Глава 39

Ночной клуб встретил их, как и расписывала ореольцу Виктория — дымом, шумом, многолюдьем и хаотичными ритмами. Вся эта толкотня вобрала в себя Инано, у секьюрети даже мысли не возникло его попридержать. Она проскользнула следом.

«Подруга» пока отсутствовала. Но уговор был — встреча у барной стойки. Виктория там и остановилась, удобно устроилась в высоком кресле. Надо было что-то заказать. Но ничего из земной пищи, тем более алкоголя, категорически не хотелось.

— Воды можешь принести?

— Могу, — бармен приветливо ей улыбнулся, — Что-то еще?

— Воду без газов, из бутылки, наливаешь в стакан и стирилизуешь в микроволновке. Минуту кипятишь. Переливаешь и быстро охлаждаешь? Это реально?

Бармен улыбаться перестал.

— Я заплачу! Сколько скажешь.

Бармен впал в задумчивость. Виктория достала несколько купюр и подтолкнула к нему.

— Ладно, сначала «Космополитен», потом делаешь мне воду.

Теперь он скривился.

— Что опять не так? «Космополитен» нынче не в моде или ты не умеешь его делать?

— Умею. А зачем?

— Что зачем? — Пришел черед удивляться Виктории.

— Микроволновка?

Она вздохнула:

— Разрывает все микробы, все случайные примеси изнутри. Считай, что я тебе заказала коктейль с жестоко убитыми микроорганизмами. Будешь предлагать, назови как-нибудь заманчиво. «Дохлый живчик», например.

Бармен согласился с ней кивком и задумчиво принялся что-то мешать в бокале.

Она прикрыла глаза. Несмотря на дневной отдых, тело, словно чужое, сидеть не хотело и просило покоя. Но отнюдь не духоты и алкоголя.

«Что с тобой, девушка?», — могла бы спросить она себя. А смысл? Ответ прекрасно знала: не интересно. Без него. Все не интересно.

Коктейль обжег сначала язык, потом небо, сколько-то удалось проглотить, остальным она поперхнулась и выплюнула. Вкус был ужасный.

«Богиня! Я согласна на паек пилотов, но только не это!».

А потом, то ли те, проглоченные капли достигли желудка и разбежались по кровеносной системе, то ли атмосфера клуба вдруг проникла в ее сознание. Или все вместе? Что-то неуловимо и неизбежно изменилось. Она мысленно взлетела над всем этим, а потом упала. В пустоту.

Подходил Инано и что-то говорил. Она улыбалась и делилась с ним своей пустотой.

Постепенно ею завладела мысль, что пустота и есть единственная реальность. Ее глазами она наблюдает сейчас за людьми, которые всего лишь иллюзия, театр теней. Пустота питалась сама собой, росла и крепла. Даже тени теней заволокло дымом и звук слился в один сплошной вой. «Так лает волк на луну от одиночества», — шепнула ей пустота, — «Они все одиноки, без меня. И ты теперь — моя!».

— Вода! — сказал бармен, потом как-то визгливо, — Не Вам, девушке.

Чья-то рука подержала ее стакан и вернула на место.

— Убери. И это убери.

Виктория вскинула глаза. В пустоте зияла прореха. И черным силуэтом проступал желанный образ.

— Ты настоящий? — спросила она, — Или я уже напилась?

— Убери! — еще раз приказал голос, звенящий от негодования, ее любимый голос.

— Говори еще, я тебя плохо вижу, но слышу отлично.

— Не удивительно, отвратительное место! И они все немного не в себе. Но меня интересует другое: что ты здесь делаешь?

— С тобой разговариваю, — Виктория улыбнулась, — Только сразу не пропадай, побудь еще немного.

Они долго, молча разглядывали друг друга.

— Кто — я — такая? Я это не я. Пустота. Твой голос пропадает в пустоте. Потом он исчезнет совсем. Но останься, хоть ненадолго.

— Виктория, — Консул Таке не выдержал, — Если ты собираешься пить чашу забвения, то это совсем не подходящее место.

— Чашу забвения у нас не подают. Это другое. Люди отдыхают здесь.

— По моему они целенаправленно лишают себя рассудка. Ты одна?

— Там Инано, — она махнула рукой в сторону.

И тут с другой стороны ее окликнул еще один голос:

— Где мой красавчик, привет Вики, извини, задержалась, классно выглядишь!..

Из пустоты вылез еще один образ. Большие алые губы выпустили очередь слов:

— Я прикрывала тебя, как могла, ты хоть с понедельника можешь выйти на работу, шеф теперь со мной во всем соглашается, и меня повысили, а тебя я, так и быть, порекомендую на свое место. Я теперь зам по развитию, если что! Со мной считаются, но это так утомительно! Хочу оторваться, познакомь же меня со своим мачо!

Виктория глянула в зал. Даже там, в дергающейся нелепо суете тел, Инано выделялся.

— Вот он, — сказала она губам, — Скажи, что ты Ленусик. Он в курсе.

— Спасибо, ты просто прелесть!

С правого бока что-то отвалилось. Слева голос требовательно произнес:

— Как все это понимать?

Худшего вопроса не придумаешь. Поэтому она промолчала. Пустота с ней согласилась: все, что сейчас присходит не имеет никакого смысла, а значит понимать это не надо никак.

— Все это решительно никуда не годится! — строго сказал голос.

— С самого начала и до самого конца, — машинально отозвалась Виктория и решила посмотреть на знатока «Алисы в стране чудес».

Пустота взорвалась, напоследок шепнув: «Вы просто тени — и все!».

— Таке? — неуверенно спросила она, а потом нажала кнопку комма дважды.

Он перегнулся через нее, обволакивая запахом и тоже взглянул на экран. Два разноцветных огонька, рядом, радостно перемигивались.

— Госпожа Виктория, позволь вывести тебя отсюда.

— Таке, это ты? — она еще не верила, покрутилась на стуле и ткнулась лицом в нашейный браслет, потянулась выше, минуя подбородок.

— Ох, Виктория, — укоризненно шепнули ей губы и она приняла укор, ухватилась за него, как за соломинку и хлебнула в себя знакомый вкус.

— Выйдем, на нас уже смотрят, — продолжал ласкать ее губы консул своим дыханием и голосом, — У них плохие эмоции.

— Там Инано.

— Справится. Он командир корабля, насколько я понимаю? Но за тебя он ответственность не несет. Здесь, уже на Земле.

— Я теперь наместник, — без интонация, просто проинформировала Виктория.

— Знаю. И что с этим делать — тоже знаю.

«Хорошо, подумала Виктория, я, вот, не знаю ничего». Руки сами потянулись и выдох в ее ушко был вовсе не печален.

— Ты приняла что-то токсичное? — спросил вдруг консул, поднимая ее на руки.

— Алкоголь, — говорить ей было неудобно. И не хотелось.

— У тебя признаки явного отравления. Жаль, на моем корабле медбокс отсутствует, а до корабля Лартс далеко.

«Медбокс, — улыбнулась про себя Виктория, — Какое приятное слово».

— Это скоро пройдет, — заверила она, — Я почти ничего не ела. Поэтому алкоголь так быстро подействовал на меня. Очень малая доза.

Он рассекал толпу и перед ними расступались.

— От него твои губы горькие? Или от разлуки со мной?

Она улыбнулась и спрятала лицо в складках накидки. Под накидкой ничего не было! Только приятно пахнущее тело и, она лизнула, ненамеренно, а потом попыталась потереться губами…

— Мой корабль недалеко, там и поговорим, — объявил консул.

«Какой он теплый и уютный, — думала Виктория, — Куда торопиться?»

Кажется, пошел снег. Густыми, слипшимися, мокрыми хлопьями. Виктория спрятала сначала одну замерзшую руку у него под накидкой, потом забралась другой. Он прижал ее, так, чтобы нести было удобнее, и ее руки сами расположись на бедрах, там где начиналась гладкая ткань саронга. А чтобы не соскользнуть по ней, нырнули внутрь, огладили, дотянулись до предела и замерли. Никогда у нее и в мыслях не было трогать консула таким образом. А если представить, что это грозный бог Войны явился за ней? Что бы сделала тогда Афродита?

— Мы на месте, — сказал Таке Оливе и стряхнул ее с рук.

Марсово поле в сей час было пустынным. Почти. Прохожие, ослепленные снегом, прятали лица и спешили укрыться.

— И? — она еще не отпускала его, удерживая за завязки саронга руками, — Это Марсово поле, символично, но зачем ты принес меня именно сюда?

Таке Оливе плавал в ее эмоциях, как в море, с глубины которого было не выбраться. А он не любил море. И терять контроль над собой, купаться в чужих эмоциях, тоже. Свои едва сдерживал. Так неудачно падающие осадки скоро нейтрализуют эффект невидимости корабля. Надо скорее взлетать. Но он стоял не в силах даже запустить корабль.

— Виктория, отойди от меня. Недалеко. Стой. Там. Не долго…

Мысли путались, руки подрагивали, он передал через комм голосовой шифр и дверца откинулась.

Виктория исторгла свое любимое «Ах!» и ее сердце заколотилось, от радости. Даже на расстоянии Таке Оливе слышал его ритм и все возрастающий восторг после каждого сокращения.

— С ума сошел! На Марсовом поле! Приземлиться! В центре Питера, считай!

— Это была ближайшая к тебе посадочная площадка. Поторопись.

Последний совет был совершенно излишним. Когда за ними задвинулась дверь и включилось освещение консул сказал просто:

— Взлет.

Мокрый снег моментально испарился, очистив огромный экран. Они взлетели и зависли. Где-то рядом светила луна. Под ногами болталась Земля. И слепило солнце.

Оказавшись вдвоем в пространстве небольшого корабля Виктория замерла, не зная куда себя деть.

— Он одноместный, — понял ее метания консул.

Она огляделась. Одно кресло, да, и…

— А это что здесь делает? — вознегодовала девушка.

И без того малое пространство корабля занимала железная баба! С которой консул, видимо, так и не пожелал расстаться!

— Что это? — требовательно весьма повторила Виктория.

— Твой подарок. Ты забыла его на Ореоле.

— Мой подарок? Из-за него ты летел в такую даль?.. Господин Таке Оливе, откройте, пожалуйста дверь.

— Виктория, зачем?

— Надо!

Она хотела выкинуть эту скульптуру и навсегда забыть о ней! Она хотела, освободить еще немного места! она много что хотела! И даже желала это получить!

— Тогда я сама.

Виктория со злостью стукнула по панели, кажется здесь ручное управление этой чертовой дверью. Дверь не открылась. Консул смотрел на нее во все глаза и молчал. Она еще раз, уже кулаком, а потом ее руку перехватили.

— Довольно. Иначе мы никуда не сядем!

Его прикосновение сразу ее успокоило. Виктория перевела взгляд со своего запястья, намертво скованного его пальцами, на дверь, которая и не думала открываться, потом на свою застывшую в вечности соперницу. И только после этого проследила за взглядом консула. На экране мерцали только звезды. Пропали и луна, и солнце, и Земля.

— Корабль эксперементальный, единственный в своем роде.

— Поэтому ты так быстро прилетел за мной?

Таке кивнул головой:

— Куда отправил тебя Элдор Лартс я знал. Здесь уже заработал твой маячок. Хорошо, что ты не сняла свой комм!

— Собиралась, но рука не поднялась. Подожди, я хочу спросить. Это корабль на пространственно-временном двигателе? Таке, не молчи, мы потерялись?

— Не совсем. Но на Землю ты больше не вернешься.

Сердце Виктории пропустило удар, а глаза заблестели.

— На Ореол тоже вряд ли. Впрочем, к чему лгать? На Ореол мы тоже не вернемся на этом корабле.

— Я сломала его? И ты мне позволил?

— Ты сбила настройки. Я постараюсь исправить. Но сначала, Виктория, не знаю как ты это воспримешь, мне нужна ясная голова…

Он сделал шаг, скидывая свой плащ. Ее эмоции поняли все гораздо раньше самой девушки. А потом она позволила ему снять свой плащ. За ним — нашейный браслет. Термокостюм тоже без сопротивления соскользнул с ее тела.

— Ничего не обещаю, — сказала она, — голос сорвался и вышло низко, хрипловато, — У меня голова прояснится не скоро, одна надежда — на тебя. Так что, постарайся, Таке…