Глава 16. Какого дьявола?

На обед мы пошли втроём. Но предварительно съели ещё одну луковицу, дабы запашок самогонки окончательно исчез. И да — он пропал, сменившись вонью лука. Теперь нам можно было не волноваться за то, что нас кто–нибудь заложит комендантше.

Конечно, нашу троицу не отчислили бы за распитие спиртных напитков, но минусовых баллов накинули бы с охоткой. А я как–то вдруг стал дорожить своими баллами, хотя и не собирался надолго задерживаться в академии.

И я не планировал выделяться среди других студентов. Однако из–за попадания в пятёрку лучших по итогам ночной тренировки, мы с Пашкой стали объектами повышенного внимания. В столовой простолюдины–перваки поглядывали на нас с уважением, а аристократы — будто на двух везунчиков, которые лишь по случайности оказались в числе лидеров.

Васька же не удостоился такого внимания. Возможно, поэтому он последние минут пятнадцать то и дело бурчал.

И вот сейчас его бурчание коснулось блюда на тарелке, хотя он сам взял его на раздаче:

— Это ещё что за отрыжка морской бездны?

— Бефстроганов с пюре, — подсказал я, восседая вместе с товарищами за столом, который был рассчитан на четыре персоны. — Похоже, сегодня нас решили побаловать. В ресторации такое блюдо стоит немалых денег. Десять крон — минимум.

— Десять крон? — искренне изумился Васька, выгнув брови дугой. — Да за что такие деньжищи дерут? Тут только крохотные кусочки мяса, чуток грибов да мятой картошки шлепок. Как будто я на рынке не был и не видал что там почём стоит.

— Я когда первый месяц в столице тёрся — тоже едва в обморок не падал от местных цен, — поделился с нами Пашка, попутно уплетая обед.

Он ел так жадно, словно это был последний в его жизни приём пищи.

Да–а–а, аппетит у громилы оказался — будь здоров. Мне кажется, он и скатерть съест, ежели её полить брусничным соусом.

Глядя на него, я весело усмехнулся, отправил в рот ложку с горкой пюре и задумчиво произнёс:

— Интересно, нам теперь всегда после полевой тренировки будут готовить какой–нибудь нетривиальный обед?

— А многие ли доживут до этого обеда? — мрачно протянул Васька, шмыгнув курносым носом. — Уже трое погибли. А что будет дальше? Мне намедни краем уха довелось услышать, что нынешний первый курс будет экспри… экспери… экспериме…

— Экспериментальным, — снова подсказал я, кое–как сумев подавить улыбку.

— Я так и хотел сказать. Так вот курс будет экспери… необычным. Мол, ректор решил изменить систему обучения. И я готов поставить бутылку колониального рома против ржавого гвоздя, что он задумал сделать учёбу ещё более опасной и трудной. Эх, и полетят головы…

— Да не бзди ты. Прорвёмся, — снисходительно выдал Пашка и в два глотка выпил компот из сухофруктов.

— А я и не бжю, — огрызнулся Васька, наградив громилу недружелюбным взглядом.

— Довольно любопытный слух, — проговорил я, задумчиво нахмурив брови. — А что там на других факультетах? Сколько потерь, например, у тех же огневиков? Минувшей ночью ведь не только мы тренировались в «поле».

— Явно меньше, чем у нас, — бросил Васька. — Мы же по боевой части не чета огневикам. Они словно линейные крейсеры, а мы — прогулочные яхты.

— Ну не скажи… — не согласился Пашка и хрустнул шеей, перевитой толстыми канатами вен. — Анималисты тоже на многое способны…

В следующий миг они исподлобья поглядели друг на друга, точно боксёры перед поединком, а затем начали вполголоса рьяно спорить.

Я не стал вмешиваться в их спор. А потом и вовсе переключил своё внимание на других студентов, которые обосновались в гудящей столовой. И гудела столовая в основном за счёт первокурсников, кои делились впечатлениями от первой тренировки.

Вскоре мне на глаза попался тот иностранец–аристократ, с которым я поцапался перед вторым экзаменом. Сейчас он восседал во главе стола, а подле него прикорнула свита из простолюдинов и заштатных дворян. И все они глядели ему в рот, пока он что–то азартно рассказывал, активно жестикулируя руками.

Помимо него в столовой обнаружилась и моя новая знакомая, Грета фон Браун. Она оказалась центром практически всеобщего женского внимания. Её стол густо облепили восторженные первокурсницы. Ещё бы, она ведь теперь звезда. Или пока звезда. Короче, Грета на данный момент являлась самой успешной магичкой в табеле о рангах. И судя по алым ушкам девушки, её сей факт сильно смущал. Она же знала, каким образом ей удалось попасть в пятёрку лучших.

Вероятно, именно из–за этого Грета нехотя цедила слова и украдкой поглядывала на своих фанаток. А среди них, между прочим, обнаружилась и маркиза Меццо. Хм… неожиданно.

И тут вдруг Грета перехватила мой изучающий взгляд. Я приветственно кивнул ей. А она замешкалась на пару секунд, а затем указала мне взором на выход из столовой. Кажись, девица хотела со мной поговорить. Ну ладно, давай поговорим.

Я согласно качнул головой, встал из–за стола и глянул на своих знакомцев. У обоих из–за жаркого спора уже рожи раскалились докрасна. И им вообще было плевать на то, что я собрался уйти. Они даже головы не повернули. Поэтому я без лишних расспросов вышел из столовой и прислонился спиной к стене в ожидании Греты.

Она показалась буквально через минуту и сразу же с улыбкой пропищала:

— Добрый день, Виктор. Может, пройдёмся по парку? Я видела через окно, что погода нынче стоит чудненькая.

— Здравствуйте, сударыня. А ваша репутация не пострадает от такой прогулки? Я ведь сегодня опять проснулся простолюдином.

— Не думаю, что это повредит мне, — серьёзно ответила она и решительно устремилась к выходу.

Я пожал плечами и потопал за ней.

На улице же и правда царила вполне неплохая погодка. На чистом небе светило солнышко. А лёгкий прохладный ветерок лениво трепал флаги, которые висели на фасаде башни. Черно–золотой флаг принадлежал империи, серебристо–голубой — академии, а зелено–белый с мордой дракона — факультету анималистов.

Между тем я с иронией спросил у девушки, которая пошла рядом со мной в сторону парка:

— Видимо, вы передумали отчисляться? Или ждёте понедельника?

— Всё сложно, — тяжело вздохнула магичка, скользя взглядом по брусчатой дорожке.

— Действительно, — иронично поддакнул я. А когда у девушек было все легко и просто?

— Я чувствую, что вы потешаетесь надо мной, — укорила меня Грета, недовольно поджав пухлые губки.

— Есть немного, — сознался я и вошёл под сень деревьев, растущих в парке. — Но, мне кажется, что в вашей ситуации всё предельно ясно. Полевые тренировки — не для вас. А без них в академии Шилле не обойтись. Вы, конечно, можете постоянно покидать тренировки с помощью браслета–портала, но тогда к Новому году вас точно отчислят. Позор? Позор. Но вы всё это и сами понимаете. Однако до сих пор здесь. Что же держит вас? Хм… Дайте подумать. Кажется, вас сразили наповал медные трубы, то бишь слава. Вы же пришли в академию, дабы испытать себя, доказать, что чего–то стоите. А тут вы оказались в числе лучших первокурсников. Да что там… вы на данный момент самая успешная магиня.

— Ты прав, — нехотя призналась Грета, уселась на скамеечку и с надрывом продолжила: — Да, мне льстит восторг окружающих! Оказывается, это так здорово быть в чём–то лучшей. Даже княжна Мерье изволила заметить моё существование. А ведь я всего лишь пятая дочь. И родители от меня многого не ждут. Они даже позволили мне поступить в академию, а ведь тут легко можно лишиться головы. Мне кажется, что они совсем меня не любят или не хотят тратиться на приданное!

Я же во время горячей тирады Греты уселся подле неё и засмотрелся на роскошной внешности старшекурсницу. Крупная, высокая грудь, приятный овал лица, густой водопад шелковистых русых волос. Она восседала на скамеечке чуть в стороне от нас и с наслаждением потягивала сигарету через длинный мундштук.

— Ты меня вообще слушаешь? — внезапно раздался над ухом сердитый голос Греты.

— Да, — тотчас встрепенулся я, переведя взор на кукольное личико фон Браун. — Так какой вы видите выход из сложившейся ситуации? Вы же явно что–то придумали, раз позвали меня на разговор.

— Ты проницательный, — подметила девчонка и застегнула форменный пиджак. Видимо, ей стало прохладно в тени деревьев.

— Так какая мне отведена роль, сударыня, в вашем гениальном плане?

— Может, ты… может, ты потренируешь меня? — смущённо проговорила Грета и почему–то на её бледных щёчках появился румянец. — Я заплачу.

— А почему вы не обратитесь к преподавателю по боевой магии? Уверен, он согласится поднатаскать вас. А я ведь всего лишь такой же, как и вы первокурсник, тем более обычный простолюдин, — ответил я, услышав где–то в кроне дуба противное воронье карканье.

— Ты не обычный простолюдин, — возразила Грета, подняв на меня взгляд красивых глазок. — Кое–кто мне сказал, что у тебя одиннадцатый уровень. А это значит, что ты бастард. То есть, наполовину — благородных кровей. И я видела, как ты вызываешь умения. Твои пассы отточены почти так же хорошо как у старшекурсника.

— Можно подумать, что вы видели много старшекурсников, исполняющих пассы…

— Да, видела! — жарко выдохнула девушку, вздёрнув подбородок. — У меня есть четверо братьев. И они являются дипломированными магами. Двое из них окончили Императорскую академию магии, а ещё двое — учились на Британских островах.

Ого, а у неё родители случаем не кролики? Я уже знаю как минимум о девяти их отпрысках. Но, конечно, вслух я ничего из этого не сказал.

Мой рот покинули совсем другие слова:

— Ладно, вам удалось уверить меня в том, что в магическом плане я на кое–что способен. Однако профессиональный преподаватель всё равно будет много лучше меня.

— Я не хочу огласки, — опустила она взор и уставилась на свои сапожки из тонкой хромовой кожи, украшенной парчой. — Ежели я буду ходить к преподавателю, то рано или поздно наружу выплывет мой секрет. Люди узнают, что я не так сильна в магии, как они думают.

— Ваши слова звучат как–то неубедительно. Вы же не забыли, что студенты на практических занятиях исполняют пассы? Следовательно, ваши одногруппники всё равно увидят, что вы владеете пассами не на самом лучшем уровне.

— Да, я понимаю. Но кроме пассов, мне ещё нужно подтянуть умения, — упрямо запыхтела она и следом пылко бросила: — Божечки, неужели тебе так трудно мне помочь?! Я же готова платить!

— Хм… — задумался я. — Ну, можно попробовать провести первую тренировку. Например, сегодня после ужина. На ней и решим — стоит ли дальше продолжать или нет.

— Замечательно! — искренне обрадовалась она и от избытка чувств захлопала в ладоши.

— За сим позвольте мне откланяться, сударыня, — куртуазно сказал я, вставая со скамеечки.

— До встречи, Виктор, — благосклонно произнесла девчонка, принявшись болтать в воздухе стройными ножками.

Я кивнул ей на прощанье и потопал обратно в башню.

По пути меня потянуло в сон. Вероятно, тому виной стал утренний визит Пашки, который не дал мне как следует выспаться. Надо будет добрать часочек сна.

Мысль была восхитительной, но, как оказалось, трудноисполнимой.

Стоило мне войти в комнату, как в дверь кто–то принялся настойчиво барабанить. Кого там ещё бесы принесли? Я открыл дверь и увидел весёлую физиономию Васьки. Да ещё и озарённую щербатой улыбкой.

Я мигом насторожился и прошептал:

— Ты чего такой весёлый? Пашку переспорил и убил? Надеюсь, ты его труп хорошо закопал? Хотя вряд ли. Для его трупа яму пришлось бы копать трактором.

— Переспорил. А потом на радостях вот чего достал, — ликующе выдал крепыш и немного вытащил из кармана пиджака горлышко бутылки.

— Хм… и где ты её раздобыл? — уточнил я, сделав шаг в сторону.

— Неважно, — отмахнулся парень и вошёл в комнату. — Давай, доставай стаканы.

— Мы так сопьёмся, — с сухим смешком сказал я и невзначай скользнул взглядом по запястьям парня.

Васька же принялся откручивать пробку прозрачной пол–литровой бутылки, внутри которой плескалась тёмно–бордовая жидкость. Вино? Возможно. А может, и не вино…

Крепыш поставил открытую бутылку на стол, сам сел на стул и поторопил меня взглядом. Я поспешно открыл дверцы шкафа, взял два стакана и кухонный нож. А затем поставил тару на стол, положил нож рядом и произнёс:

— Закуску надо нарезать.

— Да–а–а, без закуски никуда, — улыбнулся парень и стал ловко наливать в стаканы принесённый алкоголь.

А я ещё раз посмотрел на его запястья и уже гораздо внимательнее. А когда убедился в том, что глаза меня не подводят, обхватил ничего не подозревающего Ваську за голову и со всей силы впечатал его башку в крышку стола.

Парень болезненно вскрикнул, выронил бутылку и попытался вскочить со стула. Однако моя рука уже цапнула нож и прижала его лезвие к яремной вене на шее крепыша. Один тычок — и его уже мало кто спасёт от смерти. Васька мигом это понял и замер, не отрывая левый висок от стола.

А я яростно прошипел, глядя на него:

— Положи руки на стол! И если двинешься без моего разрешения — убью.

— Вик, ты чего–о–о? — испуганно промычал Васька и медленно положил трясущиеся грабли на залитую алкоголем поверхность стола. — Какая муха тебя укусила?

— Ты кто, млять, такой?! — прохрипел я, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце.

— Я — Васька! Твой друг. Ты чего? Забыл? — проблеял парень, глядя на меня простодушными синими глазами, в которых плескался ужас.

На одно мгновение я ему поверил. Но потом уже в третий раз посмотрел на запястья и выплюнул:

— Вася, да? А где же, Вася, твоя татуировка, а? Где якорь, который был на твоём запястье ещё сегодня утром? Оторвался и утонул? И почему я не узнал твой стук в дверь?

— Подловил, — неожиданно чужим голосом произнёс псевдо-Василий и широко оскалился.

Его глаза потемнели и их покинул всякий страх. Зато страх начал холодить мою спину. Существо, которое притворялось Васькой, откровенно пугало меня. Оно хищным взором смотрело прямо в моё лицо и совсем не боялось холодной стали ножа.

Я сглотнул вязкую слюну и выдохнул:

— Кто ты такой? Что ты такое? Какой–то хренооборотень?

— Неужели ты забыл меня, мальчик? — ещё шире оскалился… э–э–э… гость. — Право слово, мне даже обидно. Я думал, что ты раскрыл меня из–за того, что все эти годы с ужасом ждал моего появления… Был настороже.

— Я всегда настороже. Кругом ворье, жульё и пида… — недоговорил я, решив, что современный русский мат всё равно никто не понимает в этом мире. — Так кто ты такой, мерзавец? Говори или я воткну нож в твою глотку!

— Это лучше ты говори, пока я не убил тебя, — процедил мертвенно–холодным голосом незнакомец с ликом Васьки. И от его тона по моему телу забегали мурашки. — Куда ты дел руку?

— Какую руку? — не понял я. — Все руки при мне.

— Не прикидывайся полоумным! — рявкнул он и пронзил меня свирепым взором, который едва не вскрыл мою черепную коробку.

Нет, дружок, так дело не пойдёт. Ты связался не с тем парнем. Пора тебе познакомиться с моей ментальной магией. Уж она–то поможет мне развязать твой поганый язык.

Псевдо–Василий как раз очень кстати смотрел прямо в мои глаза. Идеально. Он явно не знает, что я менталист, иначе бы не пучил так свои зенки.

Однако сегодня судьба оказалась ко мне жестока…

Неожиданно в дверь кто–то постучал и следом раздался молодой обеспокоенный голос:

— Эй, приятель, у тебя всё в порядке? Я слышал какой–то звон и крик. Ты там не убился?

Чёрт бы побрал этого сердобольного малого, чей голос заставил меня непроизвольно метнуть взгляд в сторону двери! Конечно же, псевдо-Васька воспользовался этой секундной возможностью. Он ударил меня по руке с ножом, а затем резко выпрямился и впечатал кулак в мою грудь.

Я задохнулся от боли, мучительно распахнув рот. Удар был такой силы, что он повалил меня на пол! Словно конь лягнул! Я даже отчётливо услышал треск собственных костей.

Незнакомец же метнулся к двери, распахнул её и скрылся с глаз долой.

А я кое–как встал на ноги, доковылял до дверного проёма и выглянул наружу.

В коридоре на заднице сидел мой сосед и потирал разбитый нос. Похоже, ему пришлось «поцеловать» внезапно распахнувшуюся дверь. А вот перевертыша и след простыл. И я его теперь хрен догоню. Да и как его догонишь, когда мою грудь до сих пор сковывают обручи боли?

Я застонал сквозь зубы, сполз по косяку на пол и прохрипел, глядя на растерянную физиономию соседа:

— Сильно досталось, приятель? Ты не держи на этого парня зла. Он всегда впадает в бешенство, когда мы спорим из–за разных взглядов на принцип действия корпускулярно–волнового дуализма. Иронично, да?

— Чего-о? — изумлённо промычал парень и зажал пальцами нос, из которого стекала жидкая струйка крови.

— Того, — выдохнул я и криво усмехнулся.

Похоже, в лице этого перевертыша меня догнали грехи прежнего владельца этого тела. И кажется, у его грехов длинные тени.