Глава 18. Подруга детства

Амир

Наши дни

Ева медленно разворачивается ко мне. На лице — смесь гордости и смущения.

А я поражён, конечно. Гуля, значит...

— Почему сразу в честь? — вскидывает подбородок Волжанская.

Смотрю на неё скептически. Развожу руками.

— Ну вот как-то показалось.

— Ты ошибся. Пей свой кофе, Амир.

Она садится за стол, берёт чашку. Ясно, разговоров о моей матери и кошке не будет.

Да пофиг вообще. Я жду вердикта от врача. Что со мной было в ресторане? Понятно, что паническая атака. Но откуда и почему сейчас?

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Ева, глядя мне в глаза.

— Здоров как бык, — говорю честно. — Не понимаю, почему разваливался ещё час назад.

Она задумчиво стучит ноготками по столу и теперь смотрит будто бы сквозь меня.

— Паническая атака — это резкий выброс адреналина, если говорить простыми словами. Вещь вообще сложно объяснимая, Амир... Да даже не так. Объяснить можно, а вот найти причину...

— В смысле? — слегка охреневаю. — То есть ты не скажешь мне, как лечить эту хрень?

— Скажу. После тщательного обследования.

Устало поднимаю глаза к потолку.

— Опять обследования...

— А что ты хотел? — Ева начинает злиться. — Это может быть банальная неврология. Тебя где-то защемило. Накопленный годами стресс ударил по организму. Организм ответил. А вообще, паническая атака всегда из головы, Амир. Ты сам её спровоцировал.

— Сам? Охренеть. А как?

— Я пока не знаю.

— И чтобы это выяснить, я должен пропустить финал, да?

О да, я тоже закипаю. Меня бесит мой организм и его реакции. Бесит, что тело подводит именно сейчас.

— Во-первых, угомонись! — она повышает голос. — Тебе нельзя нервничать.

— С тобой это невозможно.

— Тогда ты зря не вернулся в клинику.

— А ты зря меня пригласила к себе.

— Я пригласила, потому что ты упёрся как баран!

— А ты давишь как танк!

— Я пытаюсь тебе помочь!

— Тогда помоги! Скажи, что я могу играть!

Она вскакивает. Чашка звякает о стол. Глаза горят. Я тоже вскакиваю. Стоим друг напротив друга. Тяжело дышим.

— Хватит, — она вдруг отступает.

Её лицо снова каменеет. Врач вернулся.

— Тебе нужно отдохнуть. Сейчас.

— Я не устал.

— Твой организм говорит обратное.

Разворачивается и выходит из кухни. Иду за ней. Пройдя через узкую прихожую, попадаю в... гостиную. Ева тут. Достаёт из шкафа подушку, одеяло. Суёт мне в руки.

— Располагайся, — кивает на диван.

Я не успеваю ничего сказать, а она уже уходит. Походу, в спальню. Дверь закрывается. Стою с подушкой и одеялом в руках и смотрю на закрытую дверь.

Вот и поговорили.

Опускаюсь на диван, осматриваюсь. Гостиная тоже уютная. В светлых тонах, чистенько, минимум мебели. Совсем не сталинка её бабушки, заставленная раритетной мебелью.

Ева обожала весь этот раритет.

Вновь смотрю на дверь спальни.

Ну ты же выйдешь, да? Комнаты-то смежные. Тебе даже в ванную придётся идти через меня.

Чувствую движение возле ног. Кошка. Сначала обходит комнату по кругу, потом садится в центре ковра. Прямо напротив меня. Смотрит с презрением. Хвост обёрнут вокруг лап, морда надменная.

Хмыкаю. Зверюга, блин.

— И правда похожа...

Десять лет назад

Держу Еву за руку, большим пальцем поглаживая тыльную сторону ладони. Хочу успокоить, утешить...

Моя мать всегда была немного эгоцентрична. Но чтобы настолько...

И откуда взялась аллергия на мёд? Вот как-то не припомню, чтобы она вообще была.

— Какой сюрприз, мам?

— Пей чай, Амир. Сюрприз придёт с минуты на минуту.

Даже придёт? Интересно...

Ловлю взгляд Евы. Она совершенно точно хочет уйти отсюда, но продолжает сидеть и вежливо улыбаться Гульнаре Сафиной. Вот за это я обожаю эту девушку. За её терпеливость. За умение воспринимать людей такими, какие они есть.

И за любовь ко мне.

Едва в квартире раздаётся звонок домофона, Карим несётся открывать. Распахивая дверь, мой братец во всё горло верещит:

— Данияра! Данияра приехала!

Да ладно?

Ошалело смотрю на мать. Она улыбается и медленно кивает. Мол, да, Данияра тут.

Да быть не может!

Поднимаюсь с дивана, иду встречать. Данияра впархивает в квартиру, и Карим тут же повисает на ней.

Мой брат видел её последний раз, когда ему был год от роду. Потом семья Данияры улетела в Америку. Выходит, вернулась?

Она зацеловывает щёки Карима, отдаёт ему какой-то пакет, и пацан убегает. Наконец моя подруга детства обращает взгляд на меня.

Статная стала, элегантная... Я помню её другой.

Данияра взвизгивает:

— АМИР! БОЖЕ МОЙ! АМИР!

Бросается ко мне. Подхватываю её как пушинку, кружу. Худая как щепка, ничего не весит. Совсем истощала в этом модельном, блин, бизнесе.

— Ну дай посмотреть на тебя!

Ставлю её на пол, отступаю на шаг. Данияра крутится, демонстрируя себя. Длинные чёрные волосы, острые скулы, огромные глаза. Модель. Настоящая.

— Нравлюсь? — смеётся она.

— Красотка, — киваю честно. — Америка тебе на пользу пошла.

— Америка осталась позади, Амир. Я теперь здесь. Контракт со STELLAR Models на три года. Представляешь?

— Серьёзно? А родители?

— В Лос-Анджелесе. Папа там агентство открыл, не бросит уже. Но я скучала по Москве. По всем вам.

Она снова обнимает меня. Крепко, долго.

Чувствую взгляд Евы. Оборачиваюсь. Моя невеста сидит на диване, руки сложены на коленях. Лицо спокойное, но я вижу — ей неловко.

— Данияра, — мягко отстраняюсь. — Познакомься. Это Ева, моя невеста.

Данияра замирает. Смотрит на Еву, потом на мою мать.

— Невеста? — переспрашивает, медленно возвращая взгляд ко мне.

— Да.

Что-то мелькает в её глазах. Что-то, чего я не могу прочитать. Но уже через секунду она улыбается. Широко, ярко.

— Ева! Как чудесно! — идёт к дивану, садится рядом. — Амир, это так... неожиданно.

Данияра берёт Еву за руки. Разглядывает её в упор.

— Красивая, — выносит вердикт. — Повезло тебе, Сафин.

— Знаю, — отвечаю спокойно.

Сажусь рядом с Евой. Обнимаю её за плечи и притягиваю к себе.

Моя.

Данияра смотрит на нас. Улыбка всё ещё на месте, но глаза... С её взглядом явно что-то не то.