Глава 3

1926 год, апреля 11, Москва

Снятие Зофа произошло на следующий день после заседания военно-морской комиссии. Сталин вполне удовлетворился объяснениям Фрунзе и пошел ему навстречу. Что спровоцировало настоящую панику среди «героев гражданской войны». Ведь Фрунзе еще с декабря 1925 года постоянно подчеркивал важность образования и компетентности. А у них с этим делом в основном все обстояло печально. Поэтому снятие Зофа самым прозрачным образом намекнуло им о предстоящих ротациях, если не чистках. В ходе которых, скорее всего, они потеряют если не все, то очень многое.

И они начали действовать.

Михаил Васильевич согласовывал свои действия со Сталиным. Причем делал это не скрываясь. Из-за чего его за эти месяцы после болезни стали воспринимать как человека Иосифа Виссарионовича. Чем Троцкий с Зиновьевым и воспользовались. Собрали заседание Политбюро, где предъявили членам партийной верхушки массу писем и записок, говорящих о том, что Фрунзе сгущает краски. Что все не так плохо. И что РККА – это сила! Причем сила немалая. Ну и так далее. «Баллон» там на него покатили со всей революционной страстью и мастерством.

– Товарищи, – произнес нарком, когда его оппоненты завершили выступление. – Вопрос выходит спорный. Значительная часть за, не меньшая часть против. Разойтись в рамках дискуссии, я не вижу возможности. Поэтому предлагаю обратиться к универсальному арбитру. Ведь практика – вот главный критерий истины.

От этих слов присутствующий на расширенном заседании Политбюро начальствующий состав РККА поморщился. Еще свежи были стрельбища, после которых у них все болело.

– И как вы собираетесь проверить правоту? – поинтересовался Сталин.

– Провести экстренные маневры силами Московского военного округа, который считается самым боеспособным.

– Маневры? – чуть хриплым голосом переспросил Ворошилов.

– Представим, что нам пришла телеграмма. Вот только что. Будто бы польские милитаристы, поддержанные французским и английским капиталом, внезапно ударили по нам. Прорвали наши заслоны в западных военных округах. И теперь их ударные кулаки движутся к Москве. Помните, как товарищ Тухачевский перебрасывал силы дивизии на грузовых авто? Вот примерно так же и действует противник. Отчего и выходит у него передвигаться очень быстро. Связь на местах, в результате диверсий, была парализована, и мы только сейчас узнали об этом. Так что войскам Московского военного округа требуется подняться по тревоге и форсированным маршем выступить на запад. Где занять оборонительные рубежи, дабы дать нам возможность провести мобилизацию военнообязанных в Московском военном округе. Разумеется, мобилизовать мы никого не будем. Просто проверим состояние войск округа в этой небольшой прогулке. Как вам сценарий?

Тишина.

Едва заметно улыбался только Брусилов. Причем также, как и тогда – во время предложения «пострелять». Скорее даже более злорадно. Так как в этом шоу он лично принимать никакого участия не должен был.

– Боевую подготовку она нам не покажет. Это да. Но общую выучку командиров и состояние личного состава – вполне. Тем более, что на войне большую часть времени войска проводят на марше. Прошу проголосовать. Кто за?

– А давайте проверим, – первым произнес Томский. Ему это шоу показалось не только забавным, но и разумным. В конце концов лучше иметь какие-то реальные показатели, чем голословно спорить о чем-то.

Потихоньку поднимали руку и остальные члены Политбюро ЦК.

Даже Троцкий, который прекрасно понимал исход такого маневра. Но этот результат бил по Ворошилову – ставленнику Сталина. Что было ему крайне выгодно. Если уж с поста начальника столичного военного округа убрали его человека, то и задвинуть человека Иосифа Виссарионовича было хлебом. Пусть лучше это место займет кто-то нейтральный.

Последним поднял руку сам Сталин.

Иллюзий он не пытал. И подставлять Ворошилова не хотел. Но игра закручивалась большая. И какими-то фигурами в ней нужно было жертвовать. Тем более, что ничего глобально страшного для Клима это не несло. Ну снимут. Подумаешь? В конце концов его всегда можно было оставить в этом округе комиссаром.

– Решение принято. Климент Ефремович. Общую диспозицию вы слышали. Московский военный округ должен быть немедленно поднят по тревоге и…

Дальше Фрунзе поставил Ворошилову достаточно четкие и не требующие разночтений задачи. Выдвинуться такими-то силами туда-то, занять там-то оборону. Развернуться при этом в два эшелона для купирования прорывов первой линии. Причем не устно отдал это все озвучил, а здесь же оформив ему письменный приказ в присутствии Политбюро. Благо, что это было несложно.

– Действуйте. – подвел итог нарком.

– Слушаюсь, – сиплым голосом тихо ответил начальник Московского военного округа.

И началось.

Точнее начался.

Сказочный бардак…

– А мне все это нравится, – сказал Яков Слащев, пыхнув папиросой. Он мечтал командовать действующими частями после возвращения в Советскую Россию из эмиграции. Но ему доверяли только командирские курсы «Выстрел».

– Нравится? Вот это все? – удивился Владимир Триандафилов, начальник оперативного отдела Штаба РККА. – Это же бардак!

– Бардак, – согласился Яков. – Но вы же слышали возражения, что прозвучали на Политбюро. Вздор же. Представляю, каково им будет вот так с размаху сесть в лужу.

– Я соглашусь с Яшей, – произнес Александр Андреевич Свечин. – Помните, как Михаил Васильевич решил вопрос с патроном? Отправил генералов пострелять. Возражений, кстати, даже сегодня на эту тему не прозвучало. Пятьсот выстрелов из винтовки – это серьезное испытание. Повторять его никто не захотел.

– Думаете, что это тоже самое?

– Очень на то похоже.

– Сейчас он их растрясет, – смешливо фыркнул Яков. – Они и притихнут. Прием-то простой, но действенный. Это им не на митинге выступать.

– А если у Клима все получится? – осторожно поинтересовался Триандафилов.

– Ты верно шутишь?

– Вы считаете, что Климент Ефремович не справится? – спросил тихо подошедший к этой троице Каменев, занимавший в это время пост начальника Штаба РККА[29]. Благо, что они болтали-курили на ступеньках здания где это заведение и размещалось в Москве.

– Могу биться об заклад, – улыбнулся Слащев.

– Я бы не был так категоричен, – заметил Свечин. – Но надежды мало. Люди расслабились. И Климент он самородок, но слабо ограненный. Действует больше по наитию, по чутью. Может и справиться. Но зная Михаила Васильевича, он бы не стал затевать такую игру, если бы не был уверен в ее успехе.

Каменев едва заметно усмехнулся в усы.

У него были старые «обиды» еще со времен Советско-Польской войны, связанные с деятельностью Иосифа Виссарионовича. Из-за чего политический крах Ворошилова его в какой-то мере радовала.

В какой-то мере…

Сергей Сергеевич звезд с неба не хватал в плане талантов. Но он крепким, честным служакой с хорошим образованием и трезвым мышлением. А главное – острым чувством конъюнктуры.

Родился в дворянской семье военного инженера. Закончил сначала Киевский кадетский корпус, а потом Александровское военное училище в Москве. Ну и, наконец, Николаевскую военную академию Генерального штаба. Причем академию и училище по первому разряду. Из-за чего мог похвастаться полноценным, блестящим военным образованием. Что было особенно ценно в 1920-е годы.

И, несмотря на это, в апреле 1918 года он добровольно вступил в РККА. И служил в ее рядах также беспорочно, как и ранее царю да временному правительству. Карьеру в РККА Сергей Сергеевич сделал благодаря Троцкому, который был в те годы «на коне». Потом же, когда ветер переменился, высказывал лояльность Сталину. В оригинальной истории. А здесь он как раз и определялся – к кому перейти под крыло дальше, наблюдая как лихо закручивается политическая борьба.

Опытный служака.

Вот и сейчас – он чуял ветер перемен. Только не мог понять откуда и куда он дует. Поэтому не спешил с выводами и высказываниями. Хотя хотелось. Очень хотелось.

И тут из-за поворота выехало пять автомобилей Studebaker Light Six оливкового цвета с выведенной на их бортах по трафарету белой надписью: «РККА». Они быстро подкатили. И из второй вышел Фрунзе, который быстрым шагом направился к этой тихо болтавшей четверке.

– Вы то мне и нужны, – с ходу заявил он.

– Михаил Васильевич, а вы разве не станете наблюдать за выдвижением и оперативным развертыванием войск? – осторожно спросил Каменев.

– Зачем? Дня через два выеду на позиции. Осмотрю их с комиссией. Констатирую катастрофу. А так… – махнул он рукой, – зачем на это время тратить?

– Вы так уверены, в том, что Климент Ефремович не справится?

– Ситуация настолько плачевна, что тут бы даже сам Суворов опростоволосился. Знаете, вся эта история в известной степени напоминает одну смешную историю. Как-то на упражнениях по сборке-разборке оружия солдатик спросил у командира: «А почему винтовку можно разобрать и собрать, а человека нельзя?» Тот подумал немного и произнес: «Вот представь, что после отбоя ты себя разобрал и лег спать. А тут – раз и боевая тревога. Ты вскочил. Стал поспешно собирать тело, но впопыхах прикрутил вместо головы – жопу. И что же получается? Головной убор не налезает. Гимнастерка не застегивается. А потом все кричат «ура!» идя в атаку, а ты что?»

Слушатели посмеялись.

Такой истории они еще не слышали, что и не удивительно, ибо родилась она сильно позже. Фрунзе же продолжил.

– Вот так и наша армия. Ее собрали второпях. Что куда прикрутили, там оно и находится. Из-за чего она являет собой не тщательно выверенную военную машину, а по сути один сплошной партизанский отряд без внятного порядка и устроения. Балаган. Да, в едином порыве в наступление она может пойти. Особенно если людей разогреть. Но вот так – подняться и четко отработать – увы. Поэтому я думаю, что даже если Климент Ефремович был бы гением, он все равно не смог бы выполнить поставленную перед ним боевую задачу. Во всяком случае в разумные сроки и надлежащим образом.

– Склонен с вами согласиться, – кивнул Свечин.

– Да чего тут соглашаться? Достаточно глянуть, как они в поход собираются, чтобы понять, чем все закончится. – хохотнул Слащев.

– А мы вам зачем нужны? – осторожно поинтересовался Триандафилов.

– Пока мест Климент Ефремович отдувается за всех этих возражателей здравому смыслу, я предлагаю нам поработать. Пара дней у нас имеется.

– А что делать нужно? – нахмурился Каменев, у которого имелись свои планы на эти пару дней.

– После того, как этот цирк закончится нужно будет разворачивать войска постоянной готовности. Для чего понадобятся как минимум их штаты. Новые штаты.

– А чем вас старые не устраивают? Например, царских времен? – осведомился Свечин.

– Как показала Русско-Японская, Империалистическая и Гражданская войны они слишком громоздкие и неповоротливые. Да и их организация во многом отражает реалии скорее Наполеоновских войн, чем современных дней. Например, деление дивизии на две бригады по два полновесных полка. Вроде много. Но в РЯВ японцы нас из-за этого опережали в оперативном развертывании.

– А как вы хотите?

– Мысли есть. Но затем вас и зову. Подумать. Обсудить. Много вопросов. Например, мы в Гражданскую оперировали дивизиями, в которых иной раз и по две-три тысячи штыков насчитывалось. Это давало маневр. Но разве это дивизия? Полк.

– Так и есть, – кивнул Каменев.

– Из-за чего, мыслю, если приемы Гражданской переносить на полноценные формирования, то вляпаемся мы по полной программе. Ведь такому огрызку и одной дороги для продвижения много. А полноценной дивизии требуется уже две параллельные дороги, чтобы сильно не растягивалась. И ведь дело не только дивизий касается. Нужно продумать все на уровне начиная со звена-отделения-взвода. Опыт Империалистической попытаться учесть. Прикинуть как такие подразделения станут наступления вести да оборону держать. А то в полный рост на пулеметы водить станут… Сами понимаете – пустая затея. Людей только в могилу сводить даром.

– А что вы думаете о танках? – спросил Триандафилов.

– Я о них много думаю, – улыбнулся Фрунзе. – И о бронеавтомобилях, и о грузовиках, и о мотоциклах, и о велосипедах, и о самолетах и так далее. Радио! О! Это вообще основа основ. Без радиосвязи нынче нельзя.

– Велосипеды? – несколько удивился Слащев.

– На Западном фронте применялись легкие велосипедные батальоны для маневра. И если так подумать, то затея эта очень богатая.

– Так чем конница хуже? – задумчиво почесал затылок Яков.

– Тем, что велосипед ежедневно не жрет прорву фуража и многими литрами воду. Раз. И по дорогам, даже грунтовкам он дает в среднем большую скорость, чем лошадь. Не сильно напрягаясь велосипедисты могут проходить от сорока до шестидесяти километров обычным маршем. Форсированным маршем по хорошим дорогам свыше ста километров могут выдавать спокойно.

– По дорогам, – заметил Слащев.

– А кто в наши дни вне дорог двигается? Даже маленькие отряды предпочитают тропинками идти.

– А атака?

– Бросят велосипеды и пойдут в атаку. Ничего с ними не случится за час-два или даже несколько дней под открытым небом. В этом их прелесть.

– Ты хочешь всю кавалерию перевести, заменив на велосипедистов? – несколько настороженно поинтересовался Свечин.

– Зачем? Одно второму не третье. У кавалерии свои сильные стороны, у велосипедистов – свои. У мотоциклистов – свои. А еще есть такая штука как моторизованная пехота. Вот за ней настоящее будущее, потому что это пехота, переброску которой к полю боя осуществляют на грузовиках или даже на бронированных транспортерах. Как вы понимаете, такие подразделения в сутки даже по плохим дорогам могут около двухсот-трехсот километров проходить. Или больше. Вот это маневр!

Разговорились.

И так потихоньку направились к машинам. С кортежем Фрунзе прибыл два автомобиля – его запасные. Куда эта компания и загрузилась. Плюс прихватили Шапошникова Бориса Михайловича, который тоже был в Москве в силу пресловутого заседания Политбюро. Хотя и командовал Ленинградским военным округом.

Получалась весьма занятная команда.

Свечин – один из ключевых военных теоретиков в области стратегии и даже отчасти геополитических вопросов. Хоть его и расстреляли в 1938 году, но именно на его наработках строилась вся концепция обороны Союза в годы Великой Отечественной войны. Триандафилов – не менее значимый теоретик, но уже в области оперативного искусства. Слащев прекрасный тактик. Шапошников же с Каменевым хорошие службисты с куда более взвешенным и спокойными суждениями.

Так что получалась весьма интересная компания. Для серьезного мозгового штурма. Михаил Васильевич в прошлой жизни пару лет служил в армии и даже воевал немного. Но по профилю своей деятельно хоть и носил долгие годы погоны, однако совсем не в том ведомстве. Поэтому очень рассчитывал на эту компанию. Чтобы они сумели как-то пообтесать его идеи и уложить их в парадигму нынешних реалий. Ну и собственно военного дела.