Глава 19. Кольцо

Ева

Десять лет назад

Едем молча. Вернее, молчу я. Амир говорит без умолку.

— А помнишь, я рассказывал про крышу? Ну, когда мы в детстве лазили на девятиэтажку? Так вот, это Данияра меня туда затащила. Мне было восемь, ей семь. Она вообще бесстрашная была. Мальчишки во дворе её боялись.

Киваю.

— И ещё она меня плавать научила. Представляешь? Не отец, не тренер — Данияра. Мы на даче были, она просто столкнула меня с мостика и заорала: «Греби, дурак, греби!»

— Мило, — выдавливаю тихо.

Амир смеётся. Глаза блестят. Он говорит о ней с таким... восхищением.

Сжимаю пальцы в кулаки. Это просто подруга детства. Просто подруга. Он сам так сказал.

Но то, как она на него смотрела...

— Отвези меня домой, — говорю вдруг.

Амир осекается.

— Что? Но я думал... Блин, нет. У меня были планы на вечер.

— Какие планы?

— Сюрприз, — улыбается, демонстрируя ямочку на правой щеке.

Но даже эта потрясающая ямочка меня сейчас не проймёт. Потому что многовато сюрпризов для одного дня.

— Амир, я очень устала, — смотрю на него жалобно.

Он хмурится.

— Ева... Ну пожалуйста, останься у меня сегодня... Пожалуйста!

И даже его «пожалуйста» не заставляет меня передумать.

— Я редко бываю дома. Редко вижу Даню. Бабушка скучает.

— Ева...

— Пожалуйста, Амир! Я хочу домой.

Потому что... мне надо подумать.

Он замолкает. Смотрит на дорогу. Желваки на скулах перекатываются.

— Ладно, — говорит наконец. — Домой так домой.

Остаток пути молчим оба. Остановившись у подъезда, он целует меня. Коротко, сухо.

— Спокойной ночи, — лепечу я.

— Спокойной, — роняет Амир.

Выхожу из машины и сразу захожу в дом. Поднимаюсь по ступенькам так долго, словно к ногам привязали кирпичи. И огромный кирпич тащу в груди.

В квартире тихо, свет нигде не горит. Бабушка уже спит, скорее всего. За дверью Даниной комнаты приглушённо играет музыка.

Не захожу к нему, иду сразу к себе. Падаю на кровать прямо в одежде и закрываю глаза.

Данияра... Красивая, статная, успешная. Модель. Контракт со STELLAR Models. Родители в Лос-Анджелесе. А я кто? Студентка третьего курса, сирота. Живу с бабушкой и братом.

Слова Гульнары Рафаэловны звучат в голове набатом.

«Что ты можешь ему дать?»

Ничего. Ничего, кроме любви. А любовь, как она сказала, не платит по счетам.

Дверь в комнату вдруг распахивается. Вскакиваю с кровати.

Амир стоит в дверном проёме. В глазах горит что-то непонятное. Решительность?

— Как ты вошёл?! — ошеломлённо моргаю.

— Даня впустил... Ты сломала мне все планы, Волжанская, — он делает шаг вперёд. — Я хотел ресторан. Свечи, музыканта с виолончелью. Всё как полагается.

— О чём ты...

— Но ты же упрямая. Ты же устала. Ты же домой захотела.

Он останавливается в полушаге и смотрит на меня сверху вниз. Глаза серьёзные, тёмные. И вдруг опускается на одно колено.

— Ты... чего? — выдыхаю взволнованно.

А Амир раскрывает ладонь, на которой лежит кольцо. Тонкий золотой ободок, небольшой бриллиант посередине. Простое, изящное... идеальное.

— Ева Волжанская, — говорит он хрипло, — выходи за меня.

Наши дни

Лежу на кровати, пялясь на дверь. Мне хочется выйти и элементарно принять душ после работы. Но... страшно.

Очень странное чувство — бояться своего бывшего в своей квартире.

Но я боюсь не Амира. Я боюсь себя рядом с ним.

Потому что рядом с ним моё тело ведёт себя странно. Мне хочется к нему прикоснуться. Не как к пациенту — как к мужчине.

Подождав ещё немного, всё же беру халат и выскальзываю из спальни.

Амира нет в гостиной, диван пустой. Одеяло смято, а на подушке спит Гуля, свернувшись клубком.

Где он?

Слышу шум воды из ванной.

Ах да. Ванная.

Разворачиваюсь, чтобы вернуться в спальню, и в этот момент дверь ванной открывается, и выходит Амир. С полотенцем на бёдрах. Только в одном полотенце...

Замираю, прижав к груди халат.

Капли воды стекают по его плечам. По груди, по рельефным кубикам пресса. Влажная кожа блестит в свете лампы из коридора.

Он изменился за десять лет. Стал шире, мощнее. Мышцы — литые, чёткие. Татуировки... Очень много татуировок, которых раньше не было.

Полотенце сидит низко. Очень низко. Видна линия бёдер, тёмная дорожка волос, уходящая вниз...

— Ева?

Вздрагиваю. Поднимаю взгляд. Он смотрит на меня. Губы изогнуты в усмешке.

— Ты что-то хотела? — спрашивает хрипло.

Мои щёки вспыхивают.

— Я... в ванную... хотела...

— Свободно, — он отступает в сторону, пропуская меня. — Вся твоя.

Проходя мимо него, чувствую жар его тела. Дверь закрыть не успеваю, он придерживает её за ручку. Сглатываю и медленно оборачиваюсь. Халат всё ещё прижат к груди как щит.

— Ты что-то хотел? — пытаюсь изобразить такую же усмешку, как была у него секунды две назад.

Но Амир больше не улыбается, и у меня тоже не выходит.

— Хотел, — подходит ближе, и я отступаю вглубь ванной. — Хотел спросить, зачем про мужа обманула.

Вопрос, к которому я была готова. Поэтому спокойно отвечаю:

— Я всем своим пациентам говорю, что замужем. Мужчинам, имею в виду. Чтобы лишних подкатов не было.

— Мм... оригинально, — говорит Амир. — Часто подкатывают?

— Бывает.

Мне кажется, или он действительно подходит ещё ближе?

В моей тесной ванной уже просто нет места, чтобы элементарно развернуться и не врезаться в него.

— Ещё что-то?

Стараюсь смотреть ему в глаза, а не на грудные мышцы и капли воды на них.

— Да, — отзывается хрипло. — У меня будет вопрос к доктору Волжанской сейчас.

Оо, это я могу. Пусть спрашивает.

— Слушаю.

— Скажите, доктор, учитывая все мои диагнозы, мне можно заниматься сексом?