26. Встречи на музыкальном вечере

Ближе к вечеру в тот же день мы с Терезой собирались на пресловутый музыкальный вечер к королевскому наместнику, точнее, как я подозревала, к его супруге. Наместник граф Сегюр казался мне человеком исключительно земным и весьма далёким от всевозможных развлекательных светских мероприятий. Супруга же его как раз охотно активничала.

Мари разгладила все ленты и заново завязала все банты на моём столичном платье. А Тереза вздыхала.

— Викторьенн, мы не можем везде ходить в одних и тех же трёх платьях. И пока вы утром совещались с господином полковником, — тут она сделала забавную гримаску, кажется, полковник ей понравился, — я ещё раз отправила Франсин к здешнему портному Дешану. И её снова не приняли, представляешь?

Ну да, ну да. Отсутствие магазинов одежды — та ещё беда. Но вдруг этот самый Дешан — не единственный в мире портной?

— Давай сделаем так. Сегодня у господина наместника ты как бы случайно скажешь кому-нибудь, кто тут самый болтливый, что я буду шиться в столице, и что ты со мной. А Дешан нам совсем и не нужен, вот ещё. И кстати, вряд ли он единственный в этом славном городе, кто умеет держать иголку в руках и кроить. Я думаю, нам нужен кто-то ещё.

— Но откуда этот кто-то узнает о модном крое? — усомнилась Тереза.

— Расскажем, — пожала я плечами, — и узнает. Покажем наши с тобой эти вот самые новые платья, пускай смотрит.

Вообще, я по прошлой жизни кое-что знала о восемнашечном крое, и я ещё принадлежала к тому поколению, когда девочек дома в принципе учили шить. Более молодые коллеги уже не умели даже шов разошедшийся привести в порядок, не говоря уже о том, чтобы подшить джинсы или заменить сломавшуюся молнию на юбке. Поэтому… прорвёмся.

Прорываться поехали уже совсем скоро. С нами отправились Жанна, Франсин и Шарло — на всякий случай. Шарло я отвела в угол, показала кулак и велела вести себя прилично. Тот закивал: мол, всё понимаю, госпожа Викторьенн, богом клянусь, буду хорошим. Ну, поглядим.

Госпожа графиня была нам рада — надо полагать, слухи о вчерашнем штурме принцева дома по городу ходят. Но она сразу не стала ни о чём спрашивать, просто показала нам на гостиную, где уже сидели и бродили люди, человек пятнадцать, и предложила располагаться.

Что ж, свободная банкетка нашлась, куда мы и уселись. Впрочем, Тереза тут же поднялась и пошла с кем-то поздороваться; я же пока не увидела никого такого, с кем бы захотелось поговорить. Просто улыбалась и кивала.

Посреди гостиной установили арфу, на столике у окна лежало что-то, очень похожее на скрипичный футляр. Кто-то будет играть на арфе, а кто-то — на скрипке? Послушаем.

— Здравствуйте, госпожа де ла Шуэтт, — пропели рядом.

Я обернулась: о как, госпожа де Конти, которая приютила нашу Эдмонду с её сыночкой-корзиночкой. Дама в возрасте Эдмонды, или моём настоящем, в хорошо сшитом лиловом платье, и ей к лицу и цвет, и фасон.

— Здравствуйте, госпожа де Конти. Как поживаете?

К слову, Эдмонды-то я в гостиной и не увидела.

— Благодарю вас, я в порядке. Но скажите, это правда, что его высочество дал вам частную аудиенцию?

Я легко улыбнулась.

— Правда. Мы побеседовали о неких животрепещущих вопросах. Его высочество был столь любезен, что выслушал меня.

— И… что же, он готов разбираться в деле о вашем наследстве?

А я внезапно поняла — её же беспокоит, сколько ещё Эдмонда с Симоном будут у неё жить, и сколько их ещё кормить, и вообще!

— Его высочество заинтересовался, отчего же некоторые добрые здешние жители отнеслись к его великому имени без уважения, — усмехнулась я. — И как вообще им пришла в голову мысль оспаривать его подпись и выдавать её за подделку.

Госпожа де Конти наморщила нос.

— Это вы о чём вообще?

— Это я о тесной дружбе госпожи баронессы Клион, господина судьи де ла Порта и поверенного баронессы господина Питу. Они же вместе всё это придумали, верно я понимаю? — И снова смотрю с некоторой усмешкой — так, немного.

— Даже и не представляю, о чём вы, — пробормотала госпожа де Конти и исчезла за чьими-то спинами.

Ах, не представляет она! Ничего, кажется, вскоре представит.

Тереза приземлилась на банкетку рядом со мной.

— Я обсудила с тремя знакомыми платья и портных, и всем сказала, что ты подумываешь о большом заказе в столицу, потому что здесь никто не сможет тебе угодить. И что раз ты теперь оказываешь услуги короне, то тебе в любой момент могут открыть портал, чтобы не тратить время на долгие поездки. И что в столице есть портные, которые охотно примут твои деньги, — смеялась она.

— Спасибо, то, что надо, — я пожала её руку. — Теперь ждём, как скоро разойдутся слухи и как широко.

Тем временем появились музыканты. Оказалось, что на арфе играет племянница хозяйки дома, дама лет так тридцати. А на скрипке — некий заезжий музыкант, я даже имя его прослушала.

Дальше мы услышали несколько композиций по отдельности и одну — дуэтом. Племянница графини играла старательно, но без вдохновения, а вот заезжий скрипач — очень даже, мне понравилось и прямо захотелось танцевать. Попробовать поимпровизировать — встать, поставить корпус, голову, руки… стоп, Вика, раз никто так не делает, здесь такое не принято. Нечего ещё больше шокировать местных жителей.

Тем временем музыканты удалились на перерыв, слуги принесли вино и закуски, Тереза с бокалом снова куда-то унеслась. А я задумалась и не заметила, как к моей банкетке подошёл принц собственной великолепной персоной.

— Доброго вам вечера, госпожа де ла Шуэтт, — поклонился он с улыбкой.

Я непроизвольно разулыбалась, потом до меня дошло — это ж не просто так, а принц, лютые нормы этикета и всё такое. Я подскочила, будто меня кто укусил, и поклонилась.

— Доброго вечера вашему высочеству.

— Прошу вас, присядьте. Мне, право, более привычно, когда подскакивают и строятся солдаты, а не прекрасные дамы, — смеялся он.

— Благодарю, — я улыбнулась и села, принц опустился на банкетку рядом. — Мы поговорили сегодня с полковником Трюшоном и, кажется, договорились. Завтра поедем смотреть наши запасы.

— Далеко ли это от города? Безопасно ли? Не дать ли вам сопровождающих? — тут же откликнулся принц.

— А дайте, — тут же закивала я.

Мы ещё не нашли, кому мешал господин Гаспар и кому мешаю я. Охрана не помешает.

— Трюшона тоже возьмите, пускай приглядит, — принц взглянул на пробегавшего мимо слугу, и тот подал бокал с почтительным поклоном.

— О да, он пришёлся по душе моим домочадцам, — сообщила я, а потом подумала и продолжила: — Могу я спросить?

— Спрашивайте, — кивнул он с улыбкой.

А потом ещё пошевелил пальцами, и все прочие звуки как будто отдалились. Отлично, просто отлично — сидим на виду у всех, беседуем, и притом никто не может подойти и подслушать, о чём именно идёт разговор.

— Какой договор был у вас с моим покойным супругом? — И ещё взглянула на него из-под ресниц.

— Он обещал поставить половину необходимого вина и провианта. В том и загвоздка, что вторая половина у нас есть, но, несмотря на всеобщее рвение, ещё одного приличного поставщика найти не удалось. Где-то недостаёт количества, а где-то меня не устраивает качество. Или Жака не устраивает, а ему я доверяю.

Так, нужно запомнить. Очевидно, принц и полковник — друзья, раз зовут друг друга по имени и доверяют друг другу.

— Но, наверное, госконтракты… в смысле, поставки для армии — дело выгодное, и должно быть много желающих?

— Много и есть. Но если кто-то желает поставить что-то в армию, это не значит, что ему удастся. Какой-то командующий возьмёт любой товар и ещё получит денежки от поставщика за то, что выбрал его, и не посмотрит на то, что вино давно прокисло, а мясо тухлое. А мне дороги мои люди, да и я сам себе тоже дорог, и брату, и моим детям, так что — только самое лучшее, — усмехнулся он.

— Согласна, — затрепыхала я ресницами.

Так, брат — это король, его величество Луи. Дети… значит, у принца есть дети. А кто ещё у него есть, интересно? Нужно спросить у господина графа, он, думаю, знает и не откажется подсказать.

Дома можно было посмотреть на руку мужчины — есть ли обручальное кольцо. У принца на пальцах я насчитала пять колец, с камнями и без. Два из них так фонили магией, что даже неопытной мне было понятно — артефакты.

— Как вышло, что вы стали заниматься делами покойного супруга? — спросил принц.

Как-как, вышло да и вышло. Но не объяснять же ему… всё? Да-да, прямо здесь, посреди гостиной господина королевского наместника.

— Наверное, если бы меня не пытались убить, я бы не заинтересовалась, что вообще происходит. И если бы вопрос о наследстве не повернулся таким боком. Мне пришлось соображать, каких союзников я могу найти… и господин Фабиан стал первым из них. А его как раз можно было привлечь искренним интересом к делу. Да, я никогда не занималась управлением рудниками и виноградниками. Но никто же не сказал, что не смогу разобраться?

— Большинство известных мне дам даже и не пытались бы разбираться ни с рудниками, ни с виноградниками, — качал он головой.

— Лучше быть как некоторые, чем как все? — вспомнила я старое присловье.

— Как вы сказали? — рассмеялся он. — Лучше как некоторые? Пожалуй, пожалуй. Вы определённо не как все. Мне уже насплетничали, что вы едва ли не сами убили своего супруга, очень уж там тёмная история.

— А потом выстрелила в себя сама и сама же ударила себя по голове, да так, что две недели лежала без сознания, — закивала я. — И после убийцу к себе подослала тоже сама, да так, что если бы не вдруг пробудившаяся сила, то вашему высочеству бы сейчас со мной не разговаривать. А убеждать барона Клион-сюр-Экс сначала поставить вам вино, а потом уже продавать виноградники.

— Барон желал продать виноградники? — удивился принц.

— Да, сначала получить их в наследство, а потом продать, чтобы разобраться с долгами, я так это себе вижу. Или продать рудники и разобраться с долгами. Или продать всё и лопнуть от радости, — рассмеялась я.

— А вообще какое отношение барон имеет к наследству господина де ла Шуэтта?

— Так его матушка, вдовствующая баронесса — сестра господина де ла Шуэтта. Младшая, одна из двух. Вторая — госпожа де Тье, будет рада, если я вам её представлю.

— С ней вы ничего не делите? — усмехнулся он.

— Она поддерживает меня во всём, мы дружим ещё с монастырского пансиона.

Я огляделась — Тереза стояла неподалёку и смотрела на нас с изумлением, её глаза казались вдвое больше, чем есть на самом деле. Я кивнула ей, и она подлетела к нам, а принц живо снял свою завесу непроницаемости и поднялся. Я тоже поднялась.

— Ваше высочество, это Тереза де Тье, моя подруга и родственница.

Тереза поклонилась — изящнейший глубокий реверанс.

— Весьма рад знакомству, госпожа де Тье. Госпожа де ла Шуэтт говорит, что вы весьма способствуете её бурной деятельности.

Бедняга Тереза, кажется, проглотила язык и покраснела вся под слоем пудры, и я уже хотела её спасать, но к принцу подошёл человек в форме и что-то ему тихо сказал.

— Спасибо, Жислен, — кивнул принц. — Госпожа де ла Шуэтт, ваша поездка откладывается. Будьте у меня завтра в девять, побеседуем с господином здешним судьёй.