Глава 14. Побег
Амир
Она разворачивается. Глаза горят.
Вот оно. Наконец-то.
Взрыв.
Не ледяная маска врача, не профессиональная отстранённость, а живая эмоция. Злость. Ярость.
Хоть что-то настоящее.
— Какое ты имеешь право так со мной разговаривать? — шипит Волжанская.
Откидываюсь на подушки. Скрестив руки за головой, усмехаюсь.
— Какое право? Да никакого, наверное. Я же для тебя просто пациент.
— Именно!
— Тогда почему ты до сих пор здесь? — киваю на дверь. — Филипп Курган ждёт. Деловая встреча. Иди.
Она стоит, сжав кулаки. Грудь под халатом вздымается часто и взволнованно. Щёки покраснели.
Красивая. Чертовски красивая, когда злится.
— Ты... — начинает она.
— Ну да, я. Тот, который тебе неинтересен.
Она явно хочет что-то ещё сказать. Ведь это не всё, да? Но Ева вдруг зеркалит мою циничную ухмылку и заявляет:
— Мне некогда, Амир. Меня ждут.
И уходит, чёрт её дери!
Лежу секунд семь. Сердце долбит в висках. Вскакиваю. Стянув толстовку, швыряю её в стену. Достаю из сумки рубашку и свежие джинсы. Одеваюсь быстро, нервно.
По телу проходит странная волна — то ли озноб, то ли жар. Руки чуть дрожат, когда застёгиваю пуговицы.
Игнорирую.
Запихиваю в карман бумажник, телефон. Обуваюсь и выхожу из палаты. Коридор почти пустой. Вижу в дальнем конце пару медсестёр — стоят спиной ко мне, что-то обсуждают, хихикают.
Сворачиваю к лестнице, спускаюсь вниз. Толкаю дверь с надписью «Пожарный выход». Вокруг бетонные стены, запах сырости и хлорки. Иду по служебному коридору.
Не клиника, а какие-то лабиринты. Вообще не знаю, куда забрёл, но продолжаю идти, потому что упрямый баран.
Вижу дверь с табличкой «Только для персонала». Толкаю — не заперто. Похоже, мне везёт.
Ещё один узкий коридор. Тусклый свет под потолком, пахнет едой — что-то жареное, лук.
Поворот. Ещё один. Запасной выход.
Наконец оказываюсь на улице. Тут свежо, очень приятно после душной палаты.
Обхожу здание слева. Парковка. Машины. Люди... Вижу их сразу.
Ева идёт рядом с Филиппом. Он что-то говорит, улыбается. Его рука касается её локтя — лёгкое прикосновение, но я вижу, как его пальцы чуть сжимают ткань пальто. Она не отстраняется.
Это бесит.
Останавливаюсь за углом здания и смотрю на них.
Они идут к чёрному Мерседесу. Филипп открывает дверь, Ева садится. Он — за руль. Машина трогается.
Ловлю первое попавшееся такси — жёлтую Шкоду. Сажусь на заднее сиденье. На зеркале заднего вида болтается брелок — миниатюрная хоккейная клюшка с логотипом «Легиона». Ещё одна висит на солнцезащитном козырьке.
— Следуй за тем Мерседесом, — говорю водителю.
Он оборачивается. Молодой парень, лет двадцать пять. Смотрит на меня внимательно, слишком внимательно. Глаза сужаются.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Продолжает смотреть. Переводит взгляд на зеркало, потом снова на меня. Щурится.
— Блин... Вы... это...
Твою ж мать, не до этого сейчас!
— Вы ж Сафин! Амир Сафин, капитан «Легиона»! — восторженно орёт парень.
Киваю коротко.
— Да.
— Ёпрст! — он хлопает себя по лбу. — Я на всех Ваших матчах! Ну то есть не на всех, но почти! Вы красава, мужик! Тот гол в овертайме против «Металлурга» — я орал так, что соседи стучали!
— Спасибо.
— А Вы реально в больничку попали? — кивает на здание клиники.
— Долгая история. Поехали, а?
— А! Да-да! — трогается резко. — Извините. Просто я прифигел малость.
Мерседес уже почти скрылся за поворотом. Парень жмёт на газ, догоняет.
— Так это чё — слежка, что ли? — спрашивает, не отрывая глаз от дороги, но бросив на меня взгляд через зеркало.
— Типа того.
— Ничё себе... Как в кино. А это секретно? Или можно... ну, друзьям рассказать?
— Лучше не надо.
— Понял-понял. Секретно, значит, — кивает он. А в голосе — еле сдерживаемый восторг. — Слушайте, а можно потом селфи? Ну когда закончите слежку.
Усмехаюсь.
— Посмотрим.
Мерседес впереди не ускоряется. Парень то и дело поглядывает в зеркало — то на дорогу, то на меня. На губах — улыбка, как у ребёнка в магазине игрушек.
— Знаете, я Вас уже видел вживую, — говорит вдруг. — Года два назад. На автограф-сессии в ТЦ «Континент». Вы расписались на майке моего племянника. Он до сих пор в ней спит.
— Приятно слышать.
— Он Вас боготворит. Говорит: вырасту — буду как Сафин. Я ему: учись, пацан, учись. Но он только о хоккее...
Мерседес притормаживает и сворачивает направо.
— Не потеряй его, — говорю я.
— Не, не. Всё под контролем, — парень наконец-то сосредотачивается на дороге.
Ещё два поворота — и мерин останавливается у ресторана «Маяк».
— Притормози, не подъезжай пока, — говорю водиле.
Он встаёт рядом с автобусной остановкой.
— Дорогое место, — констатирует парень. — Я тут один раз был. С девушкой. На годовщину. Счёт такой выставили, что я неделю потом на одних дошираках...
Филипп выходит, обходит машину, открывает дверь Еве.
— Ждём пять минут, потом подъедешь ко входу, — говорю я.
— Есть, командир! — парень явно кайфует от происходящего.
Смотрю, как они поднимаются по ступенькам. Филипп кладёт руку ей на спину. Она не отстраняется.
Сжимаю кулаки. Снова странная волна по телу. Чувствую давление в груди. То ли сердце стало вдруг так навязчиво, то ли...
Хрен знает, что это такое.
Игнорирую. Дышу глубоко.
— Всё, подъезжай.
Парень газует, и мы подъезжаем к дверям ресторана.
— Слушайте, а... — начинает он неуверенно. — Можно всё-таки селфи? Быстро, обещаю.
Достаю бумажник. Протягиваю пятак.
— На. И забудь, что видел меня.
Он смотрит на купюру. Потом на меня. Качает головой.
— Не. Не надо. Я не за этим. Просто... удачи Вам. За кем бы Вы ни следили, — ухмыляется. — Хотя я догадываюсь. Красивая девушка... Все проблемы из-за красивых.
Философ, блин!
Усмехаюсь. Оставив купюру на сиденье, выхожу из машины. Заглядываю в окно.
— Как тебя зовут?
— Лёха.
— Спасибо, Лёха. Напиши мне на почту, проведу тебя на фотосессию «Легиона». После финала.
Его лицо светится.
— Серьёзно?!
— Да
— Ё-моё... Спасибо, мужик! Спасибо огромное!
Хлопаю по крыше машины. Он уезжает, просигналив на прощание.
Поднимаюсь по ступенькам. Портье смотрит на меня оценивающе — джинсы, рубашка, без пиджака. Толкаю дверь. Внутри тепло. Пахнет специями, вином, деревом.
Все запахи почему-то раздражают сейчас. Тряска в организме усиливается, но я упорно иду вперёд.
Вижу их за столом в дальнем углу. Ева сидит лицом ко мне, Филипп — спиной. Он что-то говорит, жестикулируя. Иду прямо к ним. Официант пытается перехватить:
— Добрый вечер. У Вас бронь?
— Нет. Я к друзьям.
Киваю в сторону их столика. Официант смотрит туда, потом на меня. Пожимает плечами.
— Хорошо.
Подхожу.
Ева поднимает глаза — и замирает. Её лицо резко бледнеет.
— Привет, — говорю, улыбаясь. — Не возражаете, если присоединюсь?
И, конечно, сразу сажусь, потому что возражений я не приму.
Десять лет назад
— Дай мне позаботиться о тебе, — шепчу я.
Ева под моими руками — тёплая, дрожащая. Волосы рассыпаны по подушке. Дышит часто, неровно.
Целую внутреннюю сторону её бедра. Медленно. Чувствую, как она напрягается.
— Амир... — голос надломленный.
— Тише. Расслабься.
В полумраке её глаза огромные, испуганные.
— Доверься мне, — уговариваю мягко. — Просто доверься.
В кармане — презервативы. Я заряжён так, что одной упаковки вряд ли хватит. Дорвался, вашу мать!
Её пальцы сжимают простыню, и даже это зрелище скручивает меня от болезненного давления в паху.
Спускаюсь ниже. Целую её там — аккуратно, осторожно пробуя на вкус. Она вздрагивает и резко выдыхает.
— Всё хорошо? — спрашиваю.
— Да...
Продолжаю. Язык скользит медленно, изучая. Её вкус, её запах — всё сводит с ума. Руки держат её бёдра, не давая отстраниться. Она выгибается и тихо стонет. И этот негромкий звук проходит сквозь меня, оседая где-то глубоко, в нервных узлах.
— Амир... Ах...
Усиливаю нажим. Добавляю пальцы. Один, осторожно. Она сжимает его. Двигаю пальцем медленно, ритмично. Язык не останавливается.
Её дыхание сбивается. Руки вцепляются в мои волосы — тянут, но не отталкивают.
Её тело дрожит от подступающего оргазма. Моё — от желания обладать немедленно.
Не выдерживаю. Она готова, я тоже. Раскатив презерватив, устраиваюсь между её ног и вдавливаюсь.
— Ох... — она шокированно распахивает глаза.
Впиваюсь в её сладкий рот и тут же врываюсь в неё.
Она не девственница, нет. Но там чертовски узко.
Горячо, влажно, узко.
Кажется, я в раю.
Целую её шею. Она запрокидывает голову, подставляясь. Руки скользят по моей спине — ощупывают, изучают.
— Как ты? — спрашиваю хрипло.
— Хорошо...
Немного ускоряюсь. Она вздрагивает, стонет тихо.
— Вот так... — шепчу ей в ухо. — Чувствуешь?
— Да...
— Обхвати меня ногами.
Она слушается. Ноги обвиваются вокруг моей талии. Угол меняется — вхожу глубже.
— О Господи... — её голос дрожит.
— Хорошо?
— Очень...
Теряю ритм. Двигаюсь быстрее, жёстче. Она не жалуется — наоборот, тянется навстречу, впивается ногтями в мою спину.
— Амир...
— Давай, малыш...
Чувствую, как её взрывает. Сжимается вокруг меня, стонет, кричит... И я срываюсь следом, выдыхая её имя...
— Я... люблю тебя, — говорит она тихо-тихо.