Глава 17. Перевёртыш Люпена

Псевдо–Васька знатно намял мне бока, хотя ударил всего раз. Я ещё четверть часа охал и ахал от боли в рёбрах и лишь потом занялся уборкой. Вытер со стола вино и открыл окно, дабы из комнаты выветрился насыщенный аромат алкоголя. А затем смел осколки бутылки и отправил их в мусорное ведро.

Тут мне в нос особенно мощно ударил запах вина. И мне почудились в этом аромате какие–то неизвестные нотки. Хм, что это? Какая–то производственная добавка… или уже сам перевертыш что–то подсыпал в вино? Второй вариант вполне походил на правду. Например, псевдо-Васька мог подмешать в алкоголь какую–нибудь херню, которая помогла бы ему развязать мой язык. А может, он и что–то другое сыпанул в бутылку. Хрен его знает… Пока ничего не ясно. Хотя нет. Кое–что точно ясно — этот чёрт явно опасный тип. И мне стоит быть настороже. А ещё надо кое с кем поговорить.

Я поспешно закрыл окно, накинул пиджак, взял котелок и спустился в пустую переговорную. А там прислонил к уху потёртую трубку телефона и вежливо произнёс отработанный до автоматизма текст:

— Барышня, будьте так любезны, соедините меня с особняком барона Артура Люпена. Он находится по улице Приречной, номер тринадцать.

— Секундочку, — бодро отозвалась телефонистка, которая, скорее всего, только приступила к работе.

— Благодарю, — сказал я и прислонился плечом к стене, на которой висел аппарат.

Долго ждать мне не пришлось. Уже через несколько секунд из трубки вылетел сухой голос дворецкого:

— Дом его милости барона Артура Люпена. Чем могу помочь?

— Здравствуй, Владислав, — поприветствовал я слугу. — Учитель дома?

— Да, Виктор, — коротко ответил мужчина. — Он опять изволит быть в лаборатории.

— Всё как всегда, — выдохнул я. — А Вероника дома?

— Да. Но куда–то активно собирается. Позвать её к аппарату?

— Будь так добр.

Вскоре мне в ухо влетел томный голос Вероники:

— М–м–м, какая приятная неожиданность. Ты настолько соскучился, что решил телефонировать?

— Нет, — честно сказал я и добавил, понизив голос до свистящего шёпота: — Мне нужна твоя помощь. Через полчаса открой портал на ту полянку, где мы похоронили горгулью.

— Что–то случилось? — насторожилась девушка.

— Случилось. Но это не телефонный разговор, — отрезал я и повесил трубку.

Я был уверен в том, что Вероника откроет портал к назначенному времени, поэтому спокойно двинулся к выходу из башни. Ну как спокойно… Точно параноик подозрительно поглядывал на всех студентов, хотя и понимал, что перевертыш не хочет моей смерти… или пока не хочет. Ему в первую очередь требовалась «рука». И о её местоположении он рассчитывал узнать от меня. А я в свою очередь хотел задать несколько вопросов лично Люпену. И скоро у меня появится такая возможность.

Пока же я вышел из башни и сразу обратил внимание на то, что погода начала портиться. Небо затянули готовые разродиться дождём тучи, а ветерок стал ещё прохладнее.

Я надел котелок, поднял воротник пиджака и торопливой походкой двинулся в сторону леса. Надеюсь, на той полянке никто не ошивается?

Благо, моим надеждам суждено было сбыться.

Когда я заявился на приснопамятное место — по веткам скакала только пара пушистых белок и кто–то задорно щебетал в кроне клёна, под которым не так давно лежал Семён Фомич. Кстати, надо будет его навестить…

Между тем под деревом вспыхнуло зеркало портала. И я, не мешкая, прошёл сквозь него и оказался возле чёрного входа особняка барона Артура Люпена.

Меня тут же окутал холодный серый туман, а в ноздри проник сырой воздух, пахнущий сточными водами, угарным газом и фабричным дымом.

Вероника же обнаружилась возле склизкой от влаги стены дома. Она с усмешкой развела руками и саркастично бросила:

— Добро пожаловать в славный город Велибург.

— Угу. Мекку хорошей погоды, — иронично проговорил я, скользнув быстрым взглядом по наряду девушки.

Дворецкий не обманул меня. Она действительно собралась куда–то пойти. На ней красовалась круглая шляпка с длинным пером какой–то экзотической птицы, на плечах лежала неизменная лисья горжетка. А на крупной груди поблёскивала медная буква «М». Талию же девушки так сильно стискивал корсет, что её можно было обхватить чуть ли не двумя ладонями.

Я кивнул на её струящееся чёрное платье в пол и произнёс:

— Не замёрзнешь?

— Ты переживаешь за меня? Так приятно, — умилилась Вероника и склонила голову к плечу, из–за чего на её лебяжьей шее блеснуло золотое ожерелье.

— Ого! — присвистнул я, глянув на побрякушку. — Недешёвая цацка. Где взяла деньги?

— Красивым девушкам нет нужды самим покупать себе дорогие украшения, — фыркнула она и следом перевела тему, блеснув любопытными карими глазами: — Так что случилось, Вик? Что за срочность? Ты ведь хочешь поговорить с учителем? Неужели что–то произошло с маркизой? Померла?

— Сплюнь! — выдохнул я, сердито посмотрев на неё.

— А что тогда заставило тебя покинуть академию? — проворковала Вероника и подошла ко мне.

Она заботливо опустила воротник моего пиджака и оставила ладошки на моих плечах. А они стали жечь меня женским теплом даже сквозь толстую ткань. Но мою решимость так просто было не растопить…

— Сперва мне надо переговорить с учителем, а уж потом он сам решит: посвящать ли остальных в это дело или нет, — твёрдо ответил я и увидел, как недовольно поджались накрашенные губки девушки. — Ты надолго уходишь? К ужину вернёшься? Мне нужно будет попасть обратно в академию.

— К ужину–то вернусь, но вот мой магический резерв к этому времени может и не накопить достаточное количество энергии, — проговорила она, задумчиво хмуря соболиные бровки, поселившиеся на прекрасном лице греческой богини. — Возможно, тебе придётся задержаться.

— Хорошо, — кивнул я и вдруг услышал приглушённый писк клаксона. Кто–то сигналил возле парадного входа.

— Мне пора! — поспешно выдохнула Вероника, поцеловала меня в щеку и походкой от бедра двинулась прочь.

— Всё настолько серьёзно, что ты даже не стала скрывать от очередного воздыхателя своё местожительство и настоящее имя? — бросил я в её обнажённую спину, которую не скрывало платье.

— Да, — обернувшись, улыбнулась она. — Ревнуешь? Ну тогда ты свози меня на выставку мэтра Яцика. Он очень известный таксидермист из Речи Посполитой. Мэтр всего три дня пробудет в нашем городе.

— Не люблю чучела, — пробурчал я.

Решительно открыл дверь чёрного хода, проник в особняк барона и сразу двинулся в подвал.

По пути мне довелось встретить что–то жующего Марка. Он при виде меня удивлённо выпучил глазёнки и промычал:

— А ты как тут оказался?

— Ты спишь… Марк… я тебе снюсь… — потусторонним голосом провыл я, прошёл мимо розовощёкого некроманта и стал спускаться по винтовой лестнице.

— Учитель заня–я–ят! — крикнул мне вслед парень.

— Прервётся, — пробурчал я себе под нос и лихо спрыгнул с последней ступени.

Передо мной предстал короткий кирпичный коридор с единственной сияющей лампочкой и тремя дверьми. Одна из них больше прочих внушала уважение своим видом: толстая, стальная, с железными клёпками. В неё–то я и постучал ногой.

Тотчас с той стороны раздался негодующий голос Люпена:

— Чёрт побери! Я же приказал меня не тревожить!

— Добрый день, учитель. Есть важный разговор! — громко произнёс я, передёрнув плечами.

— Виктор? — изумился химеролог и буквально спустя несколько секунд стальная дверь широко распахнулась.

На пороге возник встревоженный барон. Он был обряжен в толстый халат в подпалинах, кожаный передник и резиновые перчатки. А на его голове красовался кожаный лётный шлем и очки–окуляры.

Артур Люпен мигом выдохнул:

— Что–то случилось с маркизой Меццо? Я так и думал, что ты не справишься!

— Нормально с ней всё. Я по другому вопросу, — возмущённо выдал я и без спроса проскользнул в святая святых особняка барона — в его лабораторию.

Тут пахло формальдегидом, жжёной проводкой и табаком. А практически всё пространство довольно большого глухого помещения занимали железные шкафы с книгами, опутанное проводами оборудование, холодильные камеры и стеллажи с различными ингредиентами в банках и прочих ёмкостях. Посередине же лаборатории обосновался металлический хирургический стол. А поодаль от него красовался другой стол — рабочий, из морёного дуба. И на нём прикорнули микроскоп, пишущая машинка и стопка больших тетрадей, в которых барон вёл свои записи. Вот за рабочий–то стол я по–хозяйски и уселся.

Учитель наградил меня озадаченным взглядом и хмыкнул:

— Однако…

— Присаживайтесь, ваша милость, разговор будет долгим, — указал я ему на покрытое бурыми пятнами кресло. Оно стояло возле стены метрах в трёх от меня.

Люпен закрыл дверь, усадил на кресло свой тощий зад и продолжил озадаченно поглядывать на меня.

А затем он привычным движением подкрутил кончики мощных усов и нарушил тишину:

— Боюсь даже спросить, о чем таком пойдёт речь, ежели ты осмелился вломиться в мою лабораторию и занять моё место, место хозяина дома… Ты ведь не забыл о том, что это мой особняк?

— Что–то такое припоминаю, — усмехнулся я, пододвинул кресло к столу и добавил: — Однако в нынешней ситуации память придётся напрячь именно вам, ваша милость. Когда вы меня нашли в той канаве на окраине Велибурга, что при мне было?

— Что при тебе было? — удивился барон, отправив брови к тронутым сединой чёрным волосам. — Синяки да переломы.

— А одежда? Может, что–то в карманах лежало или рядом валялось?

— Хм–м–м, — задумался Люпен и снял шлем с очками–окулярами. — Штаны на тебе были, подтяжки и рваная серая рубашка. Ещё ботинки, вроде бы… Да, совершенно верно. Старые, стоптанные и дырявые ботинки. А карманы твои, перед тем как сжечь одежду, проверил Владислав. И в них он ничего не обнаружил. А рядом с твоим телом я вообще не помню, что валялось… Кошачий труп? Кирпич?

— А что я бурчал?

— Пф–ф–ф, что–то неразборчивое. И не помню я уже. Это когда было–то? — и тут вдруг барон неожиданно взорвался, словно скинул некое оцепенение: — Да что вообще происходит?! Немедленно отвечай, Виктор, а то навёл тут тень на плетень. А я тебе подыгрываю!

— Ладно, ваша милость, слушайте… — вздохнул я, положил руки на стол и поведал ему о том существе, которое заявилось сегодня ко мне.

Я рассказал учителю всё от и до. Ничего не утаил. В таких делах потребно говорить правду.

Барон внимательно выслушал меня. И в его глазах загорелось пламя научного интереса. Он прытко вскочил с кресла, точно помолодел ровно вдвое. Подлетел к шкафу, схватил толстый талмуд и стал лихорадочно листать его.

А когда учитель закончил, то ликующе выдохнул:

— Чудесно! В сборнике нет описания этого существа. А ведь данная часть самая полная. Я только месяц назад получил её из королевской академии Пруссии! И ежели я предоставлю коллегии доказательства существования этого необычного гуманоида и опишу его, то меня непременно напечатают в следующем издании! Да после этого знаменательного события половина членов Велибургского научного клуба от зависти съедят свои галстуки!

— А вы мастак делить шкуру неубитого медведя, ваша милость, — ехидно заметил я.

— Просто я верю в свои силы, — пафосно изрёк барон, положил раскрытую книгу на хирургический стол и стал медленно водить пальцем по первой странице. — В нашем мире множество самых разных разумных существ, отличных от человека. Возможно, мы сумеем найти такое, которое будет походить на твоего гуманоида…

— … Он не мой гуманоид, — буркнул я. — И зачем нам похожее на него существо?

— Для того чтобы узнать его вероятные слабые стороны, — протянул Люпен, пробегая глазами строчку за строчкой. — Так, вот описание семьи перевертышей. Впервые их обнаружил среди австралийских аборигенов лорд Чарльз Блэк. Произошло это открытие в одна тысяча восемьсот шестьдесят третьем году от Рождения Магии. При этом до сего дня доподлинно зарегистрировано не более сотни встреч с перевертышами. И почти все они произошли в Австралии. Самое подробное описание гласит, что перевёртыши имеют жёлтые глаза, приплюснутый нос и умеют сбрасывать старую кожу, под которой обнаруживается новая.

— Как змеи, — вставил я, смекнув, что псевдо-Васька точно был не перевертышем.

— Как змеи… — задумчиво вторил мне барон, покусывая нижнюю губу. — Ещё есть оборотни. Их обнаружили в Скандинавии. Малочисленное племя, проживающее среди неприступных гор. Они способны оборачиваться громадными волками. Нет, твой гуманоид и на них не похож. Может, вампиры? Правда, их гнездо в Трансильвании уже давно разгромлено. Однако ходят слухи, что некоторые из этих созданий уцелели и живут в крупных городах Европы.

— Да какой он вампир? Этот непонятный чёрт полностью поменял черты лица, рост, вес и даже голос, — напомнил я, тяжело вздохнув.

— Угу, — по–простецки угукнул барон и разочарованно закрыл книгу. — Вероятно, мы не найдём в справочнике похожих на него созданий.

— Ваша милость, а что вызывает появление существ, подобных тем же вампирам? — с интересом спросил я, поглядев на Люпена.

Тот уселся в кресло, достал трубку, раскурил её и стал отвечать:

— Ну, голубчик, версий в научных и околонаучных кругах блуждает много, но я изложу тебе три наиболее популярные. Однако все три версии касаются детей, которые способны управлять своей аурой.

— То есть тех детей, которые, повзрослев, могут стать паладинами? — уточнил я.

Барон благосклонно кивнул и продолжил:

— Так вот первая версия гласит, что из этих детей могут вырасти, например, те же вампиры, ежели они в раннем возрасте перенесут одну из множества загадочных болезней, свирепствующих в мире. А может, даже и несколько болезней. Вторая же версия утверждает, что дело тут совсем не в болезнях, а в воздействии бесов. Дескать, они заражают детей во время прорыва. Ну а третья версия погружает нас в такую науку, как селекция. Почитатели этой теории считают, что монстры, уроды, атипичные люди… называй их как хочешь… рождаются в результате скрещивания мужчины и женщины с определёнными наборами генов. А ежели один из родителей будет простым человеком, то у такой пары родится обычный ребёнок с даром к управлению аурой. То есть, нужны две особи с определёнными генами, дабы на свет появился… атипичный ребёнок.

— Доходчиво, — задумчиво сказал я и покосился на усатую физиономию Люпена, которую скрывала сизая табачная дымка. — Ваша милость, а что же предписывают делать законы Империи при встрече с такими атипичными людьми?

— По мере возможности их надо схватить, а затем доставить в ближайшее отделение ордена паладинов. Ну или на худой конец сообщить о подобном человеке тем же самым паладинам. А уж там магистр ордена разберётся.

— Догадываюсь, как он разберётся, — мрачно проговорил я и криво ухмыльнулся. — А мы, видимо, нарушим закон, и никуда никому ничего сообщать не будем?

— Верно, голубчик, — кивнул барон и стал выбивать курительную трубку об подлокотник кресла. Невесомый пепел принялся падать прямо на каменный пол. — Ты же не хочешь, чтобы паладины заинтересовались «рукой»? Я так полагаю, что это какой–то мощный артефакт. Ты вполне мог украсть его у какого–нибудь мага, а потом броситься в бега. Но тебя возле той канавы кто–то поймал. Возможно, другие такие же мелкие воришки. Они избили тебя и отобрали артефакт. И тут появился я собственной персоной и спас тебя.

— Складно стелете, ваша милость, — признал я.

— Фу, Виктор, что за уголовный жаргон? Где ты нахватался таких слов? Даже не думай подобным образом изъясняться в приличном обществе, — приказал мне учитель, наградив строгим взглядом.

— Не буду, — пообещал я и вернул разговор на прежние рельсы: — Что мы будем делать дальше, ваша милость? Эта тварь искала меня долгие годы. И мне невдомёк, где именно и в какой момент это существо узнало мою физиономию. Однако теперь оно точно знает, где я живу, учусь и как меня зовут. Соответственно, перевертыш Люпена, предлагаю назвать эту тварь именно так, способен заявиться к вам в особняк, дорогой учитель. Он может посчитать, что я спрятал «руку» где–то здесь. А также он вполне способен подумать, что кто–то из домочадцев знает о том, что я с ней сделал.

— Я всё это понимаю и приму меры. А ты, ежели на тебя снова нападёт перевертыш Люпена, постарайся не умереть, — произнёс барон, с явным удовольствием выделив интонацией название урода.

— Сделаю всё возможное, ваша милость, — искренне заверил я учителя, который в эти секунды напоминал охотничью собаку, взявшую след долгожданной дичи. — Авось, Бог будет на нашей стороне.

— Бога нет, — безапелляционно заявил атеист Люпен.

— Может, и нет, но ежели он всё–таки есть, то зачем портить с ним отношения?

— Ладно. Не будем устраивать теологический диспут. Да и о перевертыше Люпена пока забудем, — проговорил учитель и вдруг требовательно посмотрел на меня. — Лучше поведай мне, Виктор, о маркизе Меццо. Как у неё дела? Каков прогресс ваших отношений? А то давеча мне телефонировал маркиз. И он прозрачно намекал на то, что пока Ройтбурги ведут себя благопристойно, но они в любой момент могут нанести удар. И под этот удар вполне может попасть юная маркиза.

— Кхем… да, в общем–то, похвастаться мне особо нечем. Маркиза оказалась той ещё сук…

— Виктор! Что за лексикон! — тотчас вскричал барон и ударил ладонью по подлокотнику.

— Да вы посудите сами, ваша милость! — тоже повысил я голос и, захлёбываясь от возмущения, рассказал учителю о том, как два раза подкатывал к Меццо. И ведь подкатывал в роли героя, что там, что тут. В парке защитил её от хамоватого дворянина, а в академии поведал о тренировке.

Люпен выслушал меня, пожевал губы и строго произнёс:

— Ты неправильно действуешь, Виктор. Не лезь больше к ней. Пусть она сама сделает первый шаг. Заставь маркизу обратить на себя внимание.

— Да она сделает ко мне шаг только когда я зашатаюсь на ступеньке, дабы подтолкнуть, — пробурчал я, закинув ногу на ногу. — Однако в ваших словах, господин барон, что–то есть.

— Ещё бы, — самодовольно хмыкнул Люпен и стал развивать свою идею: — В качестве приманки ты можешь воспользоваться книгой, которую просил найти. Владислав мне передал твои слова. И я подыскал великолепное издание, чуть ли не единичное. «Королева чужого берега» — биографическая книга о графине дю Буа, которая переехала в Америку и стала там одной из богатейших женщин. Многим знатным мужчинам пришлось считаться с её мнением.

— И где я могу взять эту палочку–выручалочку?

— Книга сейчас у Владислава. Бери её и пользуйся, — разрешил Люпен. — А вот чем я тебе категорически запрещаю пользоваться, так это ментальной магией. Ни в коей случае не применяй её, особенно на маркизе. Она, как и все высокородные люди, прошла специальное обучение с опытным наставником. Ты не сможешь влезть в её мозг. Да у тебя и знаний на это не хватит. Вы оба просто погибнете.

— Я понимаю, — буркнул я, благоразумно не став говорить учителю о том, что иногда всё же использую ментал. Но исключительно по мелочам.

— Хорошо, что понимаешь, — кивнул барон и взглядом показал на дверь лаборатории. Мол, пора тебе, голубчик.