Глава 27

То, что прислал за ней консул, просто шаттлом, явно не являлось. Эта красотка, как конфетка в яркой обертке, села на паркинг и словно заняла собой все пространство.

Элдор всю ночь пытался уснуть. Виктория крутилась, как и ее эмоции, сменяя друг друга, в итоге выкручивая его.

— Довольно! — наконец сказал он.

Виктория замерла в ожидании.

— Будет так, как ты хочешь.

Подтянул и притиснул к себе. Она вцепилась ногами, руками, и это напомнило ему их первую встречу. Доля страха, успокоение и удовольствие. Нет, удовольствие — это его эмоция, не стоит лгать себе.

Она заснула почти сразу. Ему же пришлось подавлять и свои мысли, и желания. В итоге — еще одна бессонная ночь. А тут это — прогулочная яхта консула. Для госпожи Виктории.

— Еще слишком рано, откажись.

— Один разумный довод, Элдор, и я останусь.

— Я не хочу, чтобы ты встречалась с консулом.

— Ты сам меня протолкнул в сенат. Я многое еще не понимаю. Да я ничего не понимаю, как у вас тут все устроено! Но дикая зверушка для забавы желает уяснить для себя, что она значит на Ореоле.

— Это прогулочная яхта, Виктория…

— Значит, прогуляемся. Сам не опоздай на совет, выглядишь отвратительно, пусть Кури приведут тебя в порядок.

Таке Оливе с нетерпением ждал свою гостью. Удивительным образом из головы не выходила их первая прогулка. И еще! Ему хотелось показать ей самые красивые места на планете. Иррациональное желание. Нелепое.

Еще на подлете он проникся ее ощущениями. Чистый восторг! Богиня, этой девочки там мало надо, чтобы испытать положительные эмоции!

— Бесконечно рад тебя видеть, — сказал он.

Виктория вспыхнула. Капля сомнения, недоверия и все тот же восторг.

— Я тоже, — она широко улыбнулась, — Это просто чудо, а не кораблик.

— Тебе нравится техника? — удивился консул, — Тогда мне есть, чем поразить твое воображение. Корабль, на котором ты летела, уже устаревшая модель, ты его, если не ошибаюсь, изучила? Есть еще малые корабли разведки, прогулочные шаттлы, военные корабли. Наш дом занимается именно этим. Конструированием и производством.

— Но я видела учеников, в поместье.

— И этим тоже, и многим другим. Род Оливе один из самых сильных на Ореоле. Это я преуменьшаю, — консул тоже улыбнулся, — Сегодня я хотел показать тебе кое-что другое.

— Мы куда-то полетим?

— Да, на море.

Отчего Виктория вдруг окутала себя смущением, словно накидкой, он не понял. А потом до него донесся запах. Который сводит с ума. Она была упакована зачем-то в герметичный костюм. Только лицо и волосы оставались открытыми, и те она убрала так, что они не рассыпались свободно, как положено. Костюм стягивал фигуру, так, что она казалась мальчиком — подростком. Нашейный браслет был накручен на одну руку, на второй комм.

«Что-то не так», — думал консул, — «Она что-то скрывает, неужели запах? Но костюм без перчаток и голова открыта, что тут можно скрыть?»

— Если ты не хочешь…

— Хочу, в самом деле, мне про море уже расписали во всей красе, но увидеть не получилось.

Консул кивнул и занял место пилота. Виктория выбрала заднее сиденье, что ж, и там обзор не плохой. Они взлетели, он задал курс и обернулся.

— Я не буду рассказывать про то место, куда мы направляемся. Но, коль тебя действительно интересует техника, расскажу историю. Однажды, один из технарей выдал идею — пространственный дом. Если коротко, то дом, который по его представлению, должен располагаться на двух планетах одновременно. Например: Ореол и Лада. Для поселенцев такой дом был бы просто спасением. Экономия на перелетах, знаешь ли. Он дошел до совета, со своей идеей, над ним все просто смеялись. Пришлось парня принять в свой род, теперь он известный конструктор Соли Оливе. Изобретатель временно-пространственного двигателя. Как он потом пояснил: пространство настолько связано с временем, что разрывать их нельзя. «Не разрывай, но я хочу видеть результат», — сказал я ему. Меня интересует только результат, болтовни хватает в совете. Через некоторое время, я уже думать забыл, он показывает мне корабль…

Тут Консул прервался и взял на себя управление.

— Почти на месте. Историю про конструктора Соли потом расскажу и даже покажу. Сейчас другое. С чего бы начать? Какие очень сильные эмоции ты хотела бы испытать?

Эмоции, да еще и сильные? Да она десять раз на дню испытывает все, что только возможно.

— Покой. Если это возможно.

— Отчего же? Нам обоим сейчас это не помешает. Садиться близко нельзя, но…

— Если очень хочется, то можно? — рассмеялась девушка.

— Все равно нельзя. Но так как это моя территория, с моего разрешения мы нарушим общепринятые правила. Не отвлекай, буду искать место для посадки.

Не отвлекай, все равно, что не думай. В голову сразу полезли ненужные мысли, а потом Виктория поймала себя на том, что море — это возможность искупаться. Снять порядком надоевший рабочий костюм и… опять этот сон в голове. Да что ж такое!

«Я извращенка, натуральная Лолита, не зря меня так обзывали! Я хочу поцеловать консула! Старейшину! Мне даже страшно думать сколько ему лет! Не спрашивать же, а на вид не определить. А может, он вообще уже… недееспособный? И брачных контрактов, как поведала Мироша, давно уже никому не предлагает.

Когда мы сели, он скинул накидку и обувь. Юбка закрывала ноги по щиколотки, но оказалась такой модели, что при ходьбе… при ходьбе все икроножные мышцы обнажались, а название тех мышц, что выше, я не знаю, но и они видны были тоже.

— Голос моря, — сказал он, — Слушай, здесь море поет песнь умиротворения, покоя, как ты и хотела.

— А искупаться в море можно?

— Ты умеешь плавать? — удивился он.

— Умею. Но хотелось бы раздеться.

Он понял все верно.

— Оставлю тебя, не буду мешать. Когда насытишься умиротворением, там за утесом, я буду ждать тебя.

Сначала я глядела, как он идет, оставляя следы на песке. Это было красиво.

Он. Море. Песок. Следы.

Потом, наконец, кинула с себя все и бросилась в воду. Соленой вода была едва, как слеза и такой же чистой. Я заплыла довольно далеко. Дно просвечивалось, было видно, как копошатся на дне морские обитатели, но ни одной рыбки мимо не проплыло. Покой они, верно, не любят. Я раскинулась медузой, закрыла глаза. Мои волосы, как водоросли, лениво шевелились в воде, солнце гладило мои щеки и лоб, а я все вспоминала несуществующий, нереальный поцелуй с консулом Таке.

— Неправильный голос у тебя, море, — пожаловалась я, — Никакого покоя. Дома, порой от скуки, не знала куда себя девать.

Вспомнился дом, а собственно, что там вспоминать? «Хрущевка», где и уединиться и то невозможно, все на виду. Аниме приходилось смотреть в наушниках, чтобы, не дай Бог, родители не просекли. А вот в деревню на лето отправляли меня регулярно. Дача у них там. Картошка — это обязательно. На «черный день»!.. Я сбегала на реку. Так и научилась плавать.

— На Земле, по большому счету, — сказала я морю, — Все дурно устроено. Рабство отменили. А рабы остались. Только теперь они сами вынуждены о себе заботиться. Искать кров, пищу. С утра до вечера — работа. В выходные: «Дайте поспать и идите все на… со своей дачей!». Так вот, хлеб приходится добывать самому, а из зрелищ только телевизор бесплатно. Фу! Это такая фигня, ты не представляешь. Как хорошо, что здесь нет телевизоров!

Я разговаривала с морем и ловила себя на мысли, что лучше вот так, насыщаться покоем, чем сломя голову бежать по следам Таке Оливе. Уже почти и не хотелось.

А потом мне надоело. Я вылезла на берег и отжала волосы. Накинула плащ, а герметичный костюм оставила на берегу. И пошла за утес.

Здесь был другой голос моря, я сразу это уловила. Экзальтация! Восторг! Дикий, необузданный!

Захотелось как-то подвигаться, потанцевать, так много этого восторга стало во мне! Я подпрыгнула несколько раз, а потом только заметила консула. Он сидел на выступе. Вполне спокойно и даже расслабленно.

— Ты быстро входишь в резонанс, Виктория.

Он говорил, как пел.

— Что такое резонанс?

— Совпадение частот, если кратко. Настройка.

— Как в брачных играх?

— Нет, Виктория, в брачных играх немного иначе.

Мне все больше и больше хотелось прыгать. И даже запрыгнуть ему на коленки. Но я стояла спокойно рядом и вела беседу, как примерная девочка:

— Какой еще бывает голос моря? Покой, восторг, что еще?

— Страх, дикий первобытный ужас. Эти зоны созданы искусственно, под водой разломы и происходят небольшие тряски. Идет волна определенной частоты колебания. Если войти с ней в резонанс, то испытаешь панический страх, ужас.

— Туда мы не пойдем, — сказала я, — Мне здесь нравится.

— Вижу и чувствую.

— Правда? — кажется, я забыла, и с кем разговариваю, и где нахожусь, — Все чувствуешь?

— Все, даже твой запах.

Я хотела рассердиться, про запах разговоры мне не нравились, но удалось только рассмеяться. А потом я полезла в воду, прямо в накидке. Запах ему мой не нравится! Ну и сиди истуканом. Вот тут я оторвалась по полной. Поныряла, поплавала, как следует. Плащ мешал, пришлось скинуть. Он так смешно опускался на дно. Потом мне и это наскучило, и я вылезла немного обсохнуть. И опять вспомнила сон. Вернее оба. Первый, с книгой, где «ИМЯ ЕГО ТАКЕ ОЛИВЕ». И тот, что с поцелуем.

Поэтому, наверное, и спросила:

— Таке Оливе, а ты спасешь Землю?

Он смотрел на меня странно, хотя, учитывая «голос моря», должен бы с восторгом. И сказал глупость:

— А ее надо спасать?

Я немного подумала и ответила:

— Конечно, раз так в книге было написано.

Он выдохнул и сказал медленно и четко:

— Виктория. Иди. Сюда. Ко мне.

Зачем ходить? Я запрыгала на одной ножке, так ведь веселее.

— А еще ты сказал, что не будешь со мной нежен, — вырвалось у меня.

— Когда?

Я села подле него и задумалась.

— После того, как я тебе сказала, что хочу, чтобы весь мир забыл о нас. Потом мы, прямо как сейчас, сидели и слушали море. Только это называлось песней, и были ракушки. И ты, вдруг, схватил меня за волосы. Тогда и сказал, что нежным не будешь.

— А ты, будешь нежной?

— Я сказала, что покорной не буду. Это сон мне такой приснился. А потом ты меня целовал. Но я знаю, вы же не целуетесь, в своих брачных практиках. Глупый сон.

— С чего взяла, что не целуемся? — искренне удивился консул.

Я пожала плечами и откинула волосы на сторону, подставляя солнышку свою бледную, тонкую шейку.

— Я сейчас это сделаю, — спокойно пропел консул. Взял и сжал мою душу одним своим голосом, так, что смысл его слов я уже не уловила.

— Сделай, — в той же тональности ответила я ему.

А он!..

Он намотал мои патлы на кулак, так, что голова как раз оказалась на его коленях. Черные агаты, без единого проблеска, наклонились надо мной, и он шепнул прямо в душу и она, как бутон, распустилась ему навстречу.

— Хочу тебя, — повторял он слова из моего сна. Эти слова, по буковке, падали на мои губы. И я не выдержала первой. Сама выгнула спину, чтобы оказаться ближе и дернулась из оков рук, чтобы меня целовало не только его дыхание. Я хотела до умопомрачения эти капризные, тонко вырезанные губы».

Из дневника Виктории Орловой.