Глава 28

«Птичка» Таке Оливе взлетела. Виктория пристроилась на «свое» сидение, кутаясь в накидку консула, все, что она раскидала, так и осталось на берегу. Но сейчас ее это мало волновало.

— Спасибо, что вовремя остановился, — сказала она, — Иначе…

— Твой стыд. Прекрати, Виктория. Ты забыла — это действие «Голоса моря».

— И только? — усмехнулась она, — Тогда стыдиться нечему.

— Совершенно, — заверил ее консул с той же интонацией.

«Как два заговорщика, ну и ладно, все останется между нами», — решила она и вслух поставила точку этому эпизоду своей жизни.

— Если так, то… дикий необузданный восторг — это хорошо. Но повторять не будем.

— Думаю, не стоит. Ты быстро входишь в резонанс, но контролировать это не умеешь. Устала?

Виктория прислушалась к себе, внутри еще поднимались на поверхность пузырьки радости, лишь на дне, осадком, уже не стыд, скорее неловкость.

— Усталости нет, но и на совет мне не хочется. А мы, случайно не опоздали?

— Нет, — со смешком ответил консул, как ни странно, на совет ему тоже не хотелось, — Обойдутся без нас? Как думаешь?

— Хорошо бы.

Виктория откинулась и закрыла глаза. Усталости, как таковой не было, но спать хотелось словно после сытного обеда.

— Про свои сны на Ореоле расскажешь потом, подробнее. Или покажешь, думаю, транслировать у тебя получится.

— Ага, — она зевнула, спохватилась, закрыла рот ладошкой и снова зевнула, — А можно потом?

— Спи уже. Можно потом.

— А зачем тебе мои сны?

— Хочу знать, о чем Богиня с тобой разговаривала. Все! Я занят.

Виктория покорно притихла и действительно задремала.

«И что мне с тобой делать? И с Землей твоей?», — в это время думал консул.

Виктория на совете отсутствовала. Никого это не удивило, не огорчило, скорее всего, этого никто и не заметил. Кроме Элдора.

А то, что не появился консул, отметили все.

— Мы можем обсудить свои, внутренние дела, — сказал старейшина Пепс, — К примеру, почему дом Крау до сих пор не оплатил свой заказ? Я предлагаю ввести пенни за каждый день просрочки.

— Заказ оплачен, уважаемый сенатор, смотрите внимательнее отчеты, — язвительно ответил сенатор Крау, а потом более язвительно добавил, — Я предлагаю ввести закон о обязательной диспансеризации сенаторов, достигших определенного возраста.

— Психокоррекция тебе не повредит, — парировал уважаемый Пепс.

Началась обычная свара, и Элдор, никем не замеченный, вышел.

Ручной комм Виктории не отвечал. Тогда он набрал консула. И тот на вызов ответил не сразу.

— Сенатор Лартс? — удивился консул.

Птичка на его нашейном браслете сверкнула рубиновым глазом.

— Прошу прощения, господин Таке Оливе, но твое присутствие на совете необходимо.

— Мое присутствие отменяется. Да, можешь сегодня выступить от моего имени, тем более тема переселенцев на Ладу тебе близка. Сенат в курсе, я отправил сообщение. У тебя есть еще вопросы?

— Нет, — поспешил он заверить консула.

Вопросы были. И было их много.

Прежде чем отключиться консул сказал вдруг:

— Не беспокойся напрасно. Госпожа Виктория потеряла свой наручный комм.

Спросить: «Где она и что, вообще, происходит?», — он не успел. Да и не смог бы. Комм консула полностью отключился. В этот момент старший Лартс возненавидел всех переселенцев, с Ладой вместе. И кресло консула не виделось ему таким уж удобным, как раньше.

— Господа, сенаторы! Сегодня мы обсудим вопрос о количестве переселенцев на Ладу и ресурсы, которыми мы сможем их обеспечить, — начал Элдор.

Перепалки, разговоры, шепотки стихли. На него внимательно смотрели, и внимательно слушали. Это было приятно. Это было то, к чему он стремился много лет.

«Не совсем», — поправил себя Элдор, — Но и спешить не стоит!».

«Странные ощущения. Я лежала на круглой, как бассейн кровати, гель обволакивал меня, не прилипая к телу. И он или сама кровать словно массировали каждую часть тела, и это было простое и понятное удовольствие. Когда кровать решила, что достаточно, гель опал, затвердел, и я осталась лежать на обычной, только круглой кровати. Почему-то, без своей одежды.

Я огляделась, прикрыться было нечем. Ладно, голой и даже мокрой он тебя уже рассмотрел, сказала себе. Уродство бюста прикроем волосами. Остальное… ну что он там не видел?

Вот такие глупости я думала, лишь бы не отвечать себе на один единственный вопрос: «Виктория, дура, что ты тут делаешь?». Наконец я решилась. Нет, не осматривать помещения, тихонько позвать:

— Господин консул!

Потом уже громче:

— Господин Таке Оливе!

Когда мне надоело ждать настолько, что я забыла про свой внешний вид, я просто крикнула:

— Таке!

Правильно сделала. Явился, оглядел меня и сказал:

— Женской одежды у меня нет. Рабочей тоже. Ты уже проснулась?

Логика… инопланетная. И что на это скажешь?

— Плащ, господин консул и саронг. Я готова уже носит ваши юбочки.

— Нашейный браслет я заказал тебе новый, комм тоже.

«С твоим маячком», — проснулся и выдал детектор ошибок.

— Виктория улыбнись, — попросил консул.

Я улыбнулась.

Опять вспомнился «Великий бал у сатаны». «Все, что угодно, но только не невнимание. От этого они захиреют…»…

Таке подхватил мое настроение. Накинул, а потом подвязал, как положено, на мне свой плащ. Сам он остался в одном саронге, хорошо, что без разрезов.

— Как отдохнула? — спросил и не дожидаясь ответа, — Теперь надо подкрепиться. Ты какую пищу предпочитаешь?

— Я всеядна. Все, кроме питательного бульона.

На работу он явно не торопился. Меня тоже не подгонял. Я выбрала свои любимые кубики, консул только покачал головой. Но потом странно посмотрел на меня и тоже принялся их поедать.

За столом надо молчать! Мое глубокое убеждение! Молчать и наслаждаться вкусом!

Я наслаждалась! Прикрыв глаза. Ореол, уже за это можно тебя полюбить!

Консул закончил есть первым. И как ни в чем не бывало, продолжил, прерванный в шаттле рассказ:

— Соли Оливе, помнишь? Я не договорил…

Я кивнула. Временно-пространственный двигатель, какой-то супер умный дом.

— Я дал ему все, что он желал. Парень скромный оказался, обошелся довольно дешево. И вот он объявляет мне: готово. Осталось только протестировать изобретение. Ты видела мое поместье? За ухоженными растениями, цветниками — непролазная чаща. Там он и обосновался. Тропинку протоптал, слух пустил, что видел в чаще дикого бриола. Откуда на Ореоле может быть дикий бриол? Они давно вымерли! Но все поверили, теперь даже уборщиков не загнать собирать опавшие листья и ветки.

Все необходимые материалы и оборудование, детали он закупал и доставлял сам. А потом, когда все было готово, потребовал, слушай внимательно: статую Богини! Звезды, причем одну из самых древних.

Тут консул замолчал. Я как раз все дожевала, пригубила напиток, сделала еще глоток, и рот освежало приятное, бергамотовое послевкусие.

— Статуя одна из древних! — голосом подчеркнул Консул, — Поэтому, когда увидишь ее, постарайся сдержать эмоции.

«Неужели опять по кустам?» — подумала я. А потом решила, что это гораздо интереснее, чем выслушивать претензии Элдора. А они обязательно будут! Часом раньше, часом позже… Да, я ему многим обязана, но, не зря же сон приснился. Нам еще Землю спасать! И если для этого придется по деревьям лазать, по кустам богинь смотреть, что ж, буду и это делать.

— Пойдем, — сказала я, — Мне уже невыносимо любопытно.

Он оглядел мои голые ноги, потом притащил сапожки, иначе не скажешь, они сжались на ногах по размеру, и стало тепло.

— Тебе действительно нравится техника? Тогда я хочу смотреть твое лицо, когда ты это увидишь.

— Шаттл с пространственно-временным двигателем?

— Именно он! — сказал консул и рассмеялся…

Очень скоро я поняла почему.

Да! Я, конечно, люблю технику, «Бентли», например, мне нравится.

— И это космолет? — только и смогла вымолвить я.

Глаза консула смеялись.

— Единственный в своем роде — космолет, с принципиально новым двигателем? — на всякий случай уточнила.

Я обошла это. Таке покорно топал за мной, уверена, посмеиваясь над инопланетной дикаркой.

— Насколько я могу судить, он давно врос в землю, — я указала пальчиком на цветочки, в которых этот космолет утопал, — Вряд ли он взлетал хоть раз.

— Не взлетал, — согласился со мной Таке.

— Двигатель?

— Рабочий. Зайдем, Виктория?

Я огляделась. Внутри сплошной стены деревьев, переплетенных меж собой разнообразными лианами, на поляне, идеально круглой, поросшей бледно-зелеными цветами стояли мы с Таке. Перед, иначе не скажешь — храмом. А потом вошли. Двери не было. Был проход аркой и в глубине, в темноте сидела, я так понимаю, Звезда. Когда глаза привыкли к темноте, я разглядела, что это женщина нагая, в позе лотоса. И у нее была грудь. Настоящая! Еще бы посмотреть ей в глаза, но темно! В глаза я ей потыкала пальцем. Ха! Древний мастер сэкономил на камушках. Очи ее были прикрыты веками.

— Рассказать историю или пойдем дальше?

Куда дальше? Храм, не считая статуи, был пуст.

— Рассказывай, — вздохнула я.

Каменные их бабы меня нервировали не меньше натуральных. Тем более в темноте.

— Скульптор ваял ее, естественно, с натуры. Так выглядели наши женщины когда-то. Потом, Виктория, случилось так, что жизненного пространства на Ореоле стало не хватать. Мы стали искать новые планеты для заселения. Но старейшины сената решили не ждать результатов поиска и вмешались в естественный ход вещей.

— Генетическое вмешательство… Мироша мне что-то такое говорила.

— Решили, что необходимо отрегулировать численность населения. Надо сказать это сработало. В итоге — процесс знакомства, ухаживания, зачатия и деторождения обросли ритуалами и обрядами.

— «Брачный контракт» вместо религии, — восхитилась я.

— Как таковой религии на Ореоле нет, я говорил тебе уже? Но брачный контракт, как бы сказать? Сакрален, свят. Эллдор предложил тебе его?

— Да.

— Что ты ответила?

— Нет!

Консул не стал спрашивать: почему?

Он просто притянул меня к себе, на этот раз не хватая за волосы и коснулся губами.

Этот поцелуй не похож был на тот, что во сне. Не похож, и на второй, настоящий. Совершенно иной. Нежный и спокойный, иначе не скажешь. Но мне не хотелось, чтобы он прерывался. Консулу не хотелось тоже. Отстранился он с сожалением.

— Ну а теперь сам, собственно космолет.

Таке Оливе начал набирать на своем комме буквы или цифры, я вновь пожалела, что отказалась от обучающей чтению и письму программы. Арка закрылась, вспыхнул свет.

Я кинула еще раз взгляд на их богиню. Сидела она развратно, весьма, но груди, груди! Царь Соломон, в свое время описывал такие! И в зеркале, я не раз подобные наблюдала! Получается, что это не я здесь генетический уродец!..

Додумать не успела. Часть пола приподнялась. Как раз та, на которой мы стояли. И взмыла вверх.

— Лифт, — пояснил консул, а я сильнее прижалась к нему.

Поднимались мы не долго. А когда остановились, предо мной, моими глазами, предстала классическая летающая тарелка. На ножках. Небольшая. Как раз на двоих.

— Полетаем? — спросил консул.

— Сейчас, сразу? — переспросила я.

— А что удерживает?

Ничего, ответила я себе. Но и любопытства особенного тоже не было. Местный «Бентли», ручной сборки, в гараже с каменной богиней. Нормально. Посмотрела и хватит.

— В следующий раз? — одновременно согласилась, и спросила: готов ли он подождать?

— В следующий раз, — лаская языком мои губы, ответил консул.

Интересно, что он имел в виду?».

Из дневника Виктории Орловой.