Глава 30

Итак, мы попали в самое сердце земли нагов, в город, который по праву носит имя Дакрленд. Теперь стало кристально ясно, почему именно так его нарекли. Город представлял собой настоящий лабиринт из пещер, настолько плотно переплетенных, что солнечный свет едва пробивался сквозь эту подземную паутину. А влажный тропический климат добавлял свою лепту, окутывая все вокруг густым, таинственным туманом, который придавал этому месту особую, завораживающую атмосферу.

Входы в эти пещеры напоминали пчелиные соты, но стоило ступить внутрь одной из них, как становилось очевидно: за этими, казалось бы, простыми отверстиями скрывается целая сеть запутанных ходов и выходов, ведущих в неизведанные глубины. Наги были повсюду, каждый занят своим делом, их движения были плавными и целенаправленными.

Порой, чтобы понять, чем занимается обитатель той или иной пещеры, достаточно было взглянуть на табличку, прикрепленную к двери. И, как и предсказывал принц, большинство из них оказались искусными ювелирами. Глядя на здания, украшенные сверкающими, инкрустированными камнями, я не сомневалась ни на секунду в их подлинности. Это было истинное великолепие, та самая изюминка, которая делала Дакрленд таким неповторимым и притягательным.

В мире, где солнечный свет — редкая роскошь, пробивающаяся сквозь плотные слои тумана и нагромождений, наги нашли удивительный способ преобразить свою реальность. Они научились использовать драгоценные камни, отполированные до зеркального блеска, словно осколки небесных светил, упавшие на землю.

Эти самоцветы не просто украшали их жилища, но и служили источниками света, отражая и преумножая скудные лучи, делая даже самые темные уголки озаренными мягким, притягательным сиянием.

Для тех, кто вырос в этом мире, подобное зрелище, возможно, было обыденностью, такой же естественной, как дыхание. Но для меня, девушки, чье прошлое было окутано мраком, а единственным опытом стало выживание на самых низших уровнях Страгона, этот мир предстал настоящей волшебной сказкой.

Особую благодарность стоит отдать к местным мастерицам за их гениальное решение — использовать растительность в оформлении их обителей. Живые растения — лианы, обвивающие стены, пышные плющи, ниспадающие каскадами, стройные стволы бамбука и ароматный эвкалипт, растущие в изящных кадках, — повсюду создавали ощущение жизни и свежести. Эти зеленые акценты разбавляли сумрак, придавая всему окружению живописный, "зелено-крапчатый" вид. В сочетании с мерцающим блеском драгоценных камней, это создавало впечатление не просто декораций, а по-настоящему живого, дышащего мира, наполненного уютом и гармонией.

Я невольно вспомнила "Palais de la magie" и его антураж… Что ж, кто бы не создавал интерьер данного отеля, он однозначно постарался, но ничто и никогда не передаст того, что я видела сейчас.

Мы прошли узкими улочками куда-то вдаль. Тарун жестом дал знать, чтоб я держалась чуть подальше, но не теряла его из виду. Это было сложно, ведь я постоянно отвлекалась на окружение. Меня пленили не только виды, но и запахи. И только вдыхая ароматы местной еды с долетавшими до сюда запахами морского бриза, я осознала, на сколько я голодна. Но сейчас явно было не до моего желудка.

«Продержись еще несколько часов, и возможно тебе перепадет вкусный чапати Би», — договаривалась я со своим телом, в то время как глазами рассматривала самих жителей сего государства.

Это были не те пещерные наги, с которыми я делила кров с месяц, а горожане. У них был другой крой одежды, иной говор, да и манера вести себя. Если в нашем лагере все держались отстраненно, с военной холодностью, то это общество было куда более радушным и добрым. Это чувствовалось и в милых улыбках, глубоких взглядах их глаз.

— Мне не кажется ваш народ угнетенным, — в одном из поворотов, при котором Таруну пришлось выждать меня, поделилась я своим мнением.

— Считается, что это все лишь терпеливость и набожность, да и мы прошли приличные районы, так что не обольщайся, — кратко прошептал он мне в ухо, когда как для остального мира принц рассматривал у ларька висящие на веревке высушенные травы.

Я не знала, что ответить. Отчасти он, возможно, был прав (да скорее и был абсолютно прав! Кто я такая, чтоб судить нагов и делать выводы с пары минут пребывания в этом мире), однако мне было страшно рушить то, что имеется сейчас. Гражданская война еще никогда не проходила столь спокойно, чтоб не потревожить ни архитектуру города, ни их жителей. Откуда такие выводы? Видимо, из прошлой жизни…

— Знаю, что не время, но все же, когда ты осуществишь свою часть сделки?

Принц резко остановился, потом взял себя в руки и пошел дальше.

— О чем ты? — спросил он, чуть позже.

— О моих воспоминаниях, — напомнила я. — Ведь ты обещал вернуть их мне.

— Ах, да, — и он облегченно улыбнулся. — Скоро, дорогая, очень скоро. Мы уже на полпути до дворца.

И впрямь… улицы становились все более широкими, простор чувствовался и в самих пещерах. Это уже были более чистые изысканные аллеи для наиболее высшего общества. Здесь не ютились толпища нагов с семьями, детьми, ведущими дешевую торговлю.

Чем ближе к имению короля мы были, тем общество становилось сдержанным и высокомерным, все меньше проскальзывали добродушные улыбки, и больше было надменных взглядов. На меня начали больше обращать внимания и скорее не как на что-то изысканное, притягивающее глаз, любопытное, а скорее с пренебрежением и отвращением, мол «что это за нечисть? Ей не место в нашем мире».

С каждым шагом мне становилось труднее дышать. И дело было не столько в том, что я запыхалась (все же нам пришлось пройти не малый путь — весь город, а неудобная одежда, придуманная для грубой змеиной кожи, колола меня местами), сколько от негатива вокруг. Даркленд становился все более угнетающим и темным в моих глазах. Местное население только усугубляло атмосферу. И это было странно. Отчего столь изысканному обществу быть недовольным? Ведь, по сути, у них было все!

Наконец перед нами открылся вид, от которого у меня захватило дух — пещера, превосходящая все мои прежние представления о чудесах. Ее врата, словно выкованные из чистого золота, манили обещанием несметных богатств, таящихся за их массивными створками. Сами же стены, эти творения самой природы, переливались всеми оттенками — от нежнейшего света до глубочайшей тьмы, создавая завораживающий калейдоскоп. Над головой возносились своды, казалось, устремленные к самому небу, украшенные искусной резьбой, которая ловила и отражала первые лучи восходящего солнца, наполняя пространство мистическим сиянием.

Первый уровень этого грандиозного сооружения был настоящим оазисом жизни. Зелень здесь была настолько пышной и густой, что стирала границы между архитектурой и природой. Казалось, будто сами джунгли решили пустить корни в этом месте, чтобы дарить королям свои благоуханные цветы и буйство красок. В центре этого великолепия возвышался мраморный фонтан. Его центральной фигурой была богиня Иссари, чья рука, возведенная к солнцу, казалось, управляла самой стихией. Вода, ниспадающая из ее ладони, издавала мелодичный шепот, напоминающий голоса древних духов, повествующих о забытых временах.

Каждый сантиметр этого дворца был не просто обителью короля нагов, но и воплощением его безграничной власти, его неразрывной связи с первозданной природой, с живительной силой воды и с древними мифами, которые на протяжении веков определяли судьбы его народа. Это было место, где реальность переплеталась с легендами, а величие природы служило отражением величия ее правителя.

— Ого, — лишь вымолвила я, остановившись как вкопанная и не отрывая взгляда от представшего предо мной великолепия.

Дворец стоял в отдалении, отчего я не сразу заметила проход справа, куда меня потянул Тарун. Было сложно двигаться незамеченной, но Тарун смог это сделать, периодически затаскивая меня по незаметным многовековым альковам, прежде чем мы ощутились в узком проулке.

Пройдя по темным коридорам и нескольким дверным проходам, он сообщил:

— Будем стоять здесь и ждать.

— Чего именно? — дверь напротив нашей ниши, где мы спрятались, ничем не отличалась от других. 

— Это единственный выход для хитменов, отсюда они выйдут, чтоб узнать, что происходит у врат дворца.

— А что там должно происходить?

Пока мы шли, я не раз пыталась понять, где же все остальные ополченцы? Разве мы не должны были массой вломиться за эти стены и положить противников. Однако мы весь путь прошли одни.

— Все готовятся. И буквально через несколько минут нападут.

— Откуда ты знаешь? — удивилась я.

Тарун поджал губы: ну в точь-в-точь как Лейла, когда уже начинала беситься на мои тупые вопросы.

— Я подавал им знаки, пока мы шли.

Мне припомнилось то, как принц рассматривал сухие травы или невзначай задевал платки на рынке, а то и подбросил монетку бедному мальчику… знаки, на которые никто бы не обратил внимания, кроме тех, кто их ждал.

— Здорово, — запоздало похвалила я любимого, радуясь тому, что мне перепал во всех смыслах прекраснейший принц. — А как скоро появятся хитмены?

— Думаю, через полчаса, — пожал плечами Тарун.

— Но ты не уверен? — уточнила я.

— Не забывай: я принц, а не военачальник, — напомнил он. — И тем более не ясновидящий.

Я вспомнила другое, мысль, которая до этого не приходила мне в голову, хотя должна была бы.

— А откуда ты знаешь план всего города, если ты ни разу не выходил за переделы дворца?

Тарун посмотрел на свой свернутый калачиком хвост. Выражение его лица стало более суровым.

— У меня было непростое детство, — отрешенно сообщил.

— Расскажи мне, — попросила я, осознав, как в действительности я мало знала о прошлом принца, все время думая лишь о своем.

— Как-нибудь в другой раз, — покачал он головой, прислушиваясь к тому, что происходит вне пределов нашей видимости.

— Надин. Она говорила, что нас будут сопровождать еще наги.

Тарун кивнул.

— Они скоро присоединятся к нам, — кратко сообщил он, повернувшись ко мне.

— Кто именно? — я однозначно нервничала и при всем желании не могла себя заткнуть.

— Олафур и Надин. И если Огон управится быстрее, то и он тоже. Все зависит от того, сколько хитменов выйдут на разведку.

— Значит, по вашим предположениям: два-три? — уточнила я.

— Обычно этого вполне достаточно, чтоб оценить обстановку и сделать выводы.

Хорошо. С этим стало куда понятнее.

— А мне-то что делать?

— На, выпей, — протянул мне маленький флакон принц. — Моя кровь.

Меня передернуло, что не укрылось от взгляда Таруна. Господи, мне вновь придется пить эту дрянь, я и забыла.

— Она может пригодиться в дальнейшем. Только помни, используй ее только при необходимости.

— То есть на короле?

— Нет, Изи, на нем нет, — раздражаясь сообщил мужчина.

— Почему? — удивилась я.

— Не подействует, — шикнул он.

— Как? На тебе же подействовало? — настало время мне вновь удивляться.

— Забудь об этом, — как от назойливой мухи, отмахнулся Саагаши. — Слушай, солнце, мы приведем тебя в покои короля, как трофей. Когда останешься с ним, веди себя как обычная не обремененная моралью женщина. Соблазни его, он быстро купится на твой образ и скорее всего не узнает. Иногда ему перепадают людишки твоего вида, — Тарун невзначай махнул рукой, указывая на наряд.

— То есть меня так легко пропустят? — уточнила я.

— Тебя будут вести хитмены. Возможно, визирь и оценит твое состояние, но не придаст значения, максимум — проверит одежду. Не переживай.

— Мне, черт возьми, короля убивать. Не смей мне говорить так, будто я нервничаю из-за пустяка, — тоже вспылила я.

Мне было действительно обидно слышать, как Тарун легко раскидывается моим телом, словно оно для него ничего не значит! Рассказывает план действий, будто я на самом деле куртизанка, с которой он провел ночь, и постоянно то и делаю, что лишаю жизни королей.

Но принц не обратил внимания на мои возмущения и продолжил:

— Уверен, он в стельку пьян. Не удивлюсь, если ты вообще двоиться будешь в его глазах, — отмахнулся Тарун, насупив брови.

— И тебя совершенно не волнует, что он будет меня лапать? — попыталась я вызнать в нем прежние чувства, испытанные в борделе.

Глаза Таруна сузились.

— Лучше сосредоточься на деле, дорогая. И не задавай глупых вопросов.

С его последними словами раздался ужасный грохот, сотряслась земля под ногами, и толпа орущих нагов ворвалась во врата дворца.