Глава 34

— Чем женщина отличается от мужчины? — спросил господин Таке.

Виктория хмыкнула. Он вооружился щеткой, зажимами и занялся ее волосами.

— Мужчина быстро вспыхивает, но так же быстро остывает.

— Очень интересно… Но позволь узнать, господин Таке, что ты творишь с моей головой?

— Привожу в порядок. Тебе, верно, говорили, что у тебя неподобающая для женщины прическа? Отрезать волосы сенатору я предложить просто не имею право. Это оскорбительно. Но я желаю лицезреть твою шею, обнаженную для моего взгляда.

— Браслет, — напомнила Виктория.

— Да, нашейный браслет, я хочу сам одеть его.

Когда с головой было покончено, все убрано вверх, Виктории показалось, что, как минимум, она стала тяжелее раза в два.

Консул принялся за плечи.

— Так чем женщина отличается от мужчины? — повторил он свой вопрос и сам же ответил, — Женщина возгорается медленно, но так же медленно гаснет.

К чему он так аккуратно, намеками, подводит? Виктория качнула головой:

— Может быть. Я не специалист по мужчинам, по женщинам тем более. Не забывай, я не ореолка.

— Забыть невозможно. И запах твой не дает это сделать, при всем желании.

— Именно поэтому ты пытаешься намазать меня этой пахучей… хм… субстанцией?

— Пахучей, успокаивающей, укрепляющей. Твоя кожа будет нежна как у ребенка.

Его движения по ее плечам не походили на массаж, они были легки и настолько приятны, что если бы он оставил ее в покое, и не задавал своих вопросов, она бы сказала — чистое наслаждение. Когда руки консула перебрались на спину, она вспомнила вновь о железной своей сопернице.

— Ты познакомишь меня с автором, чье клеймо на на подножье скульптуры? — поспешила она спросить.

Консул еще зачерпнул пахучей субстанции и спустился к позвоночнику, голова девушки решительно отказывалась работать в таких условиях.

— Я представлю его тебе, если пожелаешь.

— Да-а-а, — потянула Виктория.

Если бы он не выглаживал так нежно, все действо можно было бы списать на массаж. Если бы он не был так сосредоточен — на соблазнение.

— Чтобы женщина воспылала, она должна сначала открыть свое сердце, — сказал консул, круговыми движениями втирая свой гель в ее ягодицы.

— В странном месте ты ищешь сердце, — пробурчала Виктория в простыни.

— А потом раскрыть свой разум, — словно не слыша ее, продолжил консул.

Не спеша, поочередно он обласкал ее ноги и перевернул.

— А теперь сама.

— Что? — удивилась девушка.

— Пожалуйста, нанеси укрепляющий гель на свою кожу.

— Сама? — переспросила она.

— Я уже объяснил — мужчина возгорается быстро. А я мужчина.

— Тогда отвернись, — непонятно отчего она рассердилась.

— Нет, мне приятно на тебя смотреть. И контролировать, что ты все делаешь правильно. Втирать надо не спеша, не слишком надавливая на кожу, равномерно. Активные вещества, сквозь слой эпидермиса попадают в кровь и тогда проявится успокаивающий эффект.

Он хочет ее успокоить! Просто уму непостижимо. После сладострастных поцелуев, вдруг, даже не массаж, а натирание успокаивающей мазью. Отлично!

Виктория зачерпнула в ладошку, а потом, другой рукой сняла с шей браслет.

— Здесь забыл, — пояснила она, — Здесь тоже надо. Кожа нежная, чувствительная.

Она даже глаза прикрыла, лаская себе шею. С гелем рука легко скользила и словно показывала: вот это ты мог бы сделать, и это, и так тоже. Но раз боишься вспыхнуть, только смотри.

Груди она уделила куда как меньше внимания. И всему остальному тоже. Если бы это делал кто-нибудь другой, было бы приятнее. Чтобы вымазать свой живот, пришлось встать.

— Не хочешь проверить, все правильно я сделала?

— Я видел. Все так.

— И что дальше? — Виктория приподнялась на пальчики ног и легкими шажками преодолела разделяющее их пространство. Как удачно опустил он голову… для поцелуя.

— Господин Таке Оливе? — шепнула она ему в губы, лаская дыханием.

Он принял ее губы, прошелся языком, словно удостоверился, что все на месте, а потом… укусил.

— Сейчас не время для игр. Одевайся. Мышцы мы размяли, теперь связки.

— Каким образом, — возмутилась Виктория?

— Прогулкой, — сказал господин Таке, — Буду ожидать тебя внизу.

Виктория чуть воспрянула духом. Если прогулка, да по кустам, то есть шанс… за ручки подержаться.

«Скульптор, что изваял кучу каменных богинь, Таке меня с ним познакомил, клялся и божился, что со сплавами не работает и не собирается.

— А придеться! — сказала я.

Он обернулся и словно только сейчас меня заметил. Хотя консул представил нас друг другу как положено. Но раз этот скульпторишка не соизволил запомнить мое имя, к чему мне знать его?

— Надо! — сказала я с таким напором, что даже Таке опешил, — Твое клеймо на статуе?

— Мое.

— Значит, сделаешь. Бери у консула материал и начинай ваять, ваятель.

— Пришлю, — поддержал меня Таке Оливе, — И всю документацию по ней.

— А у подножья не забудь моим корявым почерком…

— Он скопирует, — заверил меня консул.

Отлично, хоть с этим больше встречаться не буду. Неприятный тип. Хорошо, что на запах мой не реагирует, не пришлось по углам жаться. Хотя, странно все это.

Мне не хотелось заканчивать прогулку на этой ноте, осадок от общения остался неприятный.

— Он сделает, — сказал Таке, едва мы вышли.

— Не уверена, — сердито произнесла, — Он мне совсем не понравился.

Консул легко улыбнулся:

— Все сделает, насчет этого не беспокойся. А то, что не понравился, это нормально, так и должно быть. Ты ему тоже не понравилась.

Теперь Таке Оливе улыбался, я сказала бы довольно.

Правда? Ну, я и забыла, что без запаха я на Ореоле уродец, а скульптор явно плоских любит.

— Объяснишь? — попросила я.

— Это долго. Но и мы не торопимся. А взамен я буду просить тебя передать мне сны, что богиня посылала тебе.

«Бери», — хотела сказать, но как? В принципе, пообещать можно что угодно.

— Согласна, рассказывай. Сначала про результаты исследования. Что от вас скрыл Йуми?

Теперь консул усмехнулся. Угрожающе.

— Еще раз услышу это имя из твоих уст, оторву генетику сразу детородные органы.

— Сколько угодно, никто плакать не будет, так, что там было?

— В целом, он провел хорошее исследование. С одним небольшим недостатком. Как ты верно догадалась, кое-что он утаил. Один факт, без которого его исследование, скажем мягко — вводит в заблуждение. Он скрыл количество твоих яйцеклеток.

Тут я остановилась. Чего? Я не ослышалась? Количество яйцеклеток? А он их считал? Зачем? Мог бы спросить у меня. И к чему скрывать?

— Это так важно? — аккуратно начала я.

— Суди сама. Ваши женщины при рождении имеют примерно пол миллиона яйцеклеток. К моменту половой зрелости их остается меньше, но все равно много. Они очень плодовиты. Цикл созревания яйцеклетки стремительный. Они практически постоянно продуцируют свою устремленность к продолжению рода.

— Это ты про меня?

— Это я передаю тебе мнение своего генетика: «Она опасна. Ты, Таке, на себе ощущаешь ее притягательность. Подобное, в той или иной степени, испытали все, кто с ней общался. Она ходячий соблазн. А учитывая, сколько рабочих яйцеклеток в нее заложено, и если это станет известно…».

— Опасна? Отлично! И нас таких много! Уже поэтому, на Землю вы не сунетесь и карантин снимать не будете. Хотя, теперь это моя забота, верно? Колонизация нам больше не грозит даже гипотетически!

— Рано или поздно мы встретимся во вселенной.

— Когда это еще будет?

Я легкомысленно махнула рукой. Уж слишком серьезен был Таке Оливе.

— По срокам вселенной довольно скоро.

— Вот тогда наши потомки…

Я не договорила. На словах "наши потомки" консул остановился. И двигаться дальше, явно не собирался. До шаттла оставалось несколько шагов. Никаких кустов рядом не наблюдалось. Реденькая, жиденькая, рыженькая травка. Что он опять задумал?

— Покажи мне свои сны, как обещала. Сейчас. Я должен знать.

— Что надо делать?

Не на пальцах же ему показывать!

— Возьми мои руки, — сказал он.

— Только руки? — зачем-то спросила я.

— Руки обязательно, остальное — по желанию, — серьезно ответил консул.

Пришлось желания немного умерить. Дело прежде всего, раз обещала.

— Дальше что?

— Просто вспомни свой сон, словно снова в него попала и просмотри еще раз.

Это как раз было не сложно. Сны так ярко отпечатались в сознании, что я с легкостью стала вспоминать. И начала про птиц и книгу, где крупными буквами его имя — Таке Оливе. А потом увлеклась и сразу, без перехода мы вновь на берегу и он — грозный бог войны, а я маленькая богиня любви, и мы соединяемся на песочке в страстных объятьях.

Этого, конечно не было, это я сама потом додумала, про объятья и соединение, но вспомнилась и фантазия, как бы прицепом прилепилась ко сну. Когда все закончилось, он не отпустил моих рук. Он сказал:

— Виктория, у тебя овуляция завтра.

Уже? Как такое возможно? Я же подсчитывала.

— Стресс, гравитация, недостаточное питание. Причин много, нет единой. И поверь, мой генетик не ошибается на этот счет.

— Постой, но ведь больше мой запах не действует. Этот скульптор, к примеру.

— И не будет. Произошла невероятная вещь, нет, с другой стороны, вполне естественная и даже закономерная.

Он притянул меня к себе, я уткнулась в грудь, туда, под нашейный браслет спряталась и пробурчала:

— Плохие новости надо говорить сразу. А не по частям.

— Нет плохих новостей. Есть данность. И я тебе уже говорил, а теперь и убедился.

— Что ты мне говорил?

— Женщина возгорается медленно, а мужчина быстро.

— И быстро гаснет, помню.

— А вот этого как раз не произошло. Мой организм настроился на тебя… во всех отношениях. Твой еще настраивается. На меня. Так вышло. И мне жаль, если у тебя были иные планы на эту овуляцию.

Мимо нас прошмыгнул скульптор, делая вид, что ничего не видит.

Я готова была рвать консула на куски, голыми руками, от злости. И в то же время прыгать от радости.

— Брачный контракт ни от кого не приму!

— Тебе никто и не предложит. Ты настроена на меня.

— И от тебя не приму!

— А я его тебе и не предложу!

Вот и поговорили.

— Виктория, полетели домой, там во всем разберемся, сказал он так… обнадеживающе.

В общем, закинула я мысли о брачном контракте в самый дальний угол своего мозга, да еще и детектором ошибок припечатала, для надежности.

Пусть будет, как будет.

А там — разберемся!».

Из дневника Виктории Орловой.