Глава 12. Практика

Впереди меня ожидало первое практическое занятие. А до этого все дни нас пичкали лишь лекциями ознакомительного характера. Сейчас же всех анималистов–первокурсников собрали в небольшом зале. И тут перед нами выступил декан факультета, бородатый крупный мужик. Он рассказал какой у него классный факультет и поведал о бытовой стороне учёбы.

А потом нас стали делить на четыре группы. При этом учитывалось мнение каждого студента. И я вздохнул с облегчением. Мне ведь кровь из носу нужно было попасть в одну группу с маркизой. Повезло ещё в том, что фамилия Адрианы по списку шла выше моей. Поэтому я просто дождался её выбора, а затем попросился в эту же группу. И меня без проблем записали в неё.

Я обрадованно улыбнулся и покосился на Ваську. А тот выказал желание учиться в моей группе. И его спокойно включили в её состав. Вот ведь…

— Так и будем вместе обучаться, — приподнято выдал крепыш, хлопнув меня по плечу.

— Угу. Судьба ко мне жестока, — наигранно печально проронил я, усмехнувшись краешком рта.

— Х-ха… — хохотнул парень, который совсем не обижался на мои шутки.

Васька вообще оказался рубахой–парнем. Например, позавчера он советовался со мной по поводу мази от прыщей на спине… Бр–р–р.

Между тем все четыре группы покинули зал и потопали по коридору за своими преподавателями. Наши шаги отражались от стен, заглушая шелест одежд. А я порой поглядывал на вышагивающую чуть левее от меня маркизу. Она топала с прямой спиной, точно палку проглотила. А её подбородок оказался гордо приподнят.

Внезапно девушка заметила мой взор и в ответ окатила меня холодным взглядом, который мог заморозить даже адское пламя. Я непроизвольно передёрнул плечами, но глаза не опустил. Мы несколько секунд мерились взглядами, а затем маркиза отчётливо хмыкнула и отвернулась. Так–то, знай наших.

На моих губах против воли появилась победная улыбка. Но верно ли я поступил со стратегической точки зрения? Может, надо было покорно опустить взор? Нет, вряд ли. Хотя что я знаю о суфражистках? Что если им нравятся подкаблучники? Хм–м–м…

Я погрузился в глубокие раздумья и вынырнул из них лишь тогда, когда наша группа пришла в небольшой зал. Стены в нём оказались исписаны рунами, на полу лежали татами, а в дальнем конце стояли деревянные манекены. И ещё тут обнаружились две двери. Одна из них вела в мужскую раздевалку, а другая — в женскую.

Студенты воспользовались раздевалками, дабы сменить учебную форму на просторные спортивные костюмы чёрного цвета. А после этого мы все уселись на татами и перед нами встал преподаватель — крепкого вида смуглый брюнет в белом спортивном костюме.

Он оглядел нас строгими орехового цвета глазами, провёл рукой по бородке–эспаньолке и с южным акцентом заявил:

— Господа студенты, мой имя Альваро Мартинес. Я буду помогать вам развить уровень вашего дара. А начать мы с того, что каждый из вас называть свое имя и уровень дара. Компренде?

Все закивали. Дескать, да, понятно. И первыми стали коротко рассказывать о себе дворяне. А я подметил, что их в нашей банде оказалось пятнадцать высокомерных морд. Всего же группа насчитывала двадцать пять человек.

Аристократы довольно быстро поведали о себе и настала очередь простолюдинов. Первым из нас шёл Васька.

Он, сидя по–турецки, с гордостью бросил:

— Василий Игнатович Жгутов! Имею дар тринадцатого уровня, господин преподаватель!

— Светлана Петровна Ильина. Четырнадцатый уровень, — робко пропищала стеснительная кудрявая девчонка.

Она была одной из пяти представительниц слабого пола, которые затесались в нашу группу. И лишь две девушки оказались благородного происхождения: маркиза Меццо и баронесса Крылова. Последняя категорически мне не понравилась. Уж больно демонстративно она отсела подальше от простолюдинов, словно боялась запачкаться.

Тем временем пришла и моя пора подать голос. Я кашлянул в кулак и спокойно сообщил всему честному народу:

— Виктор Артурович Полянский. Одиннадцатый уровень.

Люди удивлённо ахнули. И только два человека никак не выдали своего удивления: преподаватель и тот самый дворянин, с которым я познакомился перед вторым экзаменом. Барон Леопольд Громов. Он был одним из свидетелей моего конфликта с тем иноземным ублюдком–аристократом, который пытался заплатить простолюдину, дабы тот начистил мне пяточек.

Сейчас же барон восседал в первом ряду. И мне хорошо была видна его худая физиономия с острыми, неприятными чертами и тёмными глазами–маслинами.

Громов определённо узнал меня. Он приветственно кивнул. А я с непроницаемой миной на лице кивнул ему в ответ.

В это же время я старался не обращать внимания на изумлённое шушуканье одногруппников. Все они понимали, что мой уровень вызван благородной кровью, но официально–то я простолюдин. А это — повод для самых разных предположений, слухов и сплетен…

Хорошо хоть преподаватель решительно пресёк всякие шепотки:

— Бастанте! Довольно, господа студенты, не смейте разговаривать без мой позволения. Вам здесь не портовый кабак! — народ быстро угомонился и Альваро продолжил: — У нас нет время на пустую болтовня и праздное времяпрепровождение! Сейчас у вас самый важный для мага жизненный отрезок. Посему мы безотлагательно приступать к изучению магического умения под названием «Кулак дракона». Он помогать вам развить уровень дара. Поднимитесь на ноги, сеньоры и сеньориты, и повторяйте за мной. Только без транса.

Мы повиновались приказу господина Мартинеса и принялись следом за ним повторять пассы руками. По залу быстро разлилась сосредоточенная тишина. И её нарушало лишь дыхание студентов да шум мелкого, явно холодного дождя, который барабанил по исписанным рунами оконным стёклам.

Я же раз за разом повторял движения Альваро. И параллельно мой мозг отметил, что они были довольно сложными для новичка. Поэтому часть студентов с трудом воспроизводила их. Им не хватало чёткости движений и плавных переходов между пассами. Да и дыхание у многих сбивалось.

По большей части этими недочётами грешили простолюдины, что не удивительно. Поскольку они, в отличие от дворян, не могли позволить себе ежедневные многочасовые тренировки. Им ведь до поступления в академию нужно было работать и тратить уйму времени на решение бытовых вопросов.

Например, тот же Васька двигал руками так, словно танцевал под выпуск новостей.

Так что я на фоне простолюдинов выглядел гранд–мастером ордена Джедаев. Да и дворяне отставали от меня в мастерстве. Не так явно, как простолюдины, но отставали.

Наверное, мне надо как–то притормозить, а то у аристократов возникнет ещё больше вопросов ко мне. Мол, откуда ты тут такой ферзь нарисовался? Уровень, как у слабенького дворянина, а мастерством превосходишь нас всех. А мне явно не стоит привлекать к себе излишнего внимания. Что уж поделать… Иногда я такой скромняга.

Приняв решение, я намеренно стал двигаться более дёргано и нервно. Для меня это оказалась довольно сложно. Руки не хотели ломать отточенные годами движения. Потому мне приходилось бороться с ними.

Тем временем преподаватель перестал показывать движения и принялся бродить вокруг студентов, поправляя их.

— Выше локоть, сеньорита.

— Плавнее, плавнее…

— Ты дышать как загнанный бык на корриде.

Последние слова господина Альваро касались Васьки. И тот покраснел, как помидор. А все прочие студенты, за исключением меня, так и прыснули со смеха.

Мартинес же с беззлобной улыбкой оглядел хохочущий народ и сказал:

— Бастанте. Прекращать смеяться. Наше занятие подходить к концу, так что настала пора показать, что вы усвоили. Пять студентов, которые лучше всех исполнять «Кулак дракона», получать по плюс одному баллу в табель. А пятеро худших — заработать по минус одному баллу. Компренде?

— Да, — нестройным хором ответили студенты.

Васька подошёл ко мне и убитым голосом прошептал, пованивая потом:

— Ну всё, у меня точно минус балл. Эх, зелень я подкильная. А когда в табеле будет минус десять, то меня отправят за борт.

— Не переживай. На следующем занятии получишь плюс балл и выйдешь в ноль, — ободрил я его.

— Тебе–то хорошо говорить. Ты пассы делал почти как дворянин, — завистливо пробубнил парень, шмыгнув носом. — Да и уровень у тебя оказывается, как у аристократа. Пусть и слабенького, но аристократа. Кто твои родители? Чей ты бастард?

— Слышал, что в императорской династии все дети рождаются с родимым пятном в форме сердца? — таинственным шёпотом выдал я, наклонившись к уху парня.

— Да, — судорожно выдохнул он, выпучив глаза.

— Так вот у меня такого пятна нет.

— Тьфу ты, якорь тебя в глотку! А я ведь поверил, что ты… — он недоговорил, поймав на себе недовольный взгляд преподавателя. Васькин рот сразу же со стуком захлопнулся, а на губах парня появилась виноватая улыбка.

Мартинес же погрозил ему пальцем и стал принимать у студентов мини–экзамен. Первыми, как всегда, пошли благородные. Они тупо повторяли движения, не входя в транс, поскольку на идеальное освоение пассов такой степени сложности уходило до двух–трёх недель. Поэтому сейчас транс был бессмысленным. Умение всё равно не сработало бы, потому что движения у всех оказались далеки от идеальных. Всё же среди дворян были те, кто делал пассы лучше других.

А когда очередь дошла до простолюдинов, то я нарочито показал что–то среднее.

Васька же собрал яйца в кулак и продемонстрировал вполне сносные пассы. Он в итоговом протоколе оказался на пару позиций ниже меня, но не в числе пятёрки неудачников.

Победил же граф Орлов, подвижный блондин с бледным аристократическим лицом, надменным взглядом и повадками альфа–самца. Его местечковый триумф явно огорчил барона Леопольда Громова, занявшего второе место. Он до самого окончания занятия украдкой бросал на Орлова неприязненные взгляды. А тот делал вид, что у него за спиной таких побед — вагон и маленькая тележка.

Я же, глядя на эту парочку, подумал, что у нас в группе намечаются два центра силы: граф Орлов и барон Громов. Больше никто из аристократов не метил в лидеры, а о простолюдинах и говорить было нечего.

Между тем господин Мартинес завершил занятие и отпустил студентов. Мы переоделись, а затем гурьбой выметнулись из зала и стали разбредаться кто куда. На сегодня учёба была закончена. И я планировал заняться своими делами. Однако всё пошло не совсем по плану.

Мы с радостно скалящимся Васькой топали по коридору. И в какой–то миг за нашими спинами прозвучал властный голос Громова:

— Эй, одногруппнички!

Нам пришлось остановиться и повернуться к нему.

Барон же неторопливо подошёл к нам и с неудовольствием глянул на Ваську. Дескать, не прогуляться ли тебе, милок?

Крепыш всё понял правильно и сказал мне:

— Пойду, папироску выкурю.

— Ступай, — произнёс я и с вопросом в глазах посмотрел на дворянина.

А тот приглашающе махнул мне рукой, сделал несколько шагов и встал возле подоконника.

Я подгрёб к нему и услышал его тихий вкрадчивый голос:

— Подумал над моим предложением? Оно всё ещё в силе. Мне не помешает обзавестись…э–э–э… друзьями из простолюдинов.

Ага, как же, друзьями. Держи карман шире. Слугами.

Но вслух я проговорил совсем другие слова:

— Мне некогда было об этом думать, сударь. Сами понимаете, голова кругом от таких резких перемен в жизни.

Барон раздражённо дёрнул щекой, нахмурил брови и внушительно произнёс:

— Три дня. У тебя есть три дня, дабы принять правильное решение. И помни — кто не со мной — тот против меня. А те, кто пойдут под мою руку, будут вознаграждены. И вот тебе в качестве аванса важная новость… Сегодня ночью будет полевая тренировка.

После этого Громов по–хозяйски похлопал меня по плечу, словно потрепал за холку верного пса, а затем растворился в потоке студентов.

Вот ведь чёрт рогатый! Однако чёрт полезный. У него в академии явно есть какие–то связи, раз он узнал о полевой тренировке. Но это его предложение стать «другом»… Оно мне было совсем не по нраву, аж пальцы сами собой в кулаки сжались.

Ладно, у меня есть три дня, дабы подумать над ответом. А пока мне нужно найти Меццо и предупредить её о том, что скоро будет полевая тренировка. Ежели девчонка подготовится к ней, то сильно повысит свои шансы на выживание.

Не мешкая, я отправился на поиски маркизы.

И долго мне её искать не пришлось. Она обнаружилась в холле перед расписанием занятий. Девчонка увлечённо изучала его. Её строгие васильковые глаза скользили по строчкам, а бровки оказались слегка сдвинуты над переносицей.

Я встал подле маркизы и сделал вид, что тоже интересуюсь расписанием. К сожалению, ей такое соседство пришлось не по душе. Маркиза хмуро глянула на меня и явно вознамерилась уйти.

Тогда мне пришлось действовать.

— Постойте, ваша светлость.

— Чего тебе? — не очень–то любезно бросила она и ещё больше нахмурилась.

— Я обратил внимание на то, что вы весьма сведущи в теории рун, — принялся я сочинять на ходу. — А у меня это направление хромает на обе ноги. Не могли бы вы меня немного подтянуть по этому предмету?

— Чего–о–о? — шокировано выдала девчонка. И у неё от изумления даже лицо вытянулось. Ну ещё бы… к ней, маркизе, подходит какой–то простолюдин и предлагает такое.

Но я не смутился. Быстро убедился в том, что шастающие вокруг студенты не смогут расслышать мои слова, а затем шёпотом произнёс:

— Ваша светлость, мне есть чем заплатить. Информацией. Сегодня ночью планируется первая полевая тренировка…

— … Мне не нужна никакая информация! — фыркнула она, смерив меня уничижительным взглядом. — И я тебе помогать не собираюсь. Впредь больше не подходи ко мне.

Маркиза резко развернулась, едва не хлестнув меня волосами по физиономии, а потом гордо удалилась.

Я же против воли прошептал, потирая подбородок:

— М-да… кажется, Виктор, ты встрял по самое не балуй. Меццо настоящая стерва. Авось у неё хотя бы хватит ума воспользоваться моей инфой.

Сокрушённо покачав головой, я потопал искать Ваську.

И его мне тоже не составило труда найти. Крепыш отыскался в открытой беседке для курильщиков.

Беседка обосновалась всего в десяти метрах от парадного входа во дворец. Но я не стал выходить из здания, а принялся дожидаться Ваську, стоя возле дверей, поскольку на улице шёл противный мелкий дождик, а у меня с собой не было ни зонта, ни котелка.

Между тем Васька шустро докурил папироску, выкинул «бычок» в каменную урну и быстрым шагом двинулся к дворцу. А войдя в него, он встряхнулся, аки пёс. И во все стороны полетели капельки дождя, успевшие осесть на его пиджаке. Несколько капель попали мне в лицо. И данный факт вызвал у крепыша весёлую улыбку.

А затем он с простодушным интересом спросил, обдав меня запахом крепкого табака:

— Чего от тебя хотел этот аристократ?

— Предлагал жениться на его сестре, — пробурчал я, стёр с лица капли и потопал в сторону коридора, ведущего в общежитие факультета.

— Брешешь, медузу тебе в ухо! — выдохнул Васька, поскакав за мной.

— А ты умнеешь прямо на глазах, — ехидно подметил я и усмехнулся. — Держись меня, и я тебя вообще отучу людям верить.

— Не надобно мне этого, — решительно отказался тот, смахнув со лба выгоревшие на солнце русые волосы. — Так чего хотел тот дворянин? Не скажешь поди?

— Не скажу. Но кое–что важное поведаю, — проговорил я и понизил голос до свистящего шёпота: — Сегодня ночью будет полевая тренировка.

— Так скоро! — ахнул крепыш и широко раззявил рот, который когда–то лишился одного бойца. — Обычно подобные тренировки начинаются лишь через месяц. А мы тут всего несколько дней. Информация–то железная?

— Угу, — угукнул я.

Не будет же Громов мне врать в такой ситуации? Это контрпродуктивно.

— Тогда сегодня надо пораньше лечь спать, дабы к ночи набраться сил, — задумчиво пробубнил крепыш, топая рядом со мной по коридору.

— Верно мыслишь, — поддакнул я.

— Клянусь северным ветром, нас ждёт тяжёлый семестр, — горестно выдал Васька и немного побледнел. — Ежели полевые тренировки начинаются так рано, то к Новому году наш поток уменьшится процентов на десять–пятнадцать. Студенты же в основном мрут как раз на таких тренировках.

— Твоя правда, — равнодушно согласился я со словами крепыша, вошёл в башню–общежитие и стал подниматься по лестнице. — Но ты Васька сильно не переживай. Если ты сгинешь, то я в честь тебя своего первенца назову.

— Не брешешь? — удивился тот, а затем скользнул испытывающим взглядом по моей озорной физиономии и разочарованно выдохнул: — Брешешь.

— А ты быстро учишься, — похвалил я парня. — Всё, давай. Мне в переговорную надо. Хочу телефонировать домой.

— Удачи, — бросил он и напоследок шёпотом спросил: — А куда нас закинут на этой тренировке?

— Не знаю, — пожал я плечами и срулил с лестницы на второй этаж.

Тут в круглом зале на стенах висели телефонные аппараты.

Я подошёл к одному из них, снял трубку и вежливо произнёс:

— Барышня, будьте так любезны, соедините меня с особняком барона Артура Люпена. Он находится по улице Приречной, номер тринадцать.

— Ждите, — вылетел чуть усталый голосок из трубки.

После этого динамик стал надсадно хрипеть мне в ухо, словно собирался сдохнуть.

Однако вскоре помехи сменились выхолощенным голосом дворецкого:

— Дом его милости барона Артура Люпена. Вас слушает дворецкий Владислав. Чем могу помочь?

— Добрый день, Владислав, — поприветствовал я слугу. — Позовёшь учителя к аппарату?

— Боюсь, что ничего не выйдет, Виктор. Барон сейчас в лаборатории, и он настоятельно просил не тревожить его до шести часов вечера, — сообщил дворецкий. — Может позвать Марка? Он сейчас изволит спать в гостиной. Но я могу разбудить его, ежели у вас что–то важное и срочное.

— Ладно, не надо никого будить. Хотя нет — Марка разбуди. Чего он днём спит? Можешь даже затрещину ему дать. А вот барону передай, что мне нужна какая–нибудь редкая книга, описывающая жизнь известной суфражистки. Ну или пусть в ней хотя бы говорится о женщине, изменившей мир.

— Вам нужна фантастика? — чуть удивлённо уточнил слуга. — Его милость в своей коллекции практически не держит таких книг.

— Просто передай барону мои слова. И ежели он отыщет подходящий том, то пусть вручит его Веронике. А она потом передаст книгу мне. На этом всё, до свидания, Владислав.

— До свидания, Виктор.

Я повесил трубку и потопал в свою комнату. А когда проник в неё, то первым делом проверил Эдуарда. Тот оказался на месте. Я налил ему свежей водички и бросил щепотку корма. Он принял всё это без особой благодарности.

Потом я разделся, негромко включил радио и завалился на кровать, слушая последние новости:

— …В Велибурге снова произошёл не зарегистрированный антеннами прорыв. В результате него пострадали два человека: башмачник и вагоновожатая, возвращающаяся с работы…

Слова диктора влетали в мои уши и постепенно они превращались в невнятный шум, который вскоре сменился сновидениями.