Глава 26

Совет взорвался. Чинно и благородно. Изумленными выдохами. Остальные эмоции сенаторы сдержали.

— Хорошее предложение! — сказал старейшина Пепс.

— Как вам известно, наместником на Ладе мой отец поставил своего младшего сына, Зигста. Как старший рода я вычеркнул этого человека из списков семьи. Его разум оказался слабее чувств, которые он так и не научился контролировать. Уважаемые сенаторы, — Элдор обернулся и слегка склонил голову, — Консул, Таке Оливе, я могу сделать рекомендацию?

Консул так же слегка склонил голову, соглашаясь.

— Я предлагаю на должность наместника квестора Ла Тачи. На Ладе остались друзья Зигста и их «социальный эксперимент» нуждается в серьезной проверке. Переселенцы должны быть уверены в своей безопасности. Убежден, что квестор Тачи, будучи наместником, справится с этой проблемой.

Сенаторы как завороженные хором кивнули, соглашаясь.

— Я предлагаю внести в реестр планету как колонию Ореола. Выбор наместника на Ладу поддерживаю, считая доводы сенатора Лартс разумными.

Консул Таке говорил не громко. Следом высказали свое: «Да!», каждый из сенаторов по очереди.

Что ж, дело сделано, Элдор позволил себе мысленно улыбнуться.

— Элдор Лартс, нам необходимо обсудить детали, — сказал консул и сенаторы, так и не разомкнув уста, проводили их взглядами.

В кабинете Таке Оливе включил проекцию Синей. Потом Ореола и Лады. Три планеты на первый взгляд были похожи. Как на пустоту космоса, смотреть на них можно было бесконечно. Потом консул обернулся к Элдору, указывая на кресло:

— Садись.

— Господин Таке?

— Элдор! — консул чуть повысил голос.

Пришлось подчиниться. Уютным ему это кресло не показалось, но он постарался ничем не выдать своих эмоций.

— Щедрое подношение, так говорят, — начал таке Оливе и изображение Ореола погасло. Остались Лада и Синяя, — Дом Лартс лишился двух своих планет, практически не ставя никаких условий.

— Условия обычные. Колония Лада будет отдавать оговоренную часть налогов.

— Лада. С ней все понятно. Ты желаешь уничтожить память о своем брате и глупостях, что он там творил. Это я понимаю. А так же отвлечь внимание от Синей. И от этой девочки, что ты так упорно протаскивал в сенат. Зачем?

Элдор просто не знал, что ответить. Зачем? Для него вопрос так не стоял. Она должна всегда и везде быть рядом. Это все, что он знал. И только это имело значение.

— Она имеет право.

— Да, ты дал ей это право. Но что ты ожидаешь от нее взамен? Найди ответ для себя, мне это знать не интересно.

Консул вновь взглянул на Ладу.

— Первая партия поселенцев отправится в ближайшее время. Напряжение на Ореоле спадает. Надеюсь, в моих услугах в качестве консула не будет острой нужды. Я поставлю вопрос на совете. И предложу твою кандидатуру.

— Господин Таке. Я не уверен, что достоин. Я не вижу, кем можно тебя заменить.

— Тогда этот разговор преждевременный. Что-то занимает твой ум больше, чем желание стать консулом. Тебе не нравится это кресло? Или дело в другом?

— Если совет решит назначить меня, я не откажусь.

— Совет сделает то, что я ему порекомендую. Элдор, решение за тобой. Забавно, цензор Йуми Оливе охарактеризовал тебя не с лучшей стороны. В цензоры он явно не годится.

И опять Элдор не знал, что сказать. Про Йуми говорить не хотелось совершенно.

Консул отключил голограмму Лады, и перед ними закрутилась всего одна планета.

— Земля, так она ее называет. Странное название, но пусть. В реестре числится как планета Синяя, собственность дома Орлов. Не рода, дома. Про это тоже говорят — щедрое подношение. Эта инопланетница, Виктория, что влечет к ней? Ее эмоции? Чувства?

— Она не эмпат, с ней не приходится сдерживать себя.

— И только? Это плохо влияет на твой самоконтроль. Пока, насколько я могу судить, ты справляешься. Но ведь это не все?

— Ее эмоции, заражают собой все вокруг…

— Даже я их прочувствовал. Возможно, ли обучить ее сдерживать их? Вряд ли. Но и держать в изоляции… Я мог бы взять ее в свои ученицы.

— Нет, — слишком поспешно и резко ответил Элдор.

Консул выключил голопроектор, подошел к нему:

— Я подписал твое прошение, передай госпоже Виктории, что должность сенатора обязывает ее присутствовать на советах. Завтра, к примеру, я буду с нетерпением ждать.

Консул считал всплеск негатива своего бывшего ученика и улыбнулся:

— Твое присутствие так же желательно. Да, кстати, как чувствует себя Мироша Кубо?

Мироша? «Кто?» — хотел переспросить Элдор, потом вспомнил, ответил как полагается:

— Отлично.

«Надеюсь, я не солгал», — думал он, покидая кабинет консула.

«Я вымылась несколько раз. Специальной губкой, впитывающей запах. Влезла в герметичный костюм. Где я его достала — отдельная история. А вот почему он мне понадобился, об этом можно и подробнее. Все дело, оказывается, в запахе, вот что пытался донести до меня Йуми. И Мироша. Зачем я ей, мне самой стало жутко интересно. Рада она мне не была, судя по физиономии. Но за стол пригласила. Я как «гомо», вполне себе «сапиенс», вела себя сдержанно и скромно. Эмоций не проявляла, в разговоре только поддакивала. Оказывается, ей просто необходимо передать господину Элдору, что ее беременность проходит нормально! Почему через меня, даже спрашивать не стала. Порадовалась за нее и даже удивилась, когда Мироша с гордостью стала демонстрировать мне генетическую карту наследника семьи Лартс. Несколько дней! Имени еще нет, а генетическая карта — пожалуйста! Мироша по-своему, скупо радовалась, я мысленно чертыхалась: «Тупой инкубатор!». Помогало мало. Легче стало, когда она затеяла беседу о своем, о женском. Познавательную весьма. Я все узнала про мужчин Ореола. Про всех и каждого, стоящего хоть какого-нибудь внимания. Отчего-то она решила, что я в поисках партнера для заключения брачного контракта и нуждаюсь в своеобразной консультации. Когда она дошла до генетических особенностях сенаторов, а у них, оказывается, есть особенности! я вдруг спросила:

— А консул Таке Оливе?

Кто меня за язык дернул? Зачем вообще мне это знать надо?

Мироша посмотрела на меня с жалостью.

— Контракт с домом Оливе — самый дорогой. Не думаю, что твоя генетическая карта кого-то из них заинтересует. Виктория, ты можешь поискать себе партнера среди переселенцев, обычно они не так внимательны к деталям. Но, внешность! Ведь этот недостаток, — тут она глазами ткнула мне в грудь, словно острым пальцем, даже больно стало, — Передастся по наследству.

— Ты права, мое уродство вызывает и во мне чувство отвращения, даже в зеркало не могу на себя спокойно смотреть! — сказала я.

Чувство отвращения я испытывала, но естественно не из-за наличия бюста. Она это прочувствовала и прониклась. На столе добавилось еще пара блюд, глаза Мироши заблестели и разговор пошел о женщинах. Ту часть, в которой перечислялись дома с дефектными девицами, я пропустила, думая о другом. Аккуратно перевела разговор на интересующие меня темы. А интересовалась я их женским циклом и всем, что с этим связано. Мироша говорила долго. Она объяснила мне все. Спасибо ей за это огромное! Выходила я от нее, пропитанная информацией как губка. И вопросом: что мне теперь делать?

Мой запах, по мере приближения овуляции, начнет меняться и становиться все более привлекательным для мужиков Ореола. «Тут и надо ловить», — посоветовала Мироша. Только передо мной задача стояла иного плана. Не ловить, а скрывать. Поэтому я и терла себя в душе до посинения. А потом подумала, а может и к лучшему? Силой Элдор меня не заставит ничего подписывать. Пусть все идет, как идет. К тому же, идет не плохо. Земля — моя собственность. И как собственник я даже могу назначить своего представителя на планете. Какая жалость, что земляне об этом не знают! Но самое главное — карантин. Который снять с планеты могу только я или наследники моего дома. Чего никогда, ни при каких условиях не случится. Крутится на отшибе Синяя планетка, пусть себе крутится и дальше. Для Ореола же лучше будет, чтобы их пути с нашими никогда не пересеклись. Недаром умный предок Элдора переломал все посадочные маяки, передатчики и сгинул, напустив туман, закрыв планету.

А потом я стала думать как мне теперь вести себя с господином Элдором? Или сделать вид, что ничего не было? А феромоны сами все за меня сделают… Или устроить ему «райскую» жизнь, парочка провокаций не повредит. Так?

Но для начала понять: а чего я на самом деле хочу?

Я дегустировала новое блюдо, местный аналог мяса, когда предмет моих дум ввалился в столовую для одиночного приема пищи (да, в его доме есть и такая!). То ли с призывом, то ли со стоном:

— Виктория…

И тут меня осенило! Я знаю, что хочу.

— Госпожа Виктория, — холодно поправила его.

Он просто остановился. Шел к столу и резко, прямо на ходу, остановился.

— Госпожа Виктория?

— Да, слушаю тебя.

— Я хотел сказать. Сообщить, что консул подписал мое ходатайство и у дома Орлов есть место в сенате.

— Благодарю тебя, господин Элдор, я этому бесконечно рада.

Я подцепила трезубцем кусочек мяса и отправила в рот, как настоящий сенатор. Пусть гадает отчего мои эмоции такие радостные, от приятного вкуса, спонтанно принятого решения или места в сенате.

Элдор послонялся у стола и присел на аналог пуфика, поодаль. Увы, столовая, для одиночного принятия пищи, сотрапезников не предполагала.

— Консул желает видеть тебя завтра на совете, — сказал Элдор, абсолютно спокойно, равнодушно, ах, да — самоконтроль!

Я помню допрос, что он мне устроил, после посадки шаттла консула. Пилот оказался шутником. Сначала он включил полог невидимости, потом какие-то световые и шумовые спецэффекты. К моменту, когда практически все близко находящиеся обитатели домов прибежали на посадочную площадку, из ниоткуда материализовалась я. Шаттл, повторюсь, был не видим, отъехавшая дверца тоже. А вот меня видно было замечательно. Всему его семейству, в том числе. Не считая обслуги и самого господина. Потом пилот одумался и «проявился». Эмблема дома Оливе — черная птичка привела Элдора в восторг. Или в бешенство? Что равнозначно, потому что на лице так и осталась маска безразличия. Не снял он ее и, выпытывая: «Что?» и «Как?». Я пожала плечами и удалилась в грот. Бриол составил мне компанию и мы славно поплескались…

Вот и сейчас он сидел на пуфике, нацепив маску, роняя слова, что консул что-то там желает.

— Консул желает меня? — наивно хлопнув глазками, переспросила я.

— Завтра совет сенаторов, пойдем вместе. Теперь это твоя обязанность.

— Это хорошо, — я впала в задумчивость, — Полагаю, консула следует поблагодарить?

— За что?

Конечно, благодарить, милый за все надо тебя. Ты всего добивался и добился. Но!

Я сделала вызов по комму и даже включила изображение. Шансов, что мне ответят было не много. И хорошо бы он не ответил. Потому что своей цели я уже добилась. Элдор пылал праведным гневом, маска на лице пошла трещинами и вот-вот…

— Виктория! — голос консула, скажем так: звенел от радости.

Мой же вдруг охрип.

— Таке…

Я не знала, что сказать. Реплика не придумывалась.

— Извини за беспокойство…

И тут сзади ко мне подошел Элдор. Не просто подошел. Лицом зарываясь в мои волосы. И для этого ему пришлось встать на колени.

Словно мы одни, словно я не разговариваю по комму. Словно голоизображение выключено.

И что он этим хочет доказать?

— Таке, — вновь начала я, но уже более уверенно, — Мне передали приглашение на совет, но у меня просьба. Я хотела бы встретиться с тобой до совета.

Не очень долго, но мне показалось, что вечность, консул смотрел на нас.

— Хорошо, Виктория, я пришлю за тобой шаттл, — сказал наконец.

И отключился.

Я взяла еще кусочек мяса, прожевала и отложила трезубец.

— Мне холодно, — куда-то в макушку ушла жалоба старшего дома Лартс.

Мне тоже, ты даже не представляешь насколько! Я еще сдерживаюсь. Еле сдерживаюсь. Поэтому промолчу! А эмоции…

— Без твоей радости мне холодно. Скажи, что произошло, что не так? Ты больше не смотришь на меня как…

«…как на божество», — могла бы закончить за него.

Не стала.

— Встань, — сказала я ему, — И никогда так больше не делай.

— Почему?

Вот тут я могла бы выдать пафосный монолог, типа: «Ангелы в моей душе больше не порхают, умерли, наверное. Но ты ни в чем не виноват. Не виноват, что был с ней. Не виноват, что я это не могу это забыть. Слова оправданий, я могу придумать их, вместо тебя, сколько угодно. Всю ночь упражнялась в этом!»

Не пафосный я человек, ничего такого я не сказала.

— Тебе сейчас больно.

— Да. Сейчас… и тогда.

Он понял, о чем я.

«А бабочки… они просто сдохли в моей душе», — мысленно закончила я.