его. — Видать, этот трижды проклятый бастард заметил, как ты размахиваешь своими лапищами. Или случайно заглянул за холодильник. Чёрт его знает! Но от кисета он избавился. Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Я теперь проиграю пари!

Громов сплюнул под ноги и часто задышал. Его физиономию покрыли красные пятна, а глаза метали молнии.

— Может, есть шанс ещё что-то сделать? — робко проговорил здоровяк, который съёжился и пытался казаться меньше.

— Что? — язвительно усмехнулся аристократ, откинул корпус назад и облил презрительным взглядом Пашку. — Тут головой думать надо, а не кулаками махать. Или ты махал заточкой? Скольких ты избил и ограбил? Молчишь? Но я и так знаю, что лет на десять тебя точно можно упечь за решётку. К сожалению, этот прохвост Полянский оказался чист перед законом. Даже мой дядя, не последний человек в сыске, и то не сумел ничего нарыть на него. Да и на этого… как его… Ваську тоже не нарыл. А вот ты… О-о-о, ты у нас кладезь грешков прошлого. И как ты только умудрился поступить в академию? Чудеса. Но что мне с тобой делать?

— Я ещё могу пригодиться, сударь, — прогудел Ёж, глядя на свои ботинки. — Дайте мне ещё один шанс.

— А ты знаешь что… дам, — хмыкнул Громом и следом добавил, точно отпускал лакея: — Всё, иди.

— Благодарю вас, господин, — униженно улыбнулся здоровяк и потопал прочь.

А я резко прижал голову к земле, отчаянно надеясь, что Пашка не заметит меня. Слава богу, онпрошёл мимо, приминая траву подошвами здоровенных потрескавшихся ботинок.

Громов же не торопился покидать полянку. И через минутку я понял почему. Из всё тех же кустов показался Шарль де Монпасье.

Он стряхнул с пиджака пару прилипших листочков, подошёл к барону и убеждённо заявил:

— Этот пр-ростолюдин для нас тепер-рь бесполезен. Бастар-рд больше не будет ему довер-рять. Он навер-рняка понял, кто подбр-росил ему кисет.

— Да-а-а, что ни говори, а Полянский — не дурак, — мрачно протянул Громов и поправил сбившийся на затылок котелок. — Видать, в нём сильна аристократическая кровь. Тем приятнее будет добиться его исключения из академии.

— А от этого здор-ровяка лучше побыстр-рее избавиться, — произнёсаквитанец. — Если он пр-роговор-рится, что именно вы, судар-рь, приказали ему подкинуть нар-ркотик, тоегослова бр-росят тень на вашу безупр-речную р-репутацию. И не стоит цер-ремониться с ним. В будущем мы всегда сможем найти др-ругих исполнителей. Пр-ростолюдины падки на деньги и боятся нас.

— Сегодня его уже не будет на острове, — заверил Шарля Громов. — Я телефонировал дяде и обо всём договорился. Ближе к вечеру на пароме прибудут ребята из его отделения полиции и тишком заберут здоровяка. Без пыли и лишней огласки. Он даже не успеет раскрыть свой поганый рот.

— Пр-ревосходно, — по-лисьи улыбнулся иностранец, вытащил из кармана пиджака золотую луковицу часов, откинул крышку и заметил: — Судар-рь, ежели мы поспешим, то ещё успеем на завтр-рак.

— Тогда поспешим, Шарль, — бросил барон и двинулся по парку в сторону дорожки.

Аквитанец потопал рядом с ним. А я снова уткнулся в траву, поскольку они потопали тем же маршрутом, что и Павел. Но и эти два козла процокали копытами, не заметив меня.

Я облегчённо вздохнул. Однако свой наблюдательный пункт покинул лишь спустя минут десять. И пошёл я в диаметрально противоположном направлении от аристократов, чтобы покинуть парк с другой стороны.

Вскоре я очутился за пределами парка со стороны леса. Почесал в затылке и двинулся к башне анималистов. На завтрак я уже не успевал. Но у меня, в общем-то, и аппетита не было. А все мои мысли занимала отнюдь не еда, а Павел… Десять лет в тюрьме — это вам не шутки. Считай, он всю молодость проведёт в застенках. Заслужил ли Ёж подобное наказание? Весьма вероятно. Но что-то внутри меня требовало поговорить с парнем начистоту, а может быть и как-то использовать его в своих целях.