Глава 13

Мои представления о тюремном заключении некогда были окрашены романтическим ореолом справедливости. Я видела себя либо в роли отчаянной героини, вынужденной украсть хлеб насущный, либо в образе защитницы слабых, вступающейся за бездомного, оказавшегося на обочине жизни. Но реальность оказалась куда более прозаичной и жестокой. Вместо благородного поступка, приведшего меня сюда, я оказалась в заточении по вине опрометчивого выбора, сделанного человеком, которого я едва знала.

Когда пелена иллюзий рассеялась, я осознала всю неприглядность своего положения. Вместо таинственной пещеры передо мной предстала холодная, безликая камера. Грубый бетонный пол, казалось, впитал в себя всю мою боль, а моя постель, жалкое подобие ложа, состояла из соломы, теперь пропитанной моей собственной кровью. Это было не место для подвигов, а символ полного краха моих прежних представлений.

Агни Саагаши же оказался весьма похожим на младшего брата за исключением того, что у этого были прямые волосы, а не волнистые, и губы куда тоньше на вытянутом лице. На нем была легкая туника не по размеру, что, к счастью, теперь прикрывало его мужское естество, но не хвост, который оказался чуть более светлее, чем у принца из отеля.

Едва мне удалось взять себя в руки и унять дрожь, как из меня вырвался гневный возглас:

— Как Вы посмели?!

Самодовольная ухмылка, вновь очень напоминавшая его брата, расползлась по его физиономии. Он был до того восхищен тем, что произошло, что мимолетного взгляда было достаточно. Я же, сидя напротив него всего в нескольких сантиметрах, буквально сотрясалась от пережитого.

— Что? Посмел ли я... использовать тебя?

Голос его звучал с издевкой. Он выпрямился и сделал шаг в сторону, явно готовый в любой момент исчезнуть.

— Вы воспользовались мной как продажной девкой! — мой крик был полон отчаяния и возмущения.

— Дорогуша, ты далеко не первая и уж точно не последняя, — бросил он, постучав пальцем по решетке, словно подводя черту под нашим разговором.

— Где Тарун? — пришел, наконец-то, разумный вопрос в мою голову.

— Там, где ему и место, — ответил Агни, когда к нему подполз слуга-страж в нарядной военной форме. Это говорило о том, что мы скорее всего в камере при дворце. Хотя что проку от этой информации, если я у черта на куличках и понятия не имею, как здесь все устроено и куда мне бежать? Отель ведь уже поменяет свое местоположение через сутки, а я не помню, сколько времени прошло в галлюцинациях.

Страж провел рукой по стене, отчего дверь решетки приоткрылась. Страж был значительно старше короля, возможно, даже помнил его младенцем. Но этикет, этот незыблемый фундамент социального строя, требовал подчинения. С тяжелым вздохом, он опустил седую голову, открывая проход перед молодым монархом и жестом пригласил его пройти вперед.

Меня пробрал озноб, не только от сырости подземелья, но и от навалившейся усталости. Да-да, я устала подстраиваться под этот чуждый мне мир, бороться каждый день за свою жизни и не знать, когда эта борьба придет к логическому завершению.

Слезы невольно покатились по щекам, оставляя мокрые дорожки. Возможно, следовало бы нагнать короля пока не поздно и попытаться расспросить его обо всем, но я уверена, он бы лишь рассмеялся мне в лицо.

Насколько это возможно я прикрылась своим платьем: натягивать его у меня не было сил. Одежда создана, что б прикрывать наготу и стыд, а я упала уже ниже некуда. Меня пронзили мысли о том, как некая женщина толкует мне о скромности и правильном поведении с мужчиной, с которым нельзя оставаться наедине, если мы не скреплены узами священного брака. Кто это женщина была для меня, наверное, я никогда не узнаю, равно как и то, что никогда не стану прежней версией Изи.

Смысл сейчас делать вид, что я чиста и непорочна. У меня ничего не осталось: ни дома, ни себя. Что я вообще здесь делаю? Где мое прошлое? И куда меня ведет эта странная судьба? Раньше я думала, что все это лишь к лучшему, что у всего есть смысл, некий божий замысел, о котором рассказывала Охра, когда вязала пред камином. Но где был бог, когда измывались не только над моим телом, но и над моей душой?

Немного придя в себя, начала вспоминать произошедшее, но уже осмысленно. Тарун. Король сказал, что там, где ему и место. Что это значит? Погребен? Сожжен? Расчленен? Хотя какая теперь разница, я вряд ли выберусь отсюда живой.

За этими мыслями я немного забылась в беспокойном сне, где я бежала за руку с Саагаши, пытаясь скрыться от преследовавших хитменов. Во сне он отпускает мою руку и убегает дальше, а я теряю его из виду, понимая, что сейчас меня скорее всего убьют.

Я вскрикнула и проснулась от своего же голоса. В камере было куда темнее, чем до того, как я засыпала — значит где-то в коридоре есть доступ к естественному освещению, что дает возможность помечтать о побеге.

Заставив себя все же одеться и обуться, я осознала, что боль в руке прошла (уверена, она была, ведь Тарун резко ее выдернул из суставов), а потрогав лицо, нашла, что там лишь ссадины. Что ж, Агни Саагаши хорошо поработал над моим воображением. Правда к меня был этот весь театр? Ведь он мог позволить себе взять меня и силой, стоило лишь сказать охранникам связать меня. Стоит лишь догадываться, что он за личность. Видеть его впредь мне не хотелось ни за какие коврижки.

Прошлась по камере, пока окончательно не стемнело. Постучала по стенам, проверяя на прочность, попыталась просунуть голову в решетки, чтобы понять, пролезет ли она. Увы, но нет, прутья оказались спаяны настолько близко друг к другу, о побеге и мечтать не имело смысла. Единственное, что мне удалось — это заглянуть через них на расстояние одного метра.

— Эй?! — крикнула я, чтоб просто узнать, есть ли здесь вообще живые. Не хотелось бы вновь чувствовать себя одной в беде, куда приятнее думать, что я не единственная жертва самодовольного короля.

— Еду принесут утром, — глухо ответил мне знакомый мужской голос по соседству слева.

— Тарун?! — выкрикнула я, сама не понимая радуюсь ли или в ужасе.

В ответ прозвучало лишь змеиное шипение, которое я не знала, как растолковать.

— Ты как? — спросила я осторожно.

— Знаешь, бывало и лучше, — развязно, не скрывая грусти, ответил мужчина.

Я не знала, как спросить его о том, слышал ли он, о том, что произошло между мной и его братом.

— Давно ты тут? — сглотнув свою неуверенность, все же осмелилась задать вопрос.

Саагаши не спешил с ответом, но мне итак было ясно, что он в курсе произошедшего.

Стоит ли мне извиниться? С одной стороны, зачем? Я же была под гипнозом. Но, с другой… будь я внимательней, то должна была бы почувствовать подвох, проверить его, но мне это и в голову не приходило.

Из соседней камеры донеслось глухое, полное боли рычание, которое заставило меня вздрогнуть. Сначала я решила, что это просто дикое животное, забредшее слишком близко к нашим стенам, но затем слова обрели отчетливость, проникая сквозь холодный камень.

— Прости, — прозвучало снова, на этот раз с оттенком отчаяния. — Прости за брата. За то, что не смог тебя защитить.

Эти слова, произнесенные с такой искренностью, словно открыли старые раны. По моим щекам вновь потекли слезы, обжигая кожу, где еще не затянулись следы недавней близости. Вновь и вновь перед глазами вставали картины того, как мной грубо воспользовались, с той леденящей жестокостью и полным безразличием, которые навсегда отпечатались в моей памяти.

— Стоило предупредить, что он тот еще говнюк, — Тарун говорил тихо, но из-за хорошей акустики было слышно каждое слово.

Внутри меня, словно маленькая, обиженная девочка, вырвался вопрос, полный недоумения и боли:

— Почему? Зачем он так со мной?

— Агни любит мстить своеобразно, — с мрачной обреченностью произнес Тарун после небольшой паузы

— Но я же ничего ему не сделала!" — вскрикнула я, чувствуя, как внутри меня нарастает волна несправедливости.

— Мстить не тебе, Изи… а мне.

Что? Что он такое говорит? Какое отношение я имею к его мести?

— То есть король специально использовал меня, чтоб насолить тебе? — догадалась я и горько рассмеялась.

Саагаши помолчал, вероятно, подбирая подходящие слова.

— Он подумал, что ты моя девушка. По-своему совратил тебя, а потом еще и использовал как игрушку. Да, в этом весь мой брат.

От одной мысли, что мной овладели ради мести и амбиций — уже было тошно, но то, что это сделали еще перед публикой (ведь охранники однозначно не оставляли своего поста) и в особенности пред мужчиной, что был мне симпатичен, — унизительно и отвратительно.

— И это ваш король… — выдавила я.

— Бывали и хуже… отчего, по-твоему, я бежал отсюда.

— Так какого лешего мы оказались здесь?! И что произошло после того, как мы выпрыгнули в окно? — ненависть сменилась яростью.

— Я упустил тот момент, что нас ждала засада. Видимо, они замышляли этот визит задолго до этого.

— И что дальше? Как поступает твой брат обычно? Что ждет меня? Тебя?

Я уже стерла все границы нашей иерархии с принцем и перестала стесняться своих мыслей, надеясь на то, что мы в одной лодке и его это тоже не смущает.

— Я не знаю, — грустно, без сарказма и ухмылки ответил Тарун. — Я впервые в такой ситуации.

— Но что-то же тебе брат сказал, — подтолкнула я его к откровенности. Хотя уж куда откровеннее? Король дал знать, кто тут главный и сделал это изощренно.

— Ничего особенного, — мне не нужна была стена, чтоб понять, как Саагаши пожал плечами.

Ярость забурлила во мне на пару с доводами рассудка и, несмотря на мои попытки сдержать ее в узде, вырвалась на свободу, одержав надо мной победу.

— Я хочу знать, черт возьми!

— Послушай, Изи, то, что мы здесь надолго — неоспоримо. И если бы ты видела сейчас меня, то знала бы, что я явно не в форме.

— Тебя пытали? — догадалась я.

— Не то, чтобы прям пытали, — промямлил он, — скорее выбивали спесь, — и Тарун прокашлялся как-то нездорово. Это напомнило мне кашель бездомных из Страгона, когда иногда они отхаркивали кровь.

— Ты можешь ходить? — ляпнула я, не осознавая глупости подобранного слова.

— Почти, — из-за шороха можно было понять, что мужчина меняет свое положение.

— И сколько времени тебе понадобиться для оздоровления, — моля всех богов, чтоб змеиные клетки регенерировали лучше человеческих. Откуда в моей голове такие заумные мысли только…

— Если мы не будем пререкаться до завтра, то я буду благодарен.

— Последний вопрос, Тарун, — помолчав, сказала я.

— Ты неисправима, — усмехнулся он. — Слушаю.

— Ты знаешь, как отсюда сбежать?

Мужчина так долго медлил с ответом, что я начала переживать.

— Есть варианты, но тебе они не понравятся.

Аллилуйя, он жив еще!

— Это будет хуже произошедшего со мной? — другого пока худшего сравнения предположить я не могла.

И тут до меня дошло, что мужчина не знает какого это, быть в этой роли, но все же он ответил.

— Будем надеяться, что до этого не дойдет.

И мы замолчали до самого утра, в течение которого я попыталась заснуть. Это сложно было бы представить даже в нормальных обстоятельствах, не говоря уже о тех, в которых я оказалась. И едва я закрывала глаза, то вновь испытывала боль. Не физическую, а скорее моральную.

Как я могла не заметить, что передо мной был не принц? Как я могла поверить иллюзии? Почему меня не встревожили в лишний раз слова короля? А потом, в минуты, когда во мне словно просыпалась ясность мысли, я говорила себе: «И что бы ты сделала? Сбежала? Кричала громче?»

Иногда бывают обстоятельства, в которых тебе не дают шанса сделать выбор, ибо он уже сделан кем-то другим, более властным. И в такие моменты надо смириться отдаться ситуации и с холодной рассудительностью продумывать план мести. Как и сейчас… мне надо было поспать, лишь бы набраться сил и быть готовой бежать отсюда при первой возможности. А дальше война план покажет. Я знаю лишь одно: более я не дам себя обмануть.