Глава 31

Сенат трясло. Потряхивало. Незаметно, но ощутимо.

— Тревожно, — сказал сенатор Шнеп, — Отчего он не выходит? Мы тратим свое время. Господин Элдор Лартс, что у нас сегодня, может начнем уже работать?

А консул Таке Оливе в это время сидел в своем любимом кресле, в запертом кабинете и рассматривал передвижения красной точки на одном экране, и голографию Виктории с другого.

Красная точка почти не двигалась. Чаще всего вообще исчезала.

Наконец, он не выдержал, сенату отправил: «Занят! Без меня!» и вышел из кабинета.

В этот, как его верно назвала Виктория «Храм» он сначала летел сломя голову, потом почти бежал.

Включил освещение и, пожалуй, впервые, внимательно вгляделся в лицо богини. Он всегда считал, что она спит, видит свои сны, изредка посылает их людям. Потом из этого вырастает целое сказание…

Не спала богиня.

И такое выражение лица с прикрытыми глазами он совсем недавно имел возможность наблюдать. На своих коленях.

Богиня прятала под полуопущенными веками томление, жажду близости. Простой, понятной, плотской. Любви. Да вся ее поза кричала об этом, отчего он раньше не замечал очевидного? Никто не замечал и не увидит, теперь это изваяние только его.

«А Виктория?» — вспомнил он вдруг как ее эмоции отражались в нем, взывая и бурлили и прятались, под закрытыми веками.

«Виктория, — ответил он сам себе, — Стала жить собственной жизнью. Это правильно. Но отчего ее жизнь в новом доме столь скудна? К чему она ограничивает себя даже в передвижениях? Возможно, Элдор не подумал о малости и не обеспечил должным образом? Как сенатору ей полагается вознаграждение, но знает ли она об этом?

Лартс. Старейшина, но слишком молод. Готов ли он принять на себя ответственность за Ореол и колонии? Впрочем, все это не к спеху. Пока он справляется. И не плохо».

Наконец-то у консула появился излишек времени. И возможность разгадать старую загадку.

Дом госпожи Виктории встретил его негостеприимно. Клоны скалились в улыбке, но в ней не было и и доли почтения.

— Я могу видеть госпожу Викторию?

— Она занята, — ответили ему.

У него почти вырвалось изумленное: «Чем?», но он сдержался.

— Я подожду. Доложи госпоже.

Клоны удалились. Все разом и молча.

Он вошел и изумление его только усилилось. Дом был изуродован! Не удивительно, что сотворившие подобное и сами были не в себе. Или это Виктория неизбежно меняет все и всех вокруг себя?

Госпожа не торопилась, совершенно. Он прошел залами, поражаясь фантазии сотворивших подобное и остановился при входе в галерею. Дальше ее личное пространство. Она там.

Маячок подмигнул ему красным и отключился.

Захотелось прикрикнуть, но консул заставил себя оглядеться, словно действительно в гости зашел. Полюбоваться коллекцией…. коллекции не было. Стены были пусты. Совершенно. Как и он сам.

«Богиня, — подумалось отчего-то, — Ты жестока!»

Послышались шаги и вторящее им эхо.

— Богиня, ты жестока! — на этот раз сказал он почти вслух и со злостью.

На таком расстоянии его гневный шепот Виктория услышать не могла. И еще ему хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть на ней цвета дома Лартс.

Или проще развернуться и уйти? Но он остался и сказал:

— Приятный вечер.

— И тебе не болеть, — ответила она, не приближаясь ни на шаг.

Неужели она больна? Поэтому и не выходит из дома? Нет, невозможно. Клоны позаботились бы и об этом.

Он что-то ответил, потом попросил разрешения войти.

— Ты уже вошел, — сказала Виктория.

Нет, она ошибалась. Вошел он, только сделав несколько шагов, когда обволокло безумно желанным, сладко — притягательным. Пришлось остановиться.

— Понятно, — кажется, сказал он это вслух.

Почему же генетик в отчете не указал, что у нее иной женский цикл. Йуми!

— Я оторву ему голову, а не язык, — вырвалось у него, — Он обследовал тебя. Я читал отчеты и, видимо, не все!

Ее женский цикл! Сколько же дней он на самом деле? И сейчас пик притягательности. Стало понятно, почему она переехала в свой дом и не желает выходить. Ни одного предложения ей не поступало, ему известно это доподлинно. Значит ли это, что она не желает брачного контракта? Не желает.

По глазам видно, что он не вовремя.

Был только один выход из этого положения. Но понравится ли он Виктории? Стоит попробовать, заодно кое-что, возможно, и прояснить.

«Я шла за консулом, стараясь ни о чем не думать. Две мысли все-таки возникли в моей голове. Первая — ведет на утилизацию, и надо было соглашаться на предложение Йуми. Нужна этому ненормальному моя яйцеклетка — пусть берет, у меня их хватает.

Вторая мысль была о психокоррекции. Говорил что-то такое Элдор, жалел, что в свое время братика упустил, вовремя не вмешался. Но потом резонно, сама себе возразила: «Физиологию этим не исправишь. Тем более мою!»

К моменту, когда шаттл консула взлетел, успела передумать обо всем, от чего бежала все эти дни и решила, что на Ореоле мне не жить и надо каким-то образом возвращаться домой. Отдать Землю консулу и пусть делает с ней, что хочет. Меня даже не пугали гипотетические переселенцы. С любым из них легко справится каждая активная землянка! Ха! Мятежники, генетические отбросы! Такие отбросы, ох как пригодились бы на Земле, а какой скачок рождаемости мог бы быть!

Учитывая их сакральность «Брачного контракта», попали бы они… и растворились среди землян, как далекий предок Элдора. Как говорила моя бабуля: «Палкой потом не выгонишь».

Решено! Отдаю Землю консулу! В обмен на обратный билет до Земли! Согласна лететь с переселенцами, и время будет выбрать для себя, что получше!..

Вот зачем он привел меня опять в этот храм? Ему нравится, видимо, по кустам ходить. Ходок… Впрочем, я как всегда утрирую. Выдаю желаемое за действительное. К храму вела тропинка. Он шел впереди и не сделал ни одного движения в сторону моего запаха. Я плелась сзади.

— Привет, — я сказала богине.

Она промолчала. Ладно, потом, когда-нибудь пообщаемся, во сне. Заходи в гости.

Но долго разговоры вести мне не дали. Лифт взмыл, и я сделала то, что зареклась не делать. Опять вцепилась в мужика, то есть в консула. Пристойно вцепилась, только руками. А учитывая разницу в росте, за талию обхватила.

— Опять боишься? Чего? Летать? Не стоит, это будет необычный полет.

Успокоил… Летать я как раз и не боялась. И когда отвалилась дверца «Бентли НЛО», смело вошла первая.

Осмотр, хм… трехместной «тарелки» занял на какое-то время мои мысли.

— Время и пространство соединить, у него получилось. Двигатель ты не увидишь, конечно, там нечего смотреть, но он работает!

— Отлично, — не совсем искренне восхитилась я, — Признанные противоречия, понимаю.

Учитывая тенденции, после кустов и полета, будет паломничество к местной достопримечательности.

Только не к морю. Ни купаться, ни слушать голоса, мне не хотелось. А каменные женщины уже вызывали неприятие всех памятников в целом.

Я не поняла, что он сделал. Никаких спецэффектов и прочего, что положено «тарелочке» такого класса. Консул не шевельнул даже пальцем, но мы были уже в космосе — темнота и мерцания. Не понимаю, как можно ориентироваться в этой мешанине звезд?

А потом мы сели и сели на каком-то лугу, к реке, под углом. Кривая посадка получилась, как мой почерк. Мягкое кресло облепило, сжало с боков, удерживая. Спасибо, конечно. Но, похоже, сегодня мы будем любоваться флорой.

— Всегда такая посадка, я привык. Выбирайся осторожно, — посоветовал мне консул, — К выходу.

Выход указали дверцы, сразу две. Я вспомнила сказку: «Направо пойдешь — что-то там потеряешь, налево — еще хуже. Третий вариант в данный момент мне не предлагался. Но неровно припаркованная «тарелка» сама подтолкнула меня к выходу, прямо в ручки и вовремя. Консул удержал и поддержал. Мы пошли от реки, а руки моей он так и не отпустил, словно я маленькая и куда-нибудь денусь.

— Эта планета не отмечена ни на одной карте. Более того, все попытки просчитать ее ни к чему не привели. И у нее нет имени. Я называю просто — планета.

Луг закончился. Полосками начались поля. Мы прошлись меж ними дорожкой.

— Таке! — крикнул кто-то.

На соседнем поле стоял человек. По короткой юбочке поняла — ореолец. Больше на нем из одежды ничего не было, даже ошейника.

Консул помахал рукой, но кричать в ответ ничего не стал. И мне что-либо пояснять тоже. Значит, не поля изучать прилетели, отлично!

Я думала обо всем. Что приходило в голову, разные пустяки, отвлекая себя от одного: он держал мою руку. В своей. И уже от этого одного мне было хорошо. Просто хорошо и все! И не важно, куда мы пойдем дальше, куда придем, что будем смотреть… Дома? Хорошо, пусть будут дома…

Их было не много, они были похожи один на другой и стояли практически впритирку. Нет, повел дальше, но уже что-то объясняя.

— …здесь нет клонов и все только натуральное. Видела господина Тэша? Он давно здесь живет и сам возделывает и ухаживает свои поля. Говорил, что всегда мечтал о такой жизни.

Могла бы и я рассказать, что и на Земле хватает помешанных на своих «сотках». Ничего нового нет под луной. Видимо, и ореольцев в старости к земле тянет.

«Один процент иных генов», — я усмехнулась, — Мы настолько различны и настолько похожи…».

Из дневника Виктории Орловой.

Консул замешкался. Он давно не открывал эту дверь. И всегда оставался соблазн закрыть ее за собой и уже не возвращаться.

— Пространственный дом, Соме Оливе, конструктор, я тебе рассказывал. Он их создает, здесь, не на Ореоле. Если тебе это интересно, я познакомлю вас. Он часами может рассказывать и пространстве и времени. Ну и о своих достижениях тоже.

— Не надо, пока. Что в доме? — спросила Виктория.

«Ложе, — подумал консул, — Огромное, как и полагается для любви, ложе. Богиня, пощади, иначе мы закончим эту прогулку именно там».

— Вход. Помещения для жизни. Выход. На другую сторону планеты. Здесь, кто желает, работает, там…увидишь сама. Но сначала войдем.

Он приоткрыл дверь.

В ручную включил светильник. Направо и налево от прохода шли двери. Консул распахнул одну, отпустил ее руку, отступил, давая пройти, наблюдая за ее реакцией и погружаясь в ощущения.

Неприятие. Это когда он отпустил ее руку. Ей это не понравилось. Консул улыбнулся.

Удивление. Тем, что зал был пуст, за исключением… узнавание и недоумение. А потом испуг.

— Кто она? — спросила Виктория?

— Там, на постаменте есть надпись, мы ее не расшифровали.

Девушка присела, стерла рукой пыль, одним резким движением.

— Могу прочитать, — ответила она, — И вы могли бы. У Йуми даже программа есть специальная с семиотикой и чем-то еще.

— Прочитай, — попросил консул.

Виктория встала с коленок и подошла ближе:

— Там написано: «Виктория — только вперед!». Моим корявым почерком, господин Таке. Ты это хотел мне показать?

— Да.

— Тогда смотри.

Она скинула накидку, сняла нашейный браслет и ослабила завязки саронга. Он сам соскользнул с тела. Она переступила через тряпки и встала рядом со статуей.

— Найди различия.

Их нет, он и так это знал. Между живой девушкой с Земли и ее изваянием, найденным на безымянной планете, различий не было.

— И как я здесь оказалась? — с усмешкой спросила живая Виктория.

Именно на этот вопрос ответа консул не знал.