Глава 12

Я не отводила взгляда от его лица, пытаясь уловить хоть малейшую подсказку в его внимательных движениях. Наши взгляды встретились, и в этот момент я буквально каждой клеточкой тела почувствовала, как сгустился около нас воздух.

— Где мы и почему ты сюда меня притащил? — вырвалось у меня, хотя в голове вертелись совсем другие вопросы, более мягкие и осторожные. И тут я поймала себя на мысли, что перешла на "ты", словно мы в краткий миг поменялись ролями.

Саагаши, казалось, слегка сник от моей резкости. В его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование.

— Если бы нас обнаружили хитмены, нам бы уже отрубили головы, — произнес он так, словно констатируя уже известный факт.

— Хитмены? Кто это вообще?

Я чувствовала себя полной идиоткой. Мой словарный запас, конечно, успел пополниться за последнее время, но это слово я слышала впервые.

— Хитмены — наемники из нагов. С детства обученные лишь одному — убивать по приказу.

Он говорил об этом так спокойно, будто рассказывал сказку на ночь, а не описывал смертельную опасность.

— Но зачем? Ты же ничего не сделал!

Я едва сдержалась, чтобы не добавить, что он только и делал, что прятался, как страус, засунув голову в песок. Сейчас не время для упреков. Грубить было бы глупо.

— Полагаю, это часть игры, — ответил он, избегая прямого взгляда.

— Где устраняют соперников, — задумалась я, немного начав понимать. — А ты следующий после правителя, следовательно, народ может поддержать тебя и пойти против него, как один из вариантов.

В голове постепенно выстраивалась картина, и от этого понимания становилось еще страшнее. Мы оказались втянуты в смертельно опасную политическую игру, где ставки — жизнь.

— Сомневаюсь, что местные так уж и жаждут меня поддержать, — прозвучал его ответ, смешанный с легкой иронией, пока его пальцы осторожно, почти невесомо, касались моей руки.

В этот момент я невольно задумалась о том, как же его воспринимают люди. Какие мысли рождаются в их головах, когда они слышат его имя? Только ли осуждение и недоверие, или же есть место и для одобрения, для надежды?

— Когда ты последний раз видел своих подданых? — вместо этого спросила я.

Прикосновение Саагаши замерло. Секунда, другая, и его взгляд, прежде скользящий по моим губам, наконец остановился на моих глазах. Затем он снова опустился, но уже не на мою руку, а куда-то в пространство.

Собравшись с мыслями, он продолжил мягко массировать мое запястье, и в его голосе появилась нотка задумчивости:

— Никогда.

Я аж подавилась воздухом.

— Как никогда? Это же невозможно!

Он пожал плечами, словно это было самое естественное явление на свете.

— Мы, принцы, живем во дворце. У нас есть все, что нам необходимо, поэтому смысла выбираться в народ, чтобы увидеть их, просто нет.

В его словах не было ни капли злобы или пренебрежения, лишь констатация факта, который для него самого, казалось, был очевиден. Но для меня это было откровением, раскрывающим пропасть между его миром и миром тех, кем он, по идее, должен был управлять.

Я слушала его и все больше удивлялась.

— А как же вы правите? Придумываете законы?

— Нам докладывают визири. Они и есть наши посредники.

— И вы им так всецело доверяете?

Мой разум, хоть и медленно, но возвращался ко мне. Даже в таком состоянии я понимала, что эти визири могли бы плести любые интриги, выдавая ложь за правду, и никто бы не усомнился.

— Это вполне нас устраивает, — беззаботно произнес Саагаши.

— То есть в вашем мире все только и думают, что каждый о своем? — я пыталась осмыслить услышанное, делая выводы.

Тарун вновь вернулся к своей привычной манере, полной самодовольства и эгоизма:

— Не говори о том, чего не знаешь, дорогая.

Это уже второй раз, когда он обращается ко мне этим словом, и каждый раз внутри меня происходит что-то странное. Словно где-то в глубине души загорается огонек, жаждущий вновь услышать это ласковое обращение. И даже то, что оно было произнесено с изрядной долей игривости и надменности, мне это определенно нравилось.

В такие моменты Тарун вызывал у меня особую симпатию. Хотя, признаться, я не могла понять, что именно меня так привлекало. Была ли это животная сторона моей натуры, жаждущая вновь окунуться в страстный поцелуй? Или же это пробуждалась новая, здоровая часть меня, желающая вступить в эту неизведанную игру?

— А что я еще могла подумать?

Саагаши потянулся за тремя палками, которые я доселе не приметила и начал аккуратно фиксировать мое запястье.

— Милая, — Он остановился, его взгляд, полный нежности, задержался на моих глазах, прежде чем он вновь приступил к перевязке. — Мы не глупцы, ясно. У нас все под контролем. И даже больше, у нас тотальное господство над подчиненными. И если вдруг вскроется, что кто-то солгал самому королю, то поверь мне на слово, его не просто ждет смерть. Она будет до того мучительной, что лучше тебе не знать подробностей.

Его слова заставили меня задуматься. Я почувствовала, что была несправедлива в своих суждениях, и решила исправить это.

— Прости за спешность моих суждений.

На его губах появилась легкая усмешка.

— А что, бывает уместно при других случаях?

— Наверное, иногда, — ответила я, хотя в глубине души знала, что это не так. Но в тот момент мне захотелось немного поиграть, изобразить из себя ту самую "фифочку", как называла Лейла девушек с улицы, которые заманивали к себе состоятельных господ. Лейла, конечно, тоже занималась этим, но, по ее собственным словам и словам постояльцев, делала это "прилично". Честно говоря, я до сих пор не понимаю, что именно она имела в виду под этим "прилично".

Принц, с легкой усмешкой приподняв изящную бровь, покачал головой.

— А ты неумно дерзкая.

— Странный комплимент, — сморщила я носик.

Тарун на мгновение замер, словно собираясь высказать что-то важное, но промолчал, погрузившись в свои мысли.

Мазь действительно принесла облегчение. Боль на лице и запястье утихла, и я почувствовала искреннее желание выразить ему свою благодарность. Подняв здоровую руку, я уже почти коснулась его щеки, но в последний момент остановилась. Моя рука замерла в воздухе, повиснув на полпути к цели.

— Если хотела дать пощечину, можешь дать волю эмоциям, — неправильно расшифровал он мой жест, ну или решил проверить меня.

Я на мгновение замерла, пытаясь понять, откуда у него взялась такая мысль.

— Вообще-то нет, — а потом задумалась: — А почему я должна тебя ударить?

Тем временем наг, словно не обращая внимания на мой вопрос, отошел к догорающему костру. Он подбросил в огонь охапку сухих веток, и пламя тут же взметнулось вверх, осыпая стены пещеры золотистыми искрами. Они, как мимолетные фейерверки, вспыхивали и гасли, отражаясь на влажных, темных камнях, создавая завораживающее зрелище.

— Например за то, что утащил тебя из теплого отеля в черт знает куда.

Оглянулась по сторонам. Еще с момента пробуждения меня не оставляло чувство неправильности происходящего, но чего я так и не смогла понять.

— Кстати, где мы?

— В пещере, — ответил он, пожав плечами с таким видом, будто мой вопрос был совершенно очевиден и даже глуп.

— Спасибо, умник, я не слепая, — фыркнула я.

— Что ж, я этому очень рад.

Меня не покидало ощущение, что что-то не так. Его спокойствие казалось совершенно неуместным. За нами охотились, за нами гналась целая банда наемников, а он вел себя так, словно мы просто отдыхали на пикнике. Это не укладывалось у меня в голове.

— Почему мы не двигаемся дальше? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Я попыталась разглядеть что-нибудь в темноте, окружающей нас, но слабый свет костра не позволял увидеть дальше нескольких метров.

Саагаши стоял ко мне спиной, но я заметила, как он напрягся, услышав мой вопрос. Что-то явно происходило.

— Потому что ты ранена, — в итоге нашелся мужчина с ответом, но это звучало не убедительно.

— Что происходит? — еще более напряглась я. — Саагаши?

— Все в порядке, правда. Нет повода для беспокойства, — подполз он ко мне, не отрывая глаз от моего лица.

Тарун был напряжен, и он знал, что я это знаю, поэтому погладил мои раны и улыбнулся.

— Все хорошо, дорогая. Но тебе надо поспать. Завтра будет тяжелый день, — было сложно сказать, говорил ли он искренне или просто хотел меня успокоить. Вообще сложно представить, как я засыпаю на этом ледяном влажном камне. Может змеи к этому и привыкли, но не я.

Саагаши провел рукой по моим волосам, опустился к шее, потом будто задумался куда выбрать направление: к груди или все же вниз по руке. Я все еще была в одежде горничной: закрытом с ворота и до щиколоток платье, местами порванной и грязной.

Я проследила за рукой мужчины. Мурашки пробежали по всему телу как от заряда. Я Сглотнув образовавшийся в горле ком, посмотрела на него и прикусила губу.

Саагаши улыбнулся и резко притянул меня к себе. Поцелуй был не хуже нашего первого, однако мысль о том, что у него хвост все еще преследовали меня… однако я почувствовала рукой иное: ткань. Лишь слегка отстранившись, он ввел меня в курс дела:

— Решил, что так тебе будет комфортнее.

И тут до меня дошло — он перевоплотился, теперь вместо змеиного хвоста обычные ноги в брюках. Действительно, нельзя же предстать передо мной совсем голым. Божечки, вдруг я еще упаду в обморок при его виде его нагого тела. Эта мысль одновременно рассмешила меня и вызвало в груди томление.

Мы продолжили целоваться до тех пор, пока он нежно не уложил меня на что-то мягкое. Постель? А иллюзии все лучше и лучше, подумала я, радуясь его заботливости.

Руки Таруна двигались плавно, словно гончар лепил из глины посуду. Пальцы его умело дотрагивались до моей спины, бедер, потом вновь поднимались к грудям, чтоб зажать их, вырывая из моих легких стон. Ему это нравилось не менее, чем мне, ведь он все выискивал в моем теле эти точки с усердием и сноровкой разведчика.

Я не знала, что следует мне делать, поэтому просто повторяла за его движениями только с его телом. И пусть оно отзывалось не так активно, как мое, изгибаясь и стоная, но Тарун иногда улыбался между поцелуями.

Его пальцы одной руки начали расстегивать пуговицы на моем платье, другой же он приподнял подол юбки, оголяя мои бедра. Я носила короткое нижнее белье и пусть это считалось верхом неприличия, однако мне его, подмигивая, подсовывала Лейла.

— Однажды спасибо мне скажешь еще…

Итак, спасибо тебе, заботливая ты моя, хоть ты этого никогда и не узнаешь.

Платье наполовину было расстегнуто и опущено вниз, отчего я теперь была лишь в нижней сорочке, тонкой и просвечивающей. Прикосновения Таруна заиграли иными красками: сдерживать стоны я не могла, ибо боялась взорваться.

Неожиданно он резко перевернулся на спину, посадив меня сверху. Поцелуй прервался лишь на долю секунды, но что-то изменилось в его лице. Утонченное, смазливое, доброе сменилось чем-то чуждым. Однако он вновь притянул меня к себе и страсть стерла видение.

Закрыв глаза, я растворялась в моменте. Пока меня не окатила волна долгожданной неги: нижнее белье увлажнилось, я резко ослабла, положив голову ему на плечо. Если этим постоянно занималась Лейла, то я теперь ей дико завидовала! До того момента, пока не услышала его слова, нарушившие все волшебство произошедшего.

— Обожаю невинных девственниц, — как-то вульгарно прохрипел, зажав мою пятую точку, будто пытаясь раздавить.

Вот сейчас я однозначно хотела дать ему пощечину, но едва подняла руку, чтоб сделать это, как поняла, что надо мной нависает лицо не Таруна, а очень похожего на него мужчины.

 Нееет! Этого не может быть! Я затряслась от ужаса произошедшего.

— Что ж, теперь можем и познакомиться, — ухмыльнулся он, разъединяя наши тела. — Агни Саагаши, король нагов. Классно повеселились.