Глава 20. Это просто секс

Амин

Вижу, как её щёки розовеют и как вспыхивает взгляд.

— Интересный вопрос...

А вот голос звучит ровно, спокойно. Врач опять включился.

— Во время секса вырабатываются окситоцин и эндорфины — они снижают стресс. Но также выбрасывается адреналин и кортизол. При твоей нестабильности это рулетка. Может расслабить, а может спровоцировать новый приступ.

Склоняю голову набок. Смотрю на неё пристально.

Выключай уже железную леди, Волжанская. Покажи мне Еву. Мою Еву.

— М-м, — мурлычу в ответ. — Ты так эротично про гормоны рассказываешь, доктор. Скажи ещё что-нибудь.

Ева закатывает глаза. Но продолжает:

— Пожалуйста. Сразу после оргазма у мужчин происходит мощный выброс пролактина. Он снижает тревожность, расслабляет и вызывает сонливость. Теоретически — тебе бы это помогло.

— Теоретически? — приподнимаю брови.

Сказать, что у меня стоит — ничего не сказать. Не пора ли переходить от теории к практике?

— Но чтобы до него дойти, нужен адреналин, — говорит она с деловым видом и, кажется, с издёвкой. — А он тебе сейчас противопоказан.

— Ну... Я готов рискнуть.

Кладу ладони ей на бёдра и притягиваю к себе. Она бьёт меня по рукам. Резко, больно.

— Ты это про нас, что ли? — вспыхивает. — Нет. Не в этой жизни, Сафин! Давай-ка выходи. Давай-давай!

Выталкивает из ванной и захлопывает дверь перед моим носом.

Твою-то мать!

Смотрю на закрытую дверь. Слышно, как щёлкает замок. Потом — шум воды.

Не ухожу. Прислоняюсь плечом к стене и жду.

В голове — хаос. Мысли скачут, путаются.

Какого чёрта меня так торкает от Волжанской? Всё ещё. После всего. После десяти лет.

У меня были женщины. Много. Красивые, умные, податливые. Модели, актрисы, журналистки. Любая по щелчку пальцев. Но никогда ничего серьёзного, никаких колец, никаких браков. Я словно сам себе выставил барьер, боясь, что меня снова кинут. Ни к кому не привязывался, и вообще нормально мне было. А эта...

Ева утягивает меня в прошлое. Туда, где я хотел любить, а не просто трахаться. И я схожу с ума...

Вода выключается. Стучу в дверь.

— Тогда скажи мне не как врач, Ева, — говорю требовательно. — Ты всё ещё хочешь меня? Несмотря на наше прошлое, несмотря на десять лет порознь... Ты же хочешь, я знаю.

Она не отвечает. Я бешусь.

Спасибо, доктор, так ты меня точно залечишь до смерти.

Дверь вдруг резко распахивается. Ева стоит передо мной. Халат запахнут, на талии — наспех завязанный пояс. Мокрые волосы убраны назад, на скулах — румянец. А глаза горят яростью.

— Ты считаешь, что на тебе мир клином сошёлся? — чеканит она. — Я десять лет про тебя не вспоминала, Сафин.

Враньё.

Вижу это в её глазах. В том, как бьётся жилка на шее. В том, как сжимаются её пальцы на поясе халата.

Хватаю её за руку, вытягиваю из ванной и прижимаю спиной к стене. Она вскидывает подбородок. Не вырывается, не кричит. Просто смотрит.

Упираюсь ладонями в стену по обе стороны от её головы. Наклоняюсь. Близко. Так близко, что чувствую её дыхание на своих губах. Веду носом по её скуле. Медленно. От виска к уголку рта. С шумом втягивая в себя её аромат.

— Ты пахнешь всё так же, Ева, — шепчу ей в ухо. — Как желанное лакомство.

Чувствую, как она вздрагивает. Как напрягается всё её тело.

— Амир...

Её ладони упираются мне в грудь. Не отталкивают — просто лежат.

— Не надо.

Отстраняюсь. Смотрю ей в глаза. Пристально. Долго.

Не давлю. Не целую. Не двигаюсь. Просто смотрю.

Она не отводит взгляда.

Атмосфера накаляется. Пульс долбит в ушах.

Вижу, как что-то внутри неё ломается. Как гаснет ярость. Как расширяются зрачки. Как приоткрываются губы.

— Чёрт... — выдыхает она. — Чёрт, Саф...

Ловлю её губы, не давая договорить.

Она отвечает.

Жадно, отчаянно, зло. Кусая мою нижнюю губу. Впивается пальцами в плечи и тянет на себя.

Целую её так, будто хочу выпить до дна. Языком провожу по её губам, толкаюсь внутрь. Она стонет мне в рот, и этот звук бьёт прямо в пах.

Дёргаю пояс её халата. Узел поддаётся легко. Халат распахивается, соскальзывает с плеч, падает на пол. Под ним — ничего.

Отстраняюсь на секунду, веду взглядом вниз.

Она не прикрывается. Стоит передо мной — обнажённая, гордая и невозможно красивая. Грудь вздымается от частого дыхания. Соски твёрдые. Живот плоский, бёдра округлые.

Рычу от нетерпения, избавляясь от полотенца.

— Десять лет, Волжанская... Десять грёбаных лет.

Подхватываю её под бёдра. Поднимаю. Вжимаю в стену. Она обхватывает меня ногами, скрещивает лодыжки на пояснице.

Чувствую её всю. Горячую, гладкую, влажную.

— Амир, — выдыхает она. — Амир...

— Скажи ещё раз.

— Амир...

Целую её шею. Ключицы. Спускаюсь ниже. Беру губами сосок и втягиваю в рот. Она выгибается, запрокинув голову, бьётся затылком о стену.

Перехватываю её удобнее. Одной рукой держу под бёдрами, второй направляю себя. Вхожу в неё одним движением. Резко, глубоко, до упора.

Она кричит. Я рычу.

Тесная. Горячая. Идеальная.

Замираю на секунду. Даю ей привыкнуть. Даю себе время, чтобы не кончить прямо сейчас, как нетерпеливый подросток.

— Смотри на меня, — приказываю я.

Она открывает глаза. Шальные, мокрые от выступивших слёз.

— Больно? — спрашиваю внезапно охрипшим голосом.

— Нет, — качает головой. — Двигайся. Двигайся, Амир.

И я начинаю двигаться.

Медленно сначала. Выхожу почти полностью — и вхожу снова. Глубоко. До конца. Чувствуя каждый её вздох, каждое сокращение.

Она стонет. Цепляется за меня. Ногти впиваются в спину, в плечи.

— Быстрее, — шепчет она. — Пожалуйста, быстрее...

Ускоряюсь. Вбиваюсь в неё жёстко, ритмично.

Она царапает мне спину. Кусает плечо, чтобы заглушить крик. Сжимается вокруг меня так, что темнеет в глазах.

— Не вспоминала, значит? — рычу ей в ухо. — Десять лет?

— Заткнись...

— Врёшь, Волжанская.

— Заткнись, Сафин...

Меняю угол. Вхожу глубже.

Ева вскрикивает. Выгибается.

— Вот так, — шепчу я. — Вот так, детка. Давай.

Ещё толчок. Ещё. Ещё.

Она кончает. Сжимается вокруг меня, содрогаясь всем телом. Кричит моё имя — громко, не сдерживаясь.

Догоняю её через несколько секунд. Мир сужается до точки и взрывается. Всё меркнет на секунду.

Вжимаю её в стену. Держу крепко, пока волна не отпускает. Хриплю ей в шею что-то бессвязное.

Стоим, тяжело дыша. Она всё ещё обхватывает меня ногами. Я всё ещё внутри неё.

Не хочу выходить. Не хочу отпускать.

Прижимаюсь лбом к её лбу. Чувствую, как бешено колотится её сердце. И моё тоже долбит на сверхчастотах.

— Врёшь, — повторяю шёпотом. — Ты помнишь всё. Как и я.

Она закрывает глаза, потом открывает.

— Это просто секс, Амир...