Глава 27

Первые мгновения, когда я увидела, что творится на его спине, я только кривилась и морщилась, даже не пытаясь перейти на магическое зрение. Красивого мало… И так понятно, что это «творение» непростое и работа не для штатного целителя. Скорее, именно для некроманта.

Вся спина дроу представляла собой один большой гниющий кусок мяса. Да-да, кожи уже не было, лишь мясо да гниль. Ну и местами белеющие кости лопаток. Забавно, что он еще жив…

Да! А почему он, собственно, еще жив?

– Ну?

– Мило. Прямо-таки очаровательно.

– И все? – Немного раздраженный тон, и он повернулся ко мне лицом, чтобы, прищурившись, смерить меня внимательным взглядом. – Сможешь помочь?

– Для начала мне бы понять, что это вообще. Очень похоже на серую гниль, но меня смущает то, что вы еще в сознании и живы. Можно подробности? А также пояснения, почему это не доставляет вам дискомфорта и почему нет запаха и эманаций боли.

– Подробности можно… – Не став обратно надевать рубашку, мужчина опустился в кресло, а я с удивлением отметила, как он легко откинулся на его спинку. По идее это было невозможно. – Надеюсь, нет нужды уточнять, что наш разговор огласке не подлежит?

Дождавшись моего уверенного кивка, глава продолжил свой рассказ:

– Все очень просто. Около двухсот лет назад, когда я являлся всего лишь рядовым членом гильдии, я был столь неосторожен, что весьма неудачно для себя подвернулся одному эльфу… – Он криво усмехнулся в ответ на мой понимающий взгляд и кивнул. – Да-да, именно тому самому эльфу… Ты права, это именно то самое проклятие серой гнили плюс еще парочка сюрпризов с подвохом. Во-первых, проклятие сработало не сразу, и я думал, что это обычная чесотка, и, естественно, пытался лечить, тем самым заразив троих целителей, которые скончались уже через сутки. Сама знаешь, оно заразно и с легкостью перескакивает на тех, кто пытается его снять.

Я в очередной раз кивнула, но нахмурилась из-за недопонимания. По идее он должен был умереть еще двести лет назад.

– Не делай такое лицо, этот выродок очень любит экспериментировать. – Он словно прочитал мои мысли и продолжил: – Во-вторых, спустя неделю непрекращающихся болей я узнал, что в его планы не входила простая смерть вора, который смог забраться к нему в дом. Он ждал, когда я приду к нему сам, отчаявшись найти помощь в городе. На тот момент я был весьма перспективным, но не очень богатым – услуги сильного некроманта, который согласился бы взяться за избавление меня от данного проклятия, были мне не по карману… увы. Ну и как ты уже догадалась, когда у меня сгнили мышцы на лопатках и боль стала просто адской, я вынужден был обратиться к нему. Итогом стало наше соглашение: он замораживает проклятие, я благодаря ему в кратчайшие сроки становлюсь главой гильдии, но за это должен оказать ему несколько услуг, после выполнения которых он ликвидирует проклятие и возвратит мне здоровое тело. Вот только я уже довольно давно понял, что этого он делать не планирует… Ведь карманный глава гильдии – это так удобно.

Злая усмешка исказила его лицо, а я медленно покачала головой. Тварь… какая же он тварь, этот выродок пресветлого леса…

– Боли?

– Каждое полнолуние.

– Процесс прогрессирует или есть признаки регрессии?

– Регенерация пока есть, но ее хватает лишь до полнолуния. Как только Ирташ начинает сиять в полную силу, все, что наросло, сгнивает заново.

– А сейчас?

– Глубокая заморозка и выборочный стазис. Как понимаешь, обновляемый ежемесячно. Иначе просто невозможно.

– Да, шикарно. – Прикинув, что он мне сообщил далеко не все из того, как он спасается от последствий проклятия, не удержалась от вопроса: – Что сейчас мешает обратиться к некромантам?

– А из нынешних никто не справится, – снова усмехнулся он. – Ты думаешь, я не пробовал?

– Ну, допустим. А почему вы тогда решили, что я смогу?

– Дочь великого и несравненного Инари? Поверь, Виолетта, если бы была возможность, я бы не отказался воспользоваться услугами и самого магистра Инари. Весь вопрос в том, что я опоздал лет так на… Когда, говоришь, тебя убили?

– Не поняла. – Недовольно дернув головой, я все же отлипла от стены и опустилась в кресло – он прав, разговор предстоит непростой и далеко не быстрый. – Что с отцом?

– Подробностей не знаю, а сам он не рассказывает, хотя я не раз обращался к нему за консультацией по другим вопросам. Известно лишь то, что это связанно именно с тем моментом, когда ты «пропала». Именно тогда он перестал пользоваться своей силой. Ты сама видела его? Ничего не заметила?

Резко нахмурившись от подобной информации, я потерла лоб и попыталась вспомнить свои ощущения, когда увидела отца. Ничего, ведь ничего… я даже не попробовала. Но где логика?

– Перегорел? Но я видела в нем силу…

– Нет. Не перегорел. Ты права, сила в нем есть. Вопрос – какая и сколько.

– Так, господин Уорен, можно без загадочных недомолвок?

– Мне кажется, он под запретом. Либо его сковали каким-то условием. Как ты сама выжила? – Поморщившись, поправился: – Ладно, не выжила, извини. Но ты ведь тоже эксперимент. Или нет?

– Не совсем… скорее беглянка с эксперимента. – Окунувшись в свои воспоминания, к которым уж никак не планировала возвращаться, поняла, что эти совпадения неспроста. Связь… Все связано, причем очень и очень плотно.

«– Держи!

– Уходит!

– Вижу! Да держи, мать твою!

Яростная ругань двух представителей эльфийского народа, а затем где-то на краю отключающегося сознания – ядовитое шипение старшего:

– Защита рода…»

Вот! О боги… Резко распахнув глаза, не удержалась и глухо застонала от осознания того, что это именно защита отца позволила мне тогда сбежать. Сбежать, забрав всю его силу. Защита рода весьма коварная вещь. Как только ребенок оказывается в беде, старший родич, на ком подвязана защита, даже будучи на другом краю земли, по связующему каналу автоматически отдает свои магические силы, чтобы дитя избежало угрозы. Эльфийские блоки, путы и защита были идеальными, поэтому то, что произошло, стало из разряда фантастики. Но…

Есть тут одно маленькое, но существенное «но». Если бы сил отца не хватило на мое спасение, умерли бы мы оба. Если бы тогда умерла я, умер бы и он. И если он жив…

Он знает, что я жива и ждет!

Резко обхватив себя за плечи, дернула головой и в ответ на вопросительный взгляд дроу продолжила развивать свои мысль. Он знает… но что с ним самим? Или если я не совсем жива, то, может, и он… не совсем? Или… черт! Ничего не понимаю! А если…

– Виолетта?

– Господин Уорен, скажите, в насколько близких отношениях вы с моим отцом?

– Не друзья. У твоего отца нет друзей. Но и вражды между нами нет. Скорее партнеры по обмену информацией. Бывает и такое, что и ему она необходима, тогда мы обмениваемся вестниками и встречаемся на нейтральной территории. Ты что-то поняла?

– Да. Что-то… Еще, пожалуйста, вопрос. Насколько вы зависимы от ректора?

– Раз в месяц, иногда реже я оказываю ему услугу, а он обновляет все то, что на мне сейчас. И думаю, тебе не лишним будет знать, что в этом месяце услугой является поимка «фаера».

– Мило. Сколько у вас времени на исполнение именно этой «услуги»?

– Неделя.

– А если вы избавитесь от проклятия? Еще рычаги у него имеются?

– Нет.

– Ну, думаю, вопрос о том, насколько вы желаете отомстить, можно не поднимать?

Он кивнул с усмешкой, а в лиловых глазах промелькнул огонек предвкушения расплаты.

– Вот и прекрасно. – Расплывшись в многообещающей улыбке, даже прищурилась от возбуждения. – Будьте любезны, отправьте отцу вестник следующего содержания: «Есть информация о малышке Летте». Сейчас.

– О Летте?

– Да.

Не став больше задавать вопросов, хотя я прекрасно видела, что ему это не доставляет удовольствия, дроу сформировал снежинку вестника, и она с едва слышным хлопком исчезла, чтобы через несколько секунд появиться перед адресатом. Папуля… я надеюсь, ты не решишь, что это неудачная шутка. Иначе недолго дроу жить останется…

Ответ пришел уже через тридцать секунд. Коротко и лаконично: «Жду. Дома».

Да! Интересно… он меня сразу выпорет или все-таки сначала выслушает? Проверим?

Проверим.

– Господин Уорен, вашу руку, пожалуйста. – Я встала первая и протянула ладонь недовольно нахмурившемуся мужчине. – Нас ждут, не стоит медлить.

Интересно, защита в доме все та же?

Координаты я помнила наизусть, защиту на наш тандем наложила усиленную, так что оставалось только активировать портал и шагнуть в почти не изменившуюся гостиную родительского дома.

Дом, милый дом… принимай свою дочь, я вернулась.

– А теперь медленно… разводим руки в стороны и поворачиваемся ко мне лицом.

До боли знакомый чуть резковатый голос раздался именно оттуда, откуда я ожидала, так что, не сдержав улыбки во всю ширину рта, отпустила ладонь напрягшегося дроу и, сжав кулачки, подняла руки, но не совсем вверх, а немного по диагонали. Именно так, как он помнил. Помнил… не может не помнить.

И, чуть наклонив голову набок, повернулась к нему лицом.

– Полное имя. – Резко расширенные зрачки, но лицо остается бесстрастным, а вопрос для непосвященного кажется странным.

– Виолетта Каяра Майя-Инга Инари.

Ну да. Единственное, что у меня осталось от мамули, когда она узнала, что ее дочь тоже стала некроманткой, так это имя. Не смогла она жить с двумя некромантами… сбежала в леса. Ну да не об этом речь. Еще вопросы будут?

– Любимое мороженое?

– Соленые огурцы. – Ненавижу мороженое… хотя сейчас это практически единственное, что могу есть из твердой пищи.

– Любимое платье?

– Ты еще спроси, люблю ли я рюши и розовый цвет… – Не удержавшись и фыркнув, не выдержала и, опустив руки, шагнула вперед и просто обняла своего любимого папулю. – Привет, я так скучала…

– Летта… моя маленькая Летта… – Едва слышный шепот мне в макушку и крепкие отцовские объятия, за которые я готова убить любого. Абсолютно. – Как же долго…

– Прости. Я не специально. – Подняв голову и встретив его внимательный взгляд, попыталась улыбнуться, но поняла, что щеки мокрые не сами по себе. – Я так боялась…

– Ничего. Больше не бойся. – Счастье в его глазах, а вокруг – лучики мелких морщинок, я же готова простоять так вечность. Как же я невероятно соскучилась… – Но надеюсь, ты мне объяснишь, почему я не слышу стук твоего сердца. И зачем притащила с собой этого ушастого? Надеюсь, не в зятья? Учти, я в курсе, кто он.

Вот в этом весь папа. А ведь Тео до сих пор так ничего и не понял… Вот что значит профессия – некромант! Кстати, о Тео… а так ли уж он ничего не понял? Или пока делает вид? Черт, вот засада.

– Дочь?

– Да, пап. Прости, задумалась. Ну, раз представлять вас не надо, перейдем сразу к делу? О себе потом, давай сейчас по работе. Ага?

– Даже так? – Внимательный взгляд сначала на меня, а потом на дроу, на котором до сих пор не было рубашки, и резкое: – Если ты планируешь использовать Летту так, как обычно используешь всех остальных, то ты труп.

– Отнюдь. – Напрягшиеся скулы и очень хорошо контролируемая злость в глазах. – Кажется, ваша дочь не против и сама меня использовать. Впрочем, я надеюсь, мы сможем договориться о плодотворном сотрудничестве.

– Хм… – Очередной оценивающий взгляд, а потом мне: – Работа интересная?

– Очень.

– Тогда дорогу знаешь. Проводи гостя. Я сейчас, – кивнул он мне, бросив многообещающий взгляд мужчине, после чего стал подниматься наверх, наверняка в свой кабинет, тогда как мы, наоборот, отправились вниз.

Да, папуль, я помню дорогу. До каждого миллиметра, до каждой щербинки на ступенях… Здесь прошли самые любимые годы детства. Лаборатория! Как же я обожала присутствовать при всех его экспериментах! А уж когда к нему приходили выпускники с дипломными работами… О-о-о! Что это было за время!

– Ты голодна? – прозвучал странный вопрос от покосившегося на меня дроу. Я удивленно приподняла брови, тогда он пояснил: – У тебя удлинились клыки и светятся глаза. Если ты нежить… я ужин?

– Неудачная шутка, – фыркнув, усмехнулась я, но идти не прекратила, как не ослабила и внимания. Сорок семь ступеней в подвал и три двери с непростой защитой. И все их преодолеть… А папуля тот еще шутник. – Я не питаюсь тухлятиной. И не дергайся, здесь я хозяйка, а ты мой пациент. Ну, это если выживешь.

– Сразу видно, дочь некроманта, – пробурчал себе под нос дроу, но, как ни странно, без обиды и закончил: – Шутки у вас… специфические. Я бы даже сказал – семейные.

– Да-да… мы, некры, такие… – С удовольствием ведя рукой по родным стенам, понимала, что меня просто распирает от счастья. Дом… сам дом встречает меня.

Ладонь на последнюю дверь – и она просто растворяется сизым туманом, пропуская нас в святая святых – семейную лабораторию, по совместительству являющуюся экранированным родовым склепом. Ну да. А что? У кого-то скелеты в шкафах, ну а у нас родовой склеп в подвале.

– Родня! Всем привет! Я вернулась!

Ой, что тут началось! Есть привидения буйные, есть мирные… а есть те, которые при жизни были некромантами. Да-да, есть и такие, причем наши именно из последних.

– Ви!

– Вийка!

– Леттка!

– Виолетта, малышка!

– Малявка вернула-а-ась!

Громче всех вопил прадед-инквизитор, припрыгивая на месте и потрясая призрачной клюкой, которая вполне успешно в свое время заменяла и жезл, и меч, и вообще все что угодно.

А я просто стояла в центре комнаты и млела от счастья. Мои родные… моя семья! Я уже и забыла, как же это невероятно волшебно – чувствовать поддержку родни. Пускай мертвой и призрачной, но все равно родни!

Дроу же почему-то прижался к стенке и, кажется, чутка сбледнул. Ну, подумаешь, призраки бушуют. Они же по-доброму, по-семейному… Теперь понятно, почему отец вместе с нами не спустился, а решил немного обождать – когда призраки проявляют столь сильные эмоции, живым сложно выдержать их посмертные эманации. Мне-то комфортно, даже очень, да и на отце стоит семейная защита, а вот дроу… Ну вот, уже без сознания, сползает на пол… Славно – обойдемся без анестезии!

– Я тоже очень рада всех вас видеть. С рассказом о том, где я шлялась и почему так долго… – понимающий взгляд на возбужденных старших родственников, – немного обождем. Сначала разберемся с этим болезным. Как вам столь запущенный случай серой гнили? – С легкостью транспортировав бессознательное тело на прозекторский стол, уложила его на живот и тщательно закрепила ремнями. – Работа ректора, между прочим. Как думаете, справимся?

Провокационный вопрос, рассчитанный «на слабо», и усмешка в глазах, когда призраки обступили тело и начали совещаться между собой. Лишь прапрабабуля смотрела на меня, а не на дроу. Внимательно, цепко… Увы, лишь она и я – единственные женщины-некромантки в этой невероятной семье. Остальные – исключительно мужчины. Так что я порой отхватывала ее «заботы»… даже против своего желания.

– Детка, отойдем? На пару ласковых… потолкуем о нашем, девичьем…

– Э-э-э… а может, не надо… – прекрасно понимая, что отвертеться не удастся, сморщила нос.

– Надо, детка, надо.

– Бабуль, не грузи мою дочь. – Как никогда вовремя появившийся отец спас положение, но его последующие слова не порадовали: – В какого бедолагу она влюбилась до радужного сияния ауры, мы узнаем чуть позже. Сейчас главное дело. – Суровый взгляд, под которым стушевалась даже бесстрашная бабуля, а затем строго: – И даже не думай, что сможешь утаить хоть каплю информации. Все, собрались. За работу. Рассказывай, что знаешь по поводу Тразгаардта и что думаешь делать, а я проконтролирую. Начали.

Секунда на то, чтобы отсечь ненужные мысли по поводу его слов о «радужной ауре» и убрать истерику как можно глубже. Так вот на что намекал Хран… собака! Мог ведь сказать! Сволочь! Да мне такого счастья… в гробу я его видала!

– Летта.

– Да, – сосредоточенный кивок, и я поворачиваюсь к нашему пациенту. – Итак, как я уже сказала раньше, перед нами весьма запущенный случай проклятия серой гнили…

Рассуждая вслух, а также пересказывая те скудные подробности, которые узнала от дроу, параллельно перешла на магическое зрение и, закатав рукава рубашки, начала нагнетать в руки всю доступную силу – благо именно здесь я могла делать это без опаски и оглядки.

Потихоньку расплетая стазис и заморозку, не забывала отслеживать состояние пациента и контролировать, чтобы оно не перешло из стабильного в резко критическое. Упустим момент – и он труп без шанса на возврат. Мне-то в принципе по фигу… но перед родней за свою некомпетентность будет неудобно.

– Посмотри в районе печени. – Едва уловимый шепот бабули, и я благодарно киваю – вязь уже почти расплетена, но именно на этом участке зафиксирован один из ключевых узлов. – И вдоль позвоночника… но это не то. Оставь пока.

Ну да, я уже и сама заметила – остатки защитного плетения. Кажется, когда у данного индивида была кожа, то на ней имелась родовая татуировка. А какой непростой у меня пациент, однако! Интересно-интересно… какой же это дом? Если честно, то в этом я не сильна, да и повода не было…

– Ба?

– Пока не пойму. Не отвлекайся.

И то верно. А теперь у нас всего минут тридцать, пока проклятие не сообразило, что его носитель полностью освобожден от тех факторов, которые сдерживали распространение гнили. Пальцы левой руки порхали по ключевым точкам, пальцы правой плели вязь, позволяющую аннигилировать проклятие, а взгляд бегал вдоль спины, отмечая, что пока все идет по плану и я все успеваю.

– Лопатки! – Резкий окрик отца, и я раздраженно морщусь. Да-да… вижу.

– Сердце. – А это уже дед, некромант-боевик, отличившийся в Великую межрасовую войну тем, что вел за собой в бой не живых солдат, а несколько рот умертвий, причем не трогавших «своих». Чего ему это стоило, знает лишь он сам – поседел он не от возраста… – Следи за пульсом, останавливается.

– Вижу… – Стиснуть зубы и не съязвить что-нибудь непечатное в ответ. Я уже поняла, что вмешиваться и помогать силой никто не будет – это лишь мое дело. Можно сказать, дипломная работа. Хм… вариант.

Не буду вдаваться в подробности, какие именно выражения я произносила мысленно, но спустя двадцать три минуты проклятие было ликвидировано и запечатано в одну из герметично запаковывающихся колб. Увы, чтобы аннигилировать его полностью, у меня банально не было возможности – то, что лаборатория находилась глубоко под землей и была полностью экранирована от внешнего мира, немного усложняло задачу, но именно на подобные случаи и были припасены герметичные контейнеры и колбы.

– Все! – Глубокий вдох-выдох и вопросительный взгляд на отца, внимательно осматривающего результат.

– Ну, все так все. – Не сказав ни да ни нет, отец просто кивнул, а затем одними глазами указал туда, где у нас находилась зона «отдыха». – Пора и поговорить.

Не вопрос, а просто констатация факта. А я была настолько утомлена вроде бы и недолгой, но достаточно затратной по силам операцией, что могла лишь обреченно кивнуть, поплестись за отцом и плюхнуться в одно из многочисленных кресел.

– Устала? – прозвучал немного неожиданный вопрос, и на меня уставились девять пар сочувствующих и одна – серьезных, но наполненных нежностью глаз.

– Немного… – Благодарная улыбка всем без исключения. Я откинулась на спинку кресла, чтобы услышать неумолимое и понять, что нежности нежностями, но о допросе никто из них не забыл.

– А теперь рассказывай. С самого начала и с подробностями. Можешь начать с того, что случилось в ночь на Планетарный парад двести восемьдесят шесть лет назад…