36. Новые горизонты, хорошие и не очень

После непростого разговора с графом мне очень хотелось заняться чем-то лёгким и приятным. И понятным. Где не нужно ничего считать, никого ни в чём убеждать и вообще делать что-то, в чём я не особо разбираюсь, но нужно заставить всех вокруг поверить, что я профи. И я сказала господину графу и Шарло продолжать без меня, вышла из кабинета, держась за стеночку, но — вышла же, да? И пошла наверх.

В швейной мастерской мне обрадовались.

— Госпожа де ла Шуэтт, — Амедео подскочил и поклонился. — Мы все очень рады, что вы зашли. Лиф вашего бального платья переделали, и я буду рад, если сейчас получится примерить его на вас.

— Давайте сделаем это, — кивнула я.

Сёстры Амедео тут же разоблачили меня до корсета и сорочки, надели фижмы и принялись осторожно надевать и фиксировать на корсете булавками смётанный лиф. Что же, теперь выглядело намного лучше — точно по корсету, ничего не болтается, всё как надо.

— Госпожа де ла Шуэтт, если вы можете немного так постоять, сейчас мы прикинем на вас остальные части, — сказал с поклоном Амедео.

— Да, конечно, делайте, — закивала я.

Хотелось полежать — потому что упражнение графа вытянуло из меня все силы, хоть потом и он, и господин Валеран что-то восполнили, но, ясное дело, не до конца. Но если сейчас произойдёт примерка, то потом добрые люди будут всё это собирать, и к балу как раз соберут. И это будет замечательно.

И я стояла, а к лифу крепили рукава, к рукавам — отделочные ленты, частично уже оформленные в прихотливые сборки. Потом прямо поверх фижм принялись располагать юбки — сначала нижнюю, она уже сшита, только уточнить в районе талии и пришить крючки и петли. А поверх — ещё одну, у которой была общая с лифом деталь — дома это называлось «складкой Ватто», по имени рисовавшего дам в таких платьях художника. Как называется здесь, я не знаю. Так вот сначала булавками зафиксировали полотно юбки, а потом принялись крепить те самые детали, из которых потом сложатся складки на спине — от шеи и до пола. Я сама так ни разу и не собралась дома сшить такое платье, и до конца не представляла, как это кроится и как крепится. А Амедео, очевидно, всё это хорошо знал.

Он командовал, сёстры только знай поворачивались. Марго подкалывала булавками складки, Лизон крепила поверх шнуровки спереди кусок шёлковой ткани, на которой разметили вышивку и отчасти уже сделали. Да, нужно проверить, чтобы вышивка точно вписывалась в деталь, всё верно. Амелия подсчитывала количество лент, которые ещё понадобятся, и их ширину. Знакомо, понятно, позитивно.

— Я думаю, госпожа де ла Шуэтт, мы успеем в срок, и вы получите отличное платье к балу у господина наместника.

— И я вам благодарна за это, Амедео, — я улыбнулась ему.

— И мы отпороли ленты вот здесь, — он показал мне злосчастное полосатое платье, которое Дешан так хотел украсить по последней моде.

— Это просто замечательно, потому что моё чёрное платье, кажется, погибло.

— Что с ним случилось? — тут же отозвался Амедео.

— Я вчера в нём сидела на полу в кладовой, где пол был посыпан соломой, — пожала я плечами. — И потом ещё ходила и бегала, наверное, там не нужно было ходить и бегать в шёлковом платье. Оно всё в грязи, кое-где есть затяжки, и, боюсь, не только они.

— Пришлите сюда кого-нибудь из ваших камеристок с этим платьем, — сказал Амедео. — Посмотрим, что можно с ним сделать. Вдруг не всё так плохо, как вам думается?

— Буду рада, если так, — кивнула я. — Меня уже можно разоблачать?

— Да, конечно. Марго и Лизон сейчас всё сделают.

И дальше девушки осторожно сняли с меня нарождающийся наряд — часть за частью, и помогли надеть моё домашнее платье.

— И ещё я бы хотела наметить вашу дальнейшую работу, Амедео, — я огляделась, увидела, что возле большого стола можно сесть и немного порисовать. — Берите перо и бумагу и садитесь тоже, будем придумывать мне гардероб.

— Я помню, вы говорили о нескольких вещах, которые можно сочетать между собой, — поклонился он.

— Да, всё верно, я именно об этом, — кивнула я.

Он взял несколько листов бумаги и сел возле меня, и я принялась рассказывать.

— Пускай будет три юбки и три лифа. Ткани должны сочетаться между собой все. И ещё нужно придумать съёмную отделку.

— Это несложно, вы просто будете говорить накануне камеристкам, какие кружева или какие банты вам пришить, и всё, — понимающе кивал он.

Оказалось, что у этих замечательных людей уже даже подготовлены образцы тканей из самой лучшей здешней лавки!

— Так вчера и сходили, пока вы с его высочеством отбыли, — пожала плечами Амелия. — И Амедео там расспрашивали — что да кому, но он молчал как кремень и не сказал ни слова, вы же пока не дозволили рассказывать.

— Подождём до бала, а там и расскажем, — улыбнулась я им всем. — Непременно расскажем.

И дальше я говорила о том, каковы параметры новых платьев — по возможности не стесняют движений, юбки длиной до щиколотки, низ подшить полоской ткани, которую можно отпороть и постирать после уличной пыли, ткань должна хорошо чиститься.

— Так магией-то хоть что почистите, — пожала плечами самая младшая барышня, Лизон.

— Это так, но если грязь меньше пристаёт — это ж всем легче, так?

— Заколдуем немного от загрязнений, на полгода хватит, а там посмотрим, — отмахнулся Амедео.

И дальше мы ещё некоторое время рассматривали ткани, прикладывали к ним кружева и ленты, обсуждали варианты отделочных строчек и вышивки… в общем, занимались приятнейшими вещами на свете.

Кстати! А не поможет ли мне Амедео ещё в одном деле?

— Амедео, вы знакомы с городскими ювелирами? — спросила я прямо.

— С некоторыми. Иные дамы заказывают пришивные подвески и чешуйки из золота и серебра, и отделку мелким жемчугом.

— Можете кого-нибудь порекомендовать?

Он не думал ни минуты.

— Могу. Думаю, вам подойдёт господин Клементель, его мастерская расположена на Серебряной улице, возле лавки торговца жемчугом и бусами.

— Спасибо, я загляну к нему, — а предварительно наведу справки у других местных жителей.

Наверное, я бы взялась придумывать что-то ещё, но вошла Жанна, поклонилась почтительно и известила, что ужин готов и подан, и без меня никак не начинают. А за её спиной стояли люди с кухни с подносами — они принесли тот самый ужин для Амедео и его сестёр.

А я поблагодарила их за работу и пошла вниз. Раз домочадцы ждут меня, то пускай уже дождутся.

…Следующим утром бодрая и выспавшаяся я встречала гостей — точнее, не то партнёров, не то конкурентов.

— Скажите, господин Фабиан, какие отношения были у господина Гаспара с этими достойными людьми? Ведь были же, так?

— Конечно, были, — управляющий одобрительно взглянул на меня. — С Брассье они вечно спорили за клиентов, а отец нынешнего Курби и вовсе был серьёзным конкурентом, его люди пару раз поджигали ферму, и ещё он, бывало, распускал слухи, будто господин Гаспар сбывает лежалый товар. Правда, в начале нынешнего года старшего Курби разбил удар, и теперь дело возглавляет сын. Но ведёт его теми же методами.

— Слухи и я распустить могу, — если что, можно будет снова попросить о помощи Шарло.

Пусть только попробуют, да?

— Не сомневаюсь, что можете, — усмехнулся господин Фабиан. — Но мне кажется правильным, если эти господа как можно дольше не будут знать о ваших талантах.

— Но что-то же обо мне рассказывают? И что-то подтолкнуло их искать встречи со мной?

— Ваше участие в поставках для экспедиции его высочества, — пожал плечами господин Фабиан. — Это скрыть невозможно, все, кто касается этого дела, в курсе о том, что вы сменили господина Гаспара.

— И как вы думаете, о чём хотят со мной разговаривать эти господа?

— Наверное, о том, что дальше. А вы сами-то как думаете? Что дальше?

— Живём и работаем. Вскоре новый урожай вовсю, его ж нужно будет продавать. И когда там молодое вино?

— В конце ноября, не раньше. Уже хотите озаботиться продажами?

— А, далеко ещё. Выдыхаем, — со смехом отмахнулась я. — Что они продают?

Господин Фабиан по-быстрому ввёл меня в курс дела о том, что продают. Оказалось, Брассье контролирует значительную часть рынка продовольствия в городе и окрестностях. Ему принадлежат фермы и стада, земля — нет, он не дворянин, но у него заключены давние и выгодные договоры аренды с владельцами той земли. Местные дворяне по большей части не горели желанием заниматься экономическими вопросами, им было достаточно некоторой прибыли, какую давала та самая аренда. Я подозревала, что напрямую получать доход выгоднее, но… каждый справляется как хочет и как может. И Брассье уже два поколения арендовали изрядную часть окрестных земель и контролировали всё, что на них растёт, и всё, что щиплет траву, бегает и мычит или блеет.

Курби же занимались преимущественно перепродажей всего того, что попадало в город через порт. Пряности, редкие продукты, заморские вина, полезные ископаемые — которых не добывали здесь, — ткани, посуда, что-то ещё. У них не было своих кораблей, это казалось слишком хлопотным, но многие местные судовладельцы договаривались с ними о продаже груза, как только корабль входил в порт и выполнял все таможенные и прочие формальности. Кто-то, конечно, торговал и сам, как знакомый мне по местному светскому обществу господин Варан, но многие были только рады, что их избавляют от необходимости решать вопросы продажи привезённого груза. Предприятие Курби росло, они хотели закрепиться не только в торговле, но и прикупить что-то производящее, в последний месяц активно искали варианты. И, видимо, какая-то часть моего имущества показалось привлекательной. Опять же, хорошо работающее предприятие, отчего не купить у не разбирающейся в делах девчонки, да?

И тут нам доложили о приходе гостей.

Первым явился господин Курби — молодой человек в неплохо сидящем тёмно-синем костюме и хорошо уложенном парике.

— Я очень рад знакомству, госпожа де ла Шуэтт, — он изящно поклонился.

На светских мероприятиях я этого человека не встречала, но он, наверное, не принадлежит к дворянскому роду, вот его и не приглашают. Или не слишком хорошо знают, вот и не приглашают. Или, наоборот, знают их семью слишком хорошо… Но у людей этого круга должны быть свои подобные встречи, я думаю. Может быть, не так часто, работать же нужно, но куда без социальной жизни? Или же он весь в делах и заботах, и не ходит, даже если зовут. Если предприятие требует постоянного присмотра и внимания, например.

— Я тоже рада знакомству. Прошу вас в кабинет, желаете арро?

— Благодарю, желаю, — заулыбался он.

В кабинете господин Курби не успел усесться на предложенный ему стул — так сразу и впился в меня глазами. Словно ощупал всю — ну да, сегодня я в новом полосатом платье, вполне так по моде, только рюшечки ободрали за ненадобностью. Модная блондинка, да? Ресницами ещё похлопать. И просто так, и из-за чашки с арро. И вот уже господин Пьер Курби улыбается, глядит помягче, и вообще — то на меня, то в чашку.

Господин Фабиан смотрел на всё это и тихонечко усмехался.

— Скажите, госпожа де ла Шуэтт, что заставило вас взяться за дела покойного супруга? — спросил тем временем Курби.

— А разве это не естественно? Мне досталось некое дело, нужно, чтобы оно по-прежнему приносило доход, — пожала я плечами.

Ну вот, снова здорово, думала я, когда объявили о приходе ещё одного участника содержательной беседы — господина Луи Брассье. Он оказался седовлас, никаких париков не носил, но выглядел весьма солидно — и пуговицы серебряные, и вышивка искусная на тёмном сукне отличного качества, и на шляпе не только лента, но и украшеньице какое-то с камнем, камень сверкнул в лучах солнца из окошка.

— Здравствуйте, господин Брассье, прошу вас, проходите, — и показала ему на незанятый стул возле стола. — Сейчас вам подадут арро, и мы побеседуем.

— Здравствуйте, госпожа де ла Шуэтт, — коротко кивнул тот, сел и принял из рук слуги чашку с блюдцем.

Если молодой Курби всячески блистал воспитанием — отставлял мизинец и что там ещё тут положено делать, то Брассье сделал из чашки хороший глоток, опустошив её почти всю, и поставил на стол.

— Расскажите, госпожа, чего вам спокойно не сидится, — сказал он, сощурившись.

А я наоборот — улыбаюсь себе безмятежно.

— Вы о чём, господин Брассье?

— О том, что негоже женщине лезть в коммерцию, — отрезал он. — Или вы не доверяете Фабиану? Ну так напрасно.

— Как раз наоборот — доверяю, — продолжаю улыбаться. — Скажите, что вас не устраивает?

— Да Гаспар уже, наверное, сто раз в гробу перевернулся, он и не думал, что… — тут почтенный муж запнулся, что называется, на ровном месте.

— Раз начали — договаривайте, — сказала я ему. — Все свои, да?

Но он только вздохнул, впрочем, не сводя с меня глаз.

— Госпожа де ла Шуэтт, господин Брассье не понимает, как теперь с вами конкурировать, — хихикнул из-за чашки Курби.

— А что изменилось? — поинтересовалась я у него. — Господину Брассье будет неловко уводить у меня клиентов? А вам — отправлять поджигателей на мои склады? Не верю, простите. И что же, вы думаете, что вам было бы проще договариваться с госпожой Клион, которая весьма желала этого наследства? Или с её сыном?

— Купили бы, да и всё, — отмахнулся Брассье. — Готовы и у вас купить.

— И что же именно вы готовы у меня купить?

— Да хоть всё, — вступил Курби. — Вам ведь нужны деньги, так?

— Я их заработаю, — улыбаюсь. — Опять же, деньги от продажи поступают единожды, а деньги от хорошо работающего предприятия — более или менее регулярно.

— Вы вовремя показались на глаза его высочеству, — снова сощурился Брассье, — но он не останется в Массилии навечно. И кому вы будете продавать?

— Всем тем, кому мы продавали и ранее. Для начала. А дальше посмотрим.

— А если у вас откажутся покупать?

— И отчего же так случится? Я продаю не предметы роскоши какие-то, а вполне так насущные вещи — муку, овощи, мясо, вино.

— Если окажется, что мука испортилась, овощи и мясо сгнили, а вино прокисло, то их никто и не купит, — отрезал Брассье.

— Да ладно, с чего это оно всё разом возьмёт и прокиснет?

— А в этом нет необходимости, госпожа де ла Шуэтт, — вот тут уже улыбнулся Курби. — Если люди будут думать, что ваш товар негоден, они его не купят, даже если на самом деле он будет хорош. А раз не купят — то он весь рано или поздно неминуемо испортится.

Что ж, вот и моя очередь улыбнуться.

— Слышали, что сталось с де Ла Портом?

Торговцы переглянулись.

— Ну, сняли и сняли, — пожал плечами Брассье. — Со всяким может случиться, кто на королевской службе.

— А почему сняли? — я продолжала улыбаться.

— Так переполнил чашу терпения, — влез Курби.

— Ущемил кого-то, наверное — запросил слишком много. Очень уж складно о нём пели да стишки на заборах писали, — покачал головой Брассье.

— Вот, вы поняли, это хорошо, — я посмотрела на него строго и пристально. — И если что — петь о любом из вас ничуть не сложнее, понимаете? И стишки на заборах писать. Даже и склад жечь не понадобится. И факты не особо нужны, можно придумать, понимаете?

— Госпожа Викторьенн много читала и отлично умеет делать такие вещи, — заговорил господин Фабиан. — Я и сам не сразу поверил, что она возьмётся за всё и потянет. Но она именно что взялась и тянет. И даже если его высочество уедет, то королевский наместник никуда не денется. А человек, поставляющий провизию и серебро короне, просто не может остаться без внимания первых лиц нашего города.

— Да неприлично просто — девчонка, и дело! — выдохнул Брассье.

— Почтенная вдова, господин Брассье. И нечего тут о моём возрасте, я ж не говорю, что вы на старости лет из ума выжили, — и я снова усмехнулась.

Впрочем, Курби тоже не удержался от усмешки, хоть и поспешил её спрятать.

— А наш Курби тоже молод, — подхватил господин Фабиан. — Но вы не сомневаетесь в его способностях вести семейные дела.

— Ну так старик натаскал, — пожал плечами Брассье.

— А меня натаскивает господин Фабиан, и давайте завершим на этом. Хотите вы того или нет, но сейчас я стою во главе предприятия де ла Шуэтт. И не имею намерения продавать, уступать или ещё каким-то образом отказываться от него. И предлагаю договориться о сферах влияния, так сказать. О том, кто что продаёт и кому. Я думаю, мы можем договориться и о ценах тоже, чтобы никто не остался внакладе. Нас только трое, если бы было двадцать три, было бы сложнее, но нет, всё реально.

Мужчины переглянулись — кажется, они рассчитывали на какой-то другой поворот разговора. Я вгляделась, вслушалась в свои ощущения…

Так, кажется, Брассье думал, что рулит всем господин Фабиан, и предполагал договариваться с ним. А Курби и вовсе полагал, что всё происшедшее — дело случая, и это принц сам решил все наши с ним дела, а я только стояла да ресницами хлопала. Ну, пусть.

— Ну вы скажете, договориться, — отмахнулся Брассье.

— Нужно подумать, дело-то непростое, — вторил Курби.

— Так я ж не против, — подмигиваю обоим. — Можно и подумать. Я тоже… подумаю.

И что-то мне расхотелось звать их на обед. Перетопчутся, да? Одно дело — союзники и партнёры, другое дело — когда вот так.

Кажется, господин Фабиан был согласен со мной полностью. И когда гости принялись подниматься и откланиваться, только кивал и улыбался.

Ничего, мы ещё поборемся, так, господа? И в итоге всё равно договоримся, жить-то нужно.