Глава 33

Викторию разбудили этим именем:

— Господин Таке ждет тебя.

Клон стоял у самой двери, не смея приблизиться. Вчера она явно погорячилась. Когда новый Кури с улыбкой предложил ей помощь, чтобы отойти ко сну, не выдержав, наорала на него:

— Близко ко мне не приближайся, генетический извращенец!

— Госпожа, твои волосы мокрые, нельзя так ложиться, надо привести себя в порядок.

— Без тебя обойдусь! — сказала и тут жео осознала свою ошибку, ведь ничего дурного клон не предлагал, стало стыдно.

Но сейчас он топтался у входа, не смея пройти дальше. Видимо, буквально воспринял ее слова, насчет расстояния.

— Извини, я была не права.

Клон улыбнулся:

— Госпожа всегда права. Даже если не права.

А потом оглядел, да с укоризной, и взялся за щетки, одновременно вычесывая и отвечая на вопросы.

— Давно ждет?

— Три минуты. И еще столько же подождет. Потом направится сюда.

— Зачем? — Виктория дернулась и щетка прошлась по ее обнаженному плечу, — Откуда знаешь?

— Я давно у господина работаю, хорошо его понимаю.

— А мне расскажешь?

— Что госпожу интересует?

Все! Хотела вскрикнуть Виктория. Но только спросила:

— Почему господин Таке не заключает брачные контракты?

— Давно не заключал, — согласился с ней клон, — Нужды в том нет, полагаю.

— А раньше?

Клон отложил щетки, сказал коротко:

— Одевайся. Уже идет.

Она накинула на себя плащ, нашейный браслет, короткий саронг и поспешила к выходу.

Консула не было!

— И где? — обернулась к улыбающемуся клону.

— Дай руку, ту, с коммом.

Она послушно протянула. Клон провел рукой по ребру, потом взял ее пальчик и повторил еще раз. Едва заметная выпуклость, на которую случайно не нажмешь. Кнопка. И на экране высветилась красная точка. Она двигалась.

— Еще раз нажми, — сказал ее новый Кури.

Вторая точка высветилась синим. Она не двигалась.

— Его комм, — прошептала Виктория.

Кури молча еще раз надавил на ее палец и с экрана все пропало.

— Господин просил не снимать его с руки. Сделай так, как он просил, — сказал он, распахивая дверь.

— Виктория проснулась? — донеслось до нее.

— Да, господин.

Когда клон вышел, консул обратился к ней:

— Уже утро.

Глаза его улыбались. Но не долго, пока она не ответила:

— Доброе, надеюсь, господин Таке.

Мрак сгустился в чуть прищуренных глазах. Официальное обращение к себе он оценил.

— Доброе, — заверил ее консул, — Но мне доложили, что ты дурно питаешься, Госпожа Виктория.

Она довольно улыбнулась: он желает, чтобы его величали по имени! Ее обращение его задело. Хм…

— Я сочла, что обследование лучше проходить на свободный от пищи желудок, господин консул.

Теперь он слегка поджал губы

— Это не имеет значения. Но я тебя понял. Когда ты будешь готова, тебя отведут в лабораторию. Мой друг и мой генетик Гриас Оливе будет ждать. Я ему доверяю. Доверься и ты. Увидимся позже, Виктория.

Таке вышел, Кури вошел. Она посмотрела на клона и спросила:

— Ты ведь знаешь его чувства?

— Да, все оттенки эмоций.

— И мои?

— Да.

Виктория присела на кровать и дважды нажала на ребро комма. Красная точка удалялась от синей.

«Любопытно, сколько еще сюрпризов в этом изящном на вид браслетике?» — подумала она.

— Пора, — сказал клон, — Гриас Оливе уже на месте.

— Они все тут Оливе?

— Конечно, один род. Очень сильный. Но тебя интересует другое?

— Да, наследники господина Таке.

— Они давно живут своей жизнью, прославляя свой род.

Виктория внимательно оглядела собеседника:

— Почему ты так откровенен со мной?

— Я служу дому, сейчас ты часть дома, необходимая часть. Господин Таке нуждается в тебе.

Как просто этот слуга все расставил на свои места. Он в ней нуждается.

— Веди, — мысленно вздохнула Виктория.

Лаборатория в доме консула ничуть не походила ни на медкабинет на корабле, ни на оранжерею Йуми. Впрочем, что там у Йуми за лаборатории, она не знала. А может, он бриольчиков выращивает, а потом препарирует, для собственного удовольствия?

— Господин Гриас. Госпожа Виктория, — представил ее клон и удалился.

Внешне медик на консула не походил, значит не из наследников и глаза… не такие черные.

— Госпожа Виктория, Таке просил, как можно деликатнее обращаться с тобой. Так вот…

Пока он думал, Виктория огляделась. Большой зал был обставлен… уютно. Много приспособлений для сидения, стульями это просто не назовешь. И три разных медбокса рядышком.

— …так вот… обследоваться будем?

«Вполне деликатно, чего лишнее говорить, если решено», — подумала девушка и принялась снимать с себя все, только комм на руке оставила.

— Деликатно, — повторил медик про себя, колдуя над крышкой медбокса.

Он был в рабочем костюме, черном. Виктория мысленно накинула на него плащ того же цвета, ужаснулась, рассмеялась, тоже мысленно, и скользнула внутрь. Гель мягко принял в себя, стал обволакивать, как и удовольствие от мысли, что консул заботится о ней. Она закрыла глаза.

Совет бушевал. Молча. Опять им было что-то не поделить. Лартс отдал целую планету и вызвал столько суеты вокруг нее. Хотя, дело не в Элдоре, конечно. Совет с его бесконечными перепалками по пустякам консула начал утомлять. Поэтому вызов пришел очень вовремя.

Консул кивнул Элдору: «Продолжай» и удалился в кабинет.

— Гриас, ты весьма кстати, закончил?

— Да, — ответил генетик, развернулся так, чтобы Таке видел и его, и девушку в медбоксе.

— Почему из сна не выводишь?

— Несколько причин. Таке, необходимо твое присутствие. Или мне переслать отчет?

— Не надо. Я буду скоро.

— Можешь не торопиться. Сон только укрепит ее организм. Деликатно… хм… позволь спросить: как ты умудрился довести ее до полного истощения? Я сейчас сопоставляю с отчетами Йуми…

— Достаточно, Гриас. Ты все мне расскажешь. В подробностях. И выскажешь свое мнение.

— Это моя работа. И должен заметить, экземпляр весьма любопытный.

— Гриас! — консулу его слова явно не понравились, — Я скоро генетикам действительно языки отрезать начну! Она не экземпляр! Госпожа Виктория из дома Орлов, моя гостья!

Генетик поспешно отключился. Эмоции по связи не передавались, но гнев консула был и без того очевиден. Образец с Синей заставил Таке Оливе испытывать довольно сильные эмоции. «Одно упоминание о ней, — поправил себя Гриас, — И шутка глупая, про язык, ничего подобного раньше он не позволял себе в сторону старых друзей».

— Деликатно… — еще раз пробормотал он, отключил светильники и вышел.

«Я проснулась с приятной мыслью, что Таке Оливе, хоть и консул, и все такое, но он искренне обо мне заботится. Не так, как Элдор, которому нужны были мои эмоции восторга им, восхищения. Надеюсь, все это он в полной мере получит в сенате. Первый сенатор, как ни крути — звучит круто.

Клон этот, старый, сказал, что я нужна дому и Ему. Именно так, с большой буквы. И это было странно. Потому что там, на Земле, меня, конечно, любили, но никогда не говорили, что я им нужна. Никто не говорил… Или дело в переводчике? Слово «любовь» стала как расхожая монета. А простое: «Ты нужна ему», — от стороннего наблюдателя, слуги, по сути, такая малость и так приятно греет душу.

Крышка моего хрустального гробика была открыта, я могла бы встать, но предпочла подслушивать.

— Мышцы должны получить нагрузку, связки…

— Я сам! — послышался грозный окрик.

Нет, сказал консул это тихо и спокойно. Но все равно грозно, потому как голос медика огрызнулся:

— Ты не специалист! Можешь навредить!

Я пошевелилась. Нет уж, без меня решать, кто мне массаж делать будет…. или речь о тренажере идет? Тогда я пас.

— Иди! — сказал консул.

Не мне.

— Вылезай! — а это уже Виктории, ее величеству Первой, в приказном порядке.

— Ты уверен, со мной все в хорошо? Могу еще полежать. Гормональный фон… проверили?

Не понравился мне его тон. И взгляд. Очень не понравился.

— Ты более чем в порядке, — ответил консул и уселся на одно из приспособлений.

Гель стекал медленно, пришлось ждать.

— Виктория!

— Что? — очень даже невинно спросила я, — А одежда где?

— Пока она тебе не понадобится. Вылезай уже.

Совру, если скажу, что захотелось закопаться в гель поглубже. Но и выпрыгивать из медбокса в мои планы не входило. Я перекинула ножку, покачнулась… покачнулась сильнее, мышцы слабые — своими ушами слышала, а потом решила рухнуть вниз. Учитывая гравитацию… насмерть не убьюсь.

— Победа, да, Виктория? Победа?

Он шептал еще что-то, а я молча млела. Пока не обожгло горячей карамелью и не потекла она, плавя все на своем пути, до самого сердца. И ниже».

Из дневника Виктории Орловой.