Глава 21

Наутро Элдор сгреб опавшие листья, отрегулировал функционал сада и вошел в родовой дом Лартс.

Прислуга встретила хозяина легким поклоном.

— Где мой брат, Зигст?

— У себя, он не встает раньше обеда.

— Сестра Кани?

— Тоже у себя, водные процедуры.

— Брат Итаки?

— У себя, спит. Через час у него занятие с учителем.

— Всех! Жду! В общем зале.

Клоны вновь слегка склонили головы и разошлись. Один остался.

— Завтрак, господин?

— Для завтрака еще рано. Принеси мне общеукрепляющий напиток.

В зале было, как всегда, пусто. Собирались обычно на празднования. Но сегодня праздновать было нечего.

Первой, как он и ожидал, явилась сестра. Следом Итаки.

— Давно не виделись, Элдор. После смерти отца тебе необходимо больше внимания уделять домашним делам.

Как всегда она выглядела безупречно, все складки на ее утренней накидки ниспадали правильно и ложились ровно. И как всегда смотрела на него холодным, осуждающим взглядом.

— Обещаю, Кани, тебе я стану уделять достаточно времени. Ты уже определилась, чем будешь заниматься после первого брачного контракта?

— У меня есть для этого время, — ничем не выдавая своего негодования, ответила девушка.

— Ты права, время есть. И мы вернемся к этому разговору, — Элдор развернулся всем корпусом в сторону самого младшего, — Прекрасное утро, Итаки, как спалось?

— Прекрасное. По вечерам у меня тренировки, вспомни сам, как после них спится?

— Помню, ты еще не передумал стать пилотом? Инано все еще твой идеал?

Итаки присел за стол и только после этого ответил:

— Инано считается одним из лучших пилотов. И я хотел просить твоего содействия. Взять несколько уроков у него — большая честь.

"Смотря каких", — заметил про себя Элдор.

— Ты имеешь в виду не обычный корабль, а военный разведчик? Тебя влечет дальний космос? Впрочем, обсудишь это сам, с Инано. Я тебя услышал.

Смотреть, как расцветает на лице улыбка младшего, было приятно. Но, ни единой эмоции он не раскрыл, оставаясь ровно-спокойным.

"Из него выйдет пилот и, пожалуй, пилот-разведчик", — решил Элдор.

— Зачем ты собрал нас? — заговорила Кини, — Обсудить наше будущее?

— В том числе. Но кое-кого не хватает.

— Зигста? Мы будем ждать, пока он изволит встать? На Ладе он может изображать из себя все, что угодно, здесь же…

— Что, сестрица? Извини, не вовремя? Не успела обсудить меня?

Зигст, на удивление, был собран и держался уверенно.

— Впрочем, желающим позубоскалить за спиной, я предоставлю такую возможность, — он наигранно поклонился в сторону Кани, — Сегодня я возвращаюсь на Ладу.

— Дефектная яйцеклетка! — прошипела та, — Отец чрезмерно был привязан к тебе. Вместо того, чтобы вовремя отправить на психокоррекцию, дал целую планету!

— Ты всегда мне завидовала. Твои поиски «себя» затянулись. В цветомозаике ты не преуспела, метрология тебе быстро наскучила, что там еще? Годна будешь лишь, когда твоя яйцеклетка созреет, до сих пор для семьи ты обуза.

— Довольно! Не вам решать, кто обуза для семьи. Зигст, останься, твой разум слабее твоих чувств, Кани, он не прав! Остальные свободны! На ваши коммы я отправил документы, с которыми вам необходимо ознакомиться. Встретимся здесь, за обедом. Я выслушаю каждого, у кого будет желание высказаться.

Младшие вышли молча.

И лишь когда скрылись из вида, Элдор обратился к брату:

— Зачем?

— О чем ты?

— Снимай нашейный браслет. И ручной комм тоже.

Теперь уже недоумевающий Зигст повторил вопрос:

— Зачем?

— Ты сегодня же отправляешься на Зуги.

— Что с тобой, Элдор? Я чувствую твой гнев, ты даже не пытаешься контролировать себя.

— Гнев, верно. Что ощущал ты, когда отец умирал в мучениях? Что чувствовал, когда внушал клону подать сенатору отравленный напиток? Два стакана. Один предназначался мне. Что ты думал, вернее, о чем начал размышлять, когда я вернулся с совета, потом улетел на Синюю, а позже поселился в личном доме? Ощущал ли ты гнев, что я остался жив и желание закончить начатое? Или горе, что убил отца?

— Я не убивал его!

— Как старший дома я волен поступить с тобой так, как мне заблагорассудится. Еще раз: сегодня же ты отправляешься на Зуги, можешь взять необходимые личные вещи, клоны доставят тебя к кораблю, сопроводят и даже помогут выгрузиться.

— Но эта планета еще до конца не терраформирована!

— Кто-то должен закончить эту работу!

— Я не чернорабочий!

— Ты хуже. Ты убийца. И окажешься в среде себе подобных. И будешь работать, чтобы заслужить новое родовое имя, потому что я уже вычеркнул тебя из списков и памяти рода и семьи. Теперь ты просто Зигст.

— Зачем усложнять? Я сдохну раньше. Мог бы просто предложить чашу забвения.

— Не достоин, безымянный. Снимай браслет и комм. Иначе я позову прислугу. И это сделают они.

— Элдор, я не хотел, правда, это получилось почти случайно. В малой концентрации злотень безопасен.

— Всего лишь вызывает галлюцинации? Отец был привязан к тебе, он говорил, что люди с низким уровнем эмпатии ведут за собой, из них получаются лидеры, свой недостаток они компенсируют прочими достоинствами. Он возлагал на тебя большие надежды, а получил наркомана и убийцу! Забудь имя Лартс, как дом Лартс забыл тебя.

— Но что будет теперь с Ладой?

— Беспокоишься за своих друзей? Все сопричастные к убийству получат от своих старших соответствующие наказания. Возможно, вы еще встретитесь… Скажи мне одно: ты так глуп, что не мог предвидеть, что консул Таке возьмет расследование под свой контроль?

— Конечно, как дефектная яйцеклетка, генетический брак может что-то предвидеть?

— Уходи. Ты тот, кем себя считаешь. Надеюсь, новая планета тебе даст шанс. Но удачи я тебе не желаю.

Элдор наблюдал, как его брат со злостью сдирает и швыряет браслет и комм, и очень надеялся, что выйдет он молча. Не случилось.

— Я жалею лишь о том, что ты остался жив! Удачей… готов поделиться с тобою своей!

Когда вернулась прислуга Элдор молча вертел в руках стакан, который так и остался полон.

«Он опять залез в кровать холодный, как ледышка. Мне хотелось закричать: «Господи, Элдор, что ты с собой делаешь?" Но еще больше мне хотелось согреть его, но ничего дельного в голову не шло. Рядом с ним, так близко, мозг напрочь отключается, зато запускаются другие механизмы. И детектор ошибок молчит и здравый смысл и прочее…

— Виктория… если хочешь… продолжай издеваться… я стерплю.

А я нет, если остановлюсь:

— Всего лишь прикосновения… прикосновения губами…

— Виктория… не стерплю…

Кажется, я первая начала рвать с него одежду, что там на нем было? Не помню, но яростно и все до последней нитки. Как оказалась без своего ночного комбинезона тоже не помню. Что называется — дорвались.

Видимо наши эмоции начали зашкаливать, стали вспыхивать светильники, хаотично, и это слегка отрезвило.

— Отключи их, — попросила, самой вставать очень не хотелось.

Элдор, видимо, тоже не испытывал такого желания. Недолго думая, он подхватил одну из статуэток и метнул в пульт управления. Комната погрузилась в темноту. Я в блаженство. Он все еще был холодным, а я настырной.

— Тебе будет больно! Кровь… уже прошла?

Вот ведь… неугомонный. Пусть мне будет стыдно, потом.

— Практически, — почти не соврала я, а потом сказала чистую правду, — Мне будет очень хорошо! Элдор, хватит думать… чувствуй со мной. Вместе.

И все-таки целовать начала его я, и без всех этих шейных эрогенных зон и прочей инопланетной чепухи. Оказалось, не нужна она нам. Совсем.

А потом было так, как не бывает. Но было…

Разбудила своим вторжением парочка Кури:

— Господина ожидают в обеденном зале.

Не знаю, как ему, мне есть совершенно не хотелось. Другого хотелось, как ни странно. В душ!

— Семья, — очень натурально вздохнул Элдор.

И уже хотел сбежать, прямо из постели, накинув саронг и нашейный браслет.

— Накидку! — крикнула я.

Кури, оценив повреждения на шкурке хозяина, тут же принес наитончайшую, но не прозрачную накидку, второй быстро справился с волосами.

Чудо, а не клоны! Со своими прядями путалась я гораздо дольше. Сначала в душе, потом щетками. Не хотела, чтобы их касались чужие руки».

Из дневника Виктории Орловой.