Глава 12 · Пропажа

Меланья то ли вздохнула, то ли всхлипнула. К счастью, Василиск отвернулся и не заметил, что на Меланье лица нет.

Но она быстро взяла себя в руки. Правда, слишком долго сидела, не шевелясь, так что Василиск оглянулся и дёрнул подбородком, спрашивая, что там такое.

Что такое… что такое…

Меланья смотрела и глазам своим не верила. Но почему-то не могла убрать зеркальце. Будто чувствовала, что этого делать нельзя.

Эштон оглядел усадьбу, нетерпеливо дёрнул плечами, потому сунул руки в карманы и пошёл ко входу. У него тоже был охранник, и тоже человек. Его Меланья прежде не видела.

Сердце билось как бешеное.

Получается… Эштон приехал к этому, первому? На встречу?

Получается… они как-то связаны?

«Сюда ведёт Золотой след».

Меланья убрала зеркальце, а потом вдруг уронила его и уткнулась лицом в ладони.

«В вашей прекрасной Листовке вербуют платных игроков».

Получается, это Эштон?..

Меланья дёрнула головой. Она не желала этому верить. Что угодно, только не это.

Но… она ведь и сама тщательно скрывала свою связь с запрещёнкой. Никто и не догадывался. Почему бы и другим не скрывать что-нибудь такое же… неприятное?

— Что там? — Испуганный Василиск сел рядом. — Что случилось?

— Ничего. Показалось. Нужно уходить.

— Там… рабы?

Он побледнел.

— Нет. Нет, пойдём.

Нельзя напугать Василиска. Это её и отвлекло. К счастью.

Меланья встала, выпрямилась. Потом. Сейчас нужно выбраться отсюда… а потом она обо всём подумает.

Но голова словно была набита чем-то вроде этих старых тряпок, которые тут повсюду! Хотелось дать себе пощёчину, но при Василиске лучше так не делать, он и без того напряжён. Вцепился в эту свою машинку… игрушку…

— Пошли.

Меланья сжала зубы и побежала к забору, за которым начиналось поле. Сухие стебли торчали из земли — белесые, как кости. Голова словно опухла… это было очень неприятно. Там Эштон. Прямо сейчас. Приехал и разговаривает с игроком.

Она чуть не зацепилась за забор и чуть не упала. Остановилась, тяжело дыша.

— Да что с тобой? — Рядом остановился Василиск. — Что случилось?

— Ничего. Ноги отсидела.

Надо выбираться. Быстрее, пока их не заметили. Меланья оглянулась на усадьбу, сама не знала, зачем, и побежала дальше.

— Никого нет. — Поспешно сказал Василиск.

— Беги вперёд. Той же дорогой, не оглядываясь. Понял?

— Да.

Он побежал. Меланье пришлось сосредоточиться на его спине и все силы бросить на то, чтобы не отставать.

Вот и яма, в которой когда-то держали Василиска. Меланья едва взглянула на неё, да и то только чтобы случайно не навернуться, и пробежала мимо. Вон там они вышли… Уже скоро.

Точка выхода. Вокруг никого.

Стоило встать на нужный клочок земли, как Меланья взмахнула руками, вызывая меню выхода. Рядом встал Василиск, который почему-то даже толком не запыхался.

Меланья не стала ничего говорить или спрашивать, и без того понятно, что он готов. Она просто нажала вспыхнувшую иконку выхода и перед глазами померк свет.

Комната с кирпичными стенами. Всё, они выбрались.

— Мы можем просто выйти? — Спросил Василиск. — Не лезть по тоннелям?

— Может, но оставим след. Нас будет легче найти.

— Но нас вроде никто не ищет.

— Следы в Сети остаются на много лет. Откуда тебе знать, что тебя не будут искать завтра?

— Как скажешь. — Проворчал Василиск. А потом… улыбнулся. Задорно так, радостно.

Улыбнулся? Василиск? Здесь и сейчас?

Хм.

Меланья знала, в теории, что «откушенные» быстро приходят в себя. Но чтобы настолько!

Когда Василиск заметил, что Меланья пялится на него, он… смутился! Натурально отвёл глаза, покраснел и промолчал. Это было так непохоже на того, прежнего подростка, который чуть что рычал и кусался, что Меланья покачала головой.

Вот тогда голова проветрилась. Когда она поняла, что ни о чём не жалеет. Ради этого. Ради этого она сюда пришла! Душа пела: не напрасно пришла! И будь что будет!

Дальше они отправились обратной дорогой — по лазу через «Восточную сказку». В саду их облаяла мелкая оранжевая собачка с круглыми красивыми глазами. А кустах они замешкались и к ним бросился один из павлинов, который принялся верещать и клюнул Меланью в ногу. Она пнула павлина, как мяч и нырнула во второй проход.

А когда они, наконец, оказались на домашнем сервере, Меланья ещё несколько минут потратила, маскируя их выход. Сначала хотела совсем стереть, но потом оставила поверхностные данные, прикрыв их игрой в строительство. Их с Рыжим наверняка видели по дороге. Или увидят, когда они будут уходить. Проще оставить след и сказать, что они заходили проверить, как Василиск, ну и поиграли с ним в качестве проведения досуга.

Василиск тем временем смотрел на свою машинку, осторожно вертя её в пальцах.

— Прячь в своё хранилище. Есть у тебя?

— Да. Эштон купил.

Меланью от этих слов почему-то передёрнуло. Но главное, Василиск не заметил. Он вызвал своё хранилище, рядом появились полки на круговом шесте, Василиск выбрал одну из ячеек и осторожно положил туда машинку. Теперь в Сети он всегда сможет её взять.

— Всё.

— Выходим.

Потом Меланья отключила Сеть и откинула крышку оболочки.

Сразу стало холодно. В оболочках использовали специальный газ, который замедлял некоторые химические процессы в теле, отчего человек двигался не так резко, как в игре, иначе он бы себе все мышцы потянул. Но этот газ сильно остужал, а на Меланье в этот раз даже не было костюма.

Соседняя оболочка открылась и наружу вылез Василиск. Выдохнул и снова улыбнулся.

— Ну что? — Спросил Рыжий, не вставая с дивана.

— Всё получилось. — Василиск кивнул и счастливо засмеялся. — Мы просто пришли туда и просто её взяли. Мою машинку. Не знаю, откуда она вообще, но я когда там был… в Яме, раньше, я всегда её в руке держал. Прятал, чтобы не отобрали… Я… спасибо вам! Спасибо за помощь!

— Не за что, пацан, — буркнул Рыжий.

— Есть за что! Меланья, спасибо.

— На здоровье. — Она постаралась улыбнуться, хотя губы плохо слушались.

— Ты такая бледная.

— Замёрзла.

— Я сейчас сделаю и принесу вам чай! Там, сбоку у дивана лежат пледы. Подожди, скоро согреешься.

Василиск бросился на кухню делать чай. А Меланья быстро прошла к Рыжему и села напротив, резко наклонилась к нему.

— Что? — Тот сразу же понял — дело нечисто.

— Я видела там Эштона.

— Чего? — Вытаращился Рыжий.

— В Кабаньей Яме. Василиск не знает. Он копался в подсобке, а я услышала, как приехал какой-то игрок, потом второй. Второй — Эштон. Он пошёл в дом разговаривать с первым. А первый без сомнения давний игрок… их со случайными не спутаешь.

— Так. И что?

— Что? — Меланья сглотнула, а потом заставила себя произнести то, о чём боялась думать. — Ты говорил про Золотой след… Законнику проще всего его прятать.

— Вот ты о чём.

Рыжий хмыкнул и развалился на диване. Улыбнулся, как удав кролику.

— Ты меня понял? — Меланья вспылила.

— Понял, не шипи. Но мы не знаем, что он там делал. То, что законнику спрятать тёмные делишки легче, это всем понятно. Но ты рассмотрела бы в этом своём… законнике гниль, если бы она была.

— Разве ты не знаешь, что симпатия делает тебя слепым и глухим? — Зло скривила губы в подобии улыбки Меланья.

— Да? — Рыжий вытаращился на неё. — Нет, меня не делает.

Спорить с ним было бесполезно. Меланья подозревала, что Рыжий просто никогда не был так… настолько увлечён человеком, чтобы ни о чём кроме него самого не думать.

— Я не буду тебя переубеждать. — Жёстко сказал Рыжий. — По сути, мне плевать, он это или нет.

— Я понимаю. Но что мне делать?

Рыжий пожал плечами.

— Мне правда нужно говорить тебе, что делать?

И снова справедливый упрёк. Рыжий не может решать за Меланью. Да она и не послушает.

Меланья кусала губы и думала. Можно… можно сделать вид, будто она перепутала его с кем-то другим. Мало ли похожих на Эштона людей? И плевать, что Эштона она узнала бы из миллиона. Это не он.

Только сколько она сможет себя обманывать? Пусть днём у неё и получится. А ночью? Когда за ней придут её самые тёмные кошмары? Что она будет делать с этой навязчивой мыслью ночью?

Нет, она не сможет закрыть на правду глаза. Это был Эштон.

Снова лезть в запрещёнку и выяснять, что связывает его с игроком?

Она могла бы. Только… ради чего? Рисковать своей свободой и, возможно, жизнью ради будущего Василиска — это одно. А ради того, чтобы убедиться… в чём? В своей глупости и доверчивости?

Меланья чуть ли не впервые в жизни не знала, как ей поступить.

Тут раздался шум и появился Василиск. Румяный, цветущий… с подносом, на котором стояли чашки и блюдца с угощением. Он разве что не пританцовывал. И хотя Меланья была прибита неожиданной встречей в запрещёнке с Эштоном, она не могла не отметить, что Василиск словно переродился. Сбросил кожуру и открылся миру. И это сделала всего одна старая виртуальная машинка…

Рыжий схватил свою чашку и стал шумно втягивать в себя горячий чай. Он весь жмурился от удовольствия и время от времени забрасывал себе в рот конфету. Василиск свой чай не столько пил, сколько смотрел в него, будто видел там что-то интересное. Он включил музыку и, сидя на диване, покачивался ей в такт.

В общем, все вокруг были довольны, кроме самой Меланьи. Ей кусок в горло не лез.

— Ну ладно, — сказал Рыжий через пару минут, в течении которых выпил весь чай и съел большую часть конфет. — Мне пора. Мел, ты со мной?

Она вдруг растерялась. Уйти? Остаться? А зачем оставаться? А куда уходить?

— Оставайся! — Вдруг сказал Василиск. — Эштон будет рад.

Рыжий встал, так и не дождавшись ответа. Пошёл на выход.

— Эй! — Меланья вскочила, когда он уже поднимался по лестнице и побежала за ним следом.

— Чего?

Она повела его к входной двери.

— Я останусь. Хочу попробовать узнать, что это было.

— Попробуй. — Кивнул Рыжий.

— Если… может, нам придётся снова уехать. Мне жаль.

— Да что тут такого. — Рыжий пожал плечами. — Поедем ещё куда-нибудь… Хотя мне тут понравилось. Вчера я целый противень булок испёк. Вкусных, кстати.

— То есть? Когда ты успел? — Удивилась Меланья.

— Утром. Рано утром ходил туда, где буду работать. Так вот… оказывается, тесто ставят в специальную автоматическую мешалку, которая включается в пять тридцать. В шесть тридцать оно готово, можно раскатывать и формировать булки. Через пятнадцать минут они в печи… Через полчаса они готовы и пахнут. Ты знаешь, как обалденно пахнет свежая выпечка ранним утром?

Рыжий вдруг чему-то улыбнулся. Он выглядел… почти счастливым.

— Я рада, что ты нашёл дело себе по душе.

— Спасибо. Ну, я пошёл. Обращайся если что. А, и уберите… лишнее.

Точно! Они ведь так и бросили все провода на полу у оболочек.

— Тебе нужно это оборудование? — Спросила Меланья.

— Не знаю. Ну, положи, пусть лежит где-нибудь. В общежитие не носи.

— Знаю.

— Ну да. Если уж и прятать, то под носом у законника. — Захохотал он. — В шкаф ему засунь.

— Так и сделаю. И… Спасибо. — Меланья кивнула. — За всё.

— Не за что. Пусть пацан живёт…

Рыжий развернулся и пошёл прочь.

Меланья стояла у двери и смотрела ему вслед. Она не знала, что делать дальше. Если вернуться к Василиску, с ним придётся говорить… общаться. Она сейчас не могла ни с кем общаться. Но и стоять у открытой двери глупо. Меланья тихо прикрыла её и отправилась на кухню.

К счастью, там нашлась немытая посуда. Посудомойка не работала, сломалась ещё до того, как Меланья сюда переехала, поэтому она просто стала мыть посуду. Оттирала так, будто хотела вместе с остатками еды оторвать и отправить в канализацию всё, что прилипло к душе в запрещёнке.

— Помочь?

Меланья чуть не вздрогнула. Василиск.

— Нет.

— Мне не сложно.

— Пожалуйста, иди к себе. Дай мне подумать. Хотя нет… иди в подвал и собери всё, чего там быть не должно. В сумку. Сумку спрячь. Сам подумай, куда Эштон никогда не заглядывает.

— Хорошо, но если что — зови.

Василиск ушёл. Меланья вздохнула, домыла последнюю тарелку, выключила воду и села за стол. Она до сих пор не пришла в себя. Раньше Меланья и не думала, что её так легко выбить из равновесия. Всего-то и нужно, чтобы предал тот, кому слепо доверяла.

Безопасно ли оставлять с Эштоном Василиска? Не проболтается ли Василиск… на радостях?

В дверь позвонили. Меланья даже не сразу поняла, что это за звук. Подняла голову. Позвонили?

Надо же открыть.

Она пошла к входной двери.

— Кто там? — Крикнул сверху Василиск.

— Не знаю.

Он замолчал.

Меланья открыла дверь и увидела Лесю. Даже вначале глазам своим не поверила. Но нет — действительно, Леся. Она нахохлилась и хмурилась, но была тщательно накрашена и аккуратно одета. В свою куртку с цветами, в узкие джинсы, поверху которых были яркие полосатые гетры, и в жёлтых ботинках. Пахло от неё цветами и ягодами.

— Привет. — Сказала Меланья.

— Здравствуйте! — Леся улыбнулась. — Вы говорили, что мы можем собраться, чтобы что-нибудь испечь. Я могу сейчас.

— Да, но я думала, мы вначале созвонимся.

Леся пожала плечами.

— Просто заняться прямо сейчас нечем, подруга занята. Мы хотели погулять, а она вдруг передумала. Ну я и пришла. Тут близко, чего звонить. Но если вы заняты, то я пойду, ничего страшного, в другой раз.

— Нет-нет. — Меланья распахнула дверь. — Заходи.

Она подумала, что если вдруг вернётся Эштон… Василиск сидит в своей комнате, а Меланья просто не знает, что ему сказать и как на него смотреть. Кажется, она не выдержит и спросит в лоб — что ты там делал? А спрашивать нельзя. Тогда ведь нужно будет объяснять, что там делала она.

Леся вошла, сняла куртку.

— Василиск дома? — Спросила с неприязнью.

— Да. Позвать?

— Не надо. — Она поморщилась. — Не хочу его видеть. Я бы пришла, когда его нет, но он ведь всегда дома сидит.

— Ага, всегда.

— Так что смысла ждать, пока уйдёт, нет.

— А что случилось?

Они прошли на кухню.

— Я посмотрю продукты? Есть всё, что надо или нет? — Спросила Леся.

— Конечно, чувствуй себя как дома.

— Главное, чтобы формы для кексов были… — Леся открыла холодильник и стала разглядывать его содержимое. — Так. Масло, яйца… Мука где стоит?

— Не знаю.

Они переглянулись.

— Или у Василиска спрашивать — или искать. — Сказала Меланья. Ей вдруг стало весело.

Леся решительно вскинула голову, закрыла холодильник и потянула за дверцу ближайшего шкафчика.

Пять минут они рылись в кухонных шкафах. Ничего не нашли, но зато это было… как какая-то разрядка. Они стучали дверцами и банками, гремели посудой и шуршали пакетами.

Потом стали смеяться. То Леся, то Меланья вдруг не могли сдержаться и из них вырывался короткий смех, а потом они снова делали серьёзное лицо и копались дальше.

— Что вы делаете?

Меланья выгребала с очередной полки какие-то однотонные картонные коробки, причём пустые, поэтому не заметила Василиска сразу. А он стоял на пороге и улыбался. И почему-то был не в чёрной, а в серой водолазке, которая ему шла гораздо больше. Да и вообще выглядел Василиск хорошо, почему-то стало видно, что и плечи у него широкие, и осанка уверенная.

Леся демонстративно отвернулась, предоставив право объясняться Меланье.

— Муку ищем. — Сказала Меланья.

— Так она же там. — Василиск показал куда-то в угол.

— Там мы ещё не искали. — Меланья сунула коробки обратно на полку.

— Вам помочь? — Спросил Василиск таким нормальным голосом, что даже не по себе стало.

— Нам нужна мука разрыхлитель, ванилин и плитка черного шоколада. — Сказала Леся, старательно не смотря в его сторону. — И форма для кексов.

— У нас нет формы… но если хотите, я схожу и возьму. У соседей. Тут через два дома у Эштона живут знакомые…

— И не только форму. — Железным тоном повторила Леся. — И за продуктами.

— Хорошо. — Василиск снова улыбнулся.

И вот он пошёл туда, куда они его послали. Меланья тихо дивилась, каким Василиск стал дружелюбным и отзывчивым, а Леся просто хмурилась.

— Так что случилось? — Снова спросила Меланья, хотя в прошлый раз Леся не ответила. — Вы с Василиском поссорились?

— Вот ещё!

— А чего в прошлый раз ты такая сердитая ушла? Он тебя обидел?

— Меня? Вот ещё!

— Нет?

Леся вздохнула.

— Ну… он просто… в общем, я пришла сказать спасибо, что вступился тогда у озера за меня, когда я с Куркиными поссорилась… они ко мне всё время пристают! А в тот раз, когда они опять завели свою песню «такие как Леся наверняка только за подарки на свидание ходят» Василиск им ответил, что это они просто тупые. Поэтому подарки — их единственный вариант. Ну и подрались они. А когда я пришла сказать ему спасибо, Василиск ответил, что я тоже дура, потому что он не меня защищал, а его просто бесят такие, как Куркины. Поэтому он с ними и зацепился. Ну и вот.

Леся снова нахмурилась.

— Я бы обиделась. — Сказала Меланья.

— А я разозлилась!

Леся тут же сжала губы.

— Не хочу больше о нём говорить.

Потом она начала рассказывать, как делать тесто. Вроде бы просто… но Меланье было непросто. Даже такая простая работа, как разбить яйца требовала внимания. А у неё сейчас все мысли были о другом. Разборки Леси и Василиска, конечно, отвлекали, но не так хорошо, как хотелось бы.

Эштон… что же он там делал?

Его лицо на фоне машины… Он хмурился, но он был не один! Кто ходит с охранником? Только тот, кому есть чего опасаться!

Василиск вернулся довольно быстро, принёс на кухню пакет, вынул из него форму, шоколад и пакеты со специями, оставил всё это на столе.

— Леся, можно тебя на минуточку? — Спросил потом.

Леся сделала вид, будто не слышит.

— Пожалуйста, мы можем поговорить? — Василиск был настойчив. — Я хочу извиниться.

— А я не хочу тебя слушать. — Огрызнулась Леся.

— Ладно. — Он был таким спокойным, что Меланья улыбнулась. — Тогда я прямо здесь скажу, хочешь?

Леся бросила вилку, которой мешала яйца.

— Нет уж!

Она вытерла руки и вышла из кухни. Василиск шёл за ней след в след и закрыл за собой дверь.

Меланье стало смешно. Такие они забавные…

Но ненадолго.

Эштон. Снова Эштон!

Та прогулка к водопадам, о которой она вспоминала с теплом и теперь ещё с болью… и сердце билось… и его острый взгляд на усадьбу в Кабаньей Яме. Это один и тот же человек. Что ей теперь с этим делать?

Меланья мешала тесто, словно робот и даже в миску не заглядывала. Раз за разом, круг за кругом.

Леся с Василиском говорили недолго. Потом раздались шаги и хлопнула дверь. На кухню Василиск вернулся в одиночестве, понурив голову. Пожаловался:

— Она сбежала. Рассердилась и ушла.

— Она не знает, что ты был «откушенный». — Успокоила его Меланья. — Думает, ты притворяешься или издеваешься.

— Я правда так изменился?

Меланья посмотрела на него. У Василиска даже взгляд стал другим. Но в чём именно разница она сказать не могла. Просто другой — и всё.

— Да.

Василиск вздохнул и посмотрел на формы для кексов.

— Ну чего, давай доделаем тогда? Не бросать же их.

— Давай.

Оставалось только разлить тесто в формы и поставить в духовку. Вдвоём они быстро справились.

Как ни странно, кексы удались и пахли очень вкусно. Так что потом они пили чай.

А потом Василиск отправился в оболочку. Сказал, с друзьями хочет пообщаться, но Меланья подозревала, что он хочет увидеть свою машинку. Подержать её в руках. Но это не её дело. К тому времени Меланья вымоталась, а после чая и плотных кексов захотела спать. Отправилась в свою комнату, где ничего не изменилось и легла в кровать. Заснула, кажется, мгновенно.

Проснулась после обеда. Даже ближе к вечеру. Встала с трудом. Когда сбиваешься с ритма сна и бодрствования, всегда чувствуешь себя как кислая квашня.

За окном уже темнело. В комнате было так тихо, что становилось не по себе.

Когда она вышла из комнаты на лестницу, то почувствовала вкусный аромат жареного мяса. Кухня. Кто-то готовил и пахло просто умопомрачительно!

Меланья не торопилась. Голова гудела и она так и не решила, что ей делать. Как поступить с той новой информацией об Эштоне, которую она узнала в запрещёнке. Точнее, куда её деть.

Она медленно спустилась, дошла до кухни. Переступила порог.

Готовил Эштон. Он как-то услышал её шаги, хотя Меланья старалась не шуметь, и обернулся. На нём поверх футболки с длинными рукавами был фартук, а в руке он держал лопатку, которой мешал мясо. Мясо шипело и шкворчало, но Эштон тут же бросил лопатку и пошёл к Меланье, обнял её и прижал к себе.

— Мел…

— Привет. — Прошептала она. Это было так приятно — он словно закрыл её собой ото всех неприятностей. И уже неважно, что там, вокруг, какие злые силы собрались и какие горести.

— Ты проснулась? Я не стал тебя будить. Просто обрадовался, что ты тут, в моём доме. Так здорово, когда ты рядом.

И голос его наполнял тело чем-то воздушным и щекотным.

Только проблема-то никуда не делась.

— Скоро закончу. Будем ужинать.

Эштон заглянул ей в лицо.

— Василиск сидит в оболочке, играет с кем-то. Просил не мешать. Может, он просидит там полночи? Очень на это надеюсь.

Меланья отстранённо подумала, что он выглядит уставшим — лицо осунулось, под глазами тени, и улыбка какая-то вымученная.

— Что случилось? Куда ты ездил? — Спросила она.

— Это не интересно. — Эштон поморщился. — И неважно.

Настаивать Меланья не стала, не видела смысла. Но его ответ больно резанул по сердцу.

И она вдруг поняла, что не сможет. Не сможет просто сидеть рядом и делать вид, будто ничего не произошло. А рассказывать тоже нельзя.

— Мне нужно идти. — Глухо сказала Меланья.

— Что? — Эштон, кажется, растерялся.

— Я приходила посидеть с Василиском, пока тебя не было. Теперь мне пора.

— Хотя бы поужинай со мной.

— Не могу.

Меланья слышала, что её ответ звучит сухо, но ответить иначе не могла. Что-то с ней было не так. Нет, она по-прежнему ощущала эту жажду прикосновений, захлёбывалась от теплоты и нежности по отношению к Эштону… только теперь ей казалось, что она действительно захлебнётся, не выплывет.

«Ты расслабилась».

Это действительно случилось — она расслабилась. Но если ещё вчера Меланья не видела в этом ничего страшного, то сейчас насторожилась. Может, прав Рыжий и расслабляться нельзя? Никогда? Не из-за кого?

— Останься. Ну пожалуйста. Я так соскучился.

Его губы оставили на лице множество поцелуев и добрались до её губ. Эштон поцеловал Меланью жарко и почти отчаянно. Было так здорово, что захотелось заплакать.

— Хоть ненадолго. Останься хоть на чуть-чуть, прошу!

— Я не могу.

Меланья с трудом отвернулась. Больше всего на свете ей хотелось сделать вид, будто ничего не произошло и позволить ему целовать себя дальше. Но как? Она хотела, но не могла. Нет. Быть слепой и глухой — не её выбор.

Казалось, она отрывалась от него просто с кровью и плотью. Меланья отшатнулась, приложив почти нечеловеческое усилие.

— Мне нужно идти.

— Но почему?

Она даже оборачиваться не стала. В каком-то смысле сбежала, но иначе весь этот разговор неизвестно чем бы закончился.

Меланья плохо помнила, как добралась до общежития — дорога слилась в одно пятно. Но как же здорово, что у неё тут своя комната! Что можно просто прийти сюда и не думать, куда деваться. Ни к кому не напрашиваться. Ничем не заморачиваться. Просто прийти домой.

В коридоре она пару раз столкнулась с соседями, поздоровалась на автомате и тут же о них забыла. А оказавшись в комнате, Меланья, не включая свет, кое-как стряхнула ботинки и упала на кровать. Так и лежала. Вокруг темнело, временами из коридора доносился какой-то шум, а она почти не шевелилась, не чувствовала ни голода, ни жажды.

Рыжий явился, когда совсем стемнело. Стучать он, понятное дело, не стал, просто открыл дверь привычным для себя способом — взломал. Быстро, точно, и бесшумно.

Зашёл как к себе домой. Так как мебели не было, то просто завалился рядом на кровать и некоторое время возился, устраиваясь удобней.

— Лежишь? — спросил.

— Угу.

— Как там?

— Нормально.

Рыжий помолчал.

— И что дальше?

— Не знаю.

Он ещё немного помолчал.

— Всё? Передумала жить долго и счастливо?

— Отстань!

— Я тут никого не знаю, кроме тебя. Поэтому и пришёл. Что случилось-то?

— Ну как что? Я же говорила — Эштон был в запрещёнке.

— И что? Я не пойму.

— Да как что? Он что-то скрывает… скрывал! Всегда!

— И? Ты обманула его, он тебя. — Пожал плечами Рыжий. — Вы квиты.

— Я не обманывала. Я просто умолчала.

— А он — нет?

Меланья сердилась, но возразить ничего не могла. Потому что нечего было. Действительно, она ведь и сама многого не договаривала. Знай Эштон правду, может… она мотнула головой.

— Плевать. Ты чего пришёл? Оставь меня в покое!

— Ты злишься.

— И что? Я что, не могу злиться, если мне хочется⁈

— Не кричи.

— Рыжий, иди отсюда!

Меланья чувствовала, что ещё немного — и она сорвётся. И Рыжий пострадает. Ну, не то чтобы реально пострадает, вряд ли у неё получится его хотя бы ударить, но что Меланья с ним поссорится, это и ежу понятно!

— Ладно, я пойду. — Сообщил Рыжий таким тоном, будто сам решил уйти. Может, так и было. Меланья не до конца понимала ход его мыслей. Если вообще понимала. После Эштона она стала подозревать, что совершенно не понимает мужчин. Как противников в игре ещё более-менее, а с точки позиции женщины, которая хочет связать свою жизнь с любимым человеком — никак.

Она пролежала на кровати до рассвета и приняла непростое решение. Нужно рассказать Эштону правду. И посмотреть, что дальше.

Впервые в жизни Меланья знала, как нужно поступить… но не могла этого сделать. Физически. Не могла заставить себя встать и пойти к Эштону, и открыть рот, чтобы сказать простые слова: «Я видела тебя в запрещёнке».

Поэтому она… отложила это решение.

Меланья подумала о работе. Причин прогуливать не было, дни, на которые она отпрашивалась, закончились. Работа же отвлекает?

И ещё кресло. За последние дни она получила целых три сообщения о том, что оно готово и надо его забирать. Но проигнорировала их, потому что не знала, куда его забирать. И теперь не знала. Раньше планировала к Эштону… теперь, возможно, в общежитие… но если придётся уехать…

Ну вот, она и призналась, хотя бы самой себе.

Меланья стала допускать, что уедет. И что правду скажет ему не прямо в лицо, а напишет постфактум. Когда уже будет далеко и её невозможно будет найти.

Перед Рыжим было стыдно. Зазвала сюда, рекламировала эту Листовку как землю обетованную… а оказалось, тут ничего нового. Такое же болото, такие же продажные твари, такая же безнадёга. Мерзкие лица за фарфоровым фасадом.

Эта мысль была, наверное, хуже всех прочих. То, что нет никаких уголков на планете, где лучше, чем в остальных её частях. Везде одинаково тухло.

Хорошо, что она не успела завести кота… И увидеть водопад.

Хотя… А что мешает сделать последнее прямо сейчас? Работа?

Меланья усмехнулась. Смысл идти на работу, если она практически решила уехать? Сбежать. Уйти от разговора, который может разочаровать, как ничего прежде.

В этот момент в дверь застучали.

— Мел, я на работу. — Громко сказал из коридора Рыжий. Непонятно, почему он не вошёл. Вчера ему ничего не помешало просто войти, а сегодня он зачем-то стучит.

— Угу. — Буркнула Меланья, но Рыжий, видимо, не расслышал.

— Принести тебе булок? — Снова заорал из-за двери.

— Да! — Во весь голос завопила Меланья. Только бы отстал! — И побольше!

— Ладно! Принесу, раз ты просишь!

Рыжий расхохотался и ушёл.

Рыжий и булки — бред какой-то.

Разве не такой же, как вся эта история с Листовкой и Эштоном?

Нет-нет-нет! Меланья встала и отправилась в ванную комнату. Там принялась плескать себе в лицо холодную воду.

Хватит! Ей нужно проветриться.

Правда, уже наступило утро и общежитие частично проснулось. Пусть мало людей, но они вставали и шли на работу или в столовую. Вначале Меланья хотела наплевать, кто там и куда идёт, но потом решила, что лишние косые взгляды ей ни к чему, поэтому просидела в комнате ещё целый час. Всё это время она лазала по Сети и искала потенциальные места, где можно было осесть в случае отъезда из Листовки.

Мест было катастрофически мало. Обжитые земли по-прежнему делились по клановому принципу. Небольшие городки и в подмётки не годились Листовке. В каждом из них ты всё равно оказывался под юрисдикцией главы клана, на землях которого и стоял городок. Оставались только рабочие анклавы, куда можно было приехать в качестве наёмного персонала, но и там ты был под присмотром клана, который отвечал за производство. Ну и… конечно, оставались полулегальные поселения, и Меланья пришла к выводу, что ей дорога только туда. Или вообще за границу. До сих пор можно было переплыть через океан, суда ходили. Насколько они надёжные, другой вопрос, но попытаться можно. Если выбор — оставаться совсем одной на необжитых землях, где вообще никто не живёт или рискнуть и уплыть на старом корабле… выбор очевиден.

За океан… Меланья смотрела на карту и представляла, что уедет далеко-далеко. Туда, где совсем другие люди и даже другой язык. Где её совсем никто не знает. Конечно, Сеть всё помнит и все данные о Меланье останутся, но кому надо копаться в прошлом, если на это нет веских оснований?

Идея уплыть за океан казалась ей всё более привлекательной.

Час спустя Меланья отправилась на улицу. Хотелось есть, но в столовую она заглядывать не стала — прошла мимо, сразу на выход. Почти бегом забежала за угол и затормозила только в том месте, где раньше видела кота. И хотя кот в последнее время не появлялся, именно сегодня Меланью это больно кольнуло. Ещё и кот!

Она, сердито отбрасывая волосы, которые то и дело лезли в лицо, пошла по улице на север.

Наверное, не очень продумано в одиночестве в будни идти в лес, на водопады. Без оружия, никого не предупредив… Эштон говорил что-то о диких животных.

Но сейчас Меланье было на всё плевать. Ей требовалось одиночество, желательно где-нибудь в глуши, подальше от рода людского. А с дикими зверями она как-нибудь разберётся. Тем более нет зверя страшней, чем человек, и в кармане лежал выкидной нож. Лучше, чем ничего.

Поэтому она пошла.

Дорога послушно ложилась под ноги. Через час она уже была у озера… ещё через полчаса минула ту часть тропинки, на которой они останавливались с Эштоном. Здесь пришлось притормозить. Ветер как специально стал шуметь в листве и шептать… шептать голосом Эштона. Слов не разобрать, но это что-то личное, жаркое, манящее. Будто он уговаривал не дурить и вернуться, и забыть… и не тревожиться по пустякам.

Меланья всхлипнула и пошла дальше. С мечтой расставаться больно… но она справится. Зато Василиску помогла… И новый вопрос — помогла ли? Что, если Эштон не просто так говорил с тем мужиком в запрещёнке? Она может быть уверена, что оставляет Василиска в безопасности?

Чёрт! Вот этого только не хватало!

Меланья шла по тропинке, которая была протоптана довольно хорошо — не заблудишься. Частично на высоких подъёмах кто-то даже построил поручни. Место очень даже популярное. По крайней мере, она не заблудится.

Но что делать? Что же делать? Она вдруг подумала, что ни разу прежде не стояла перед таким трудным решением. Меланья всегда знала, чего хотела — сбежать от банды, которая вырастила её и заставляла играть в запрещёнку. Сбежать от них, стать свободной… завести мужчину или кота. Дальше её мечты не шли.

А теперь нужно было решать не только за себя, а выходит, ещё и за Василиска.

Тащить его за собой? Меланья представила эту компанию — она, Рыжий и Василиск. М-да. Их никто не приютит, потому что они слишком уж подозрительно выглядят вместе. Уезжать поодиночке? Они с Василиском как-нибудь устроятся… а Рыжему снова придётся перебиваться одному. Но он вроде привык и не жалуется. Зато может говорить, что предупреждал.

Меланья сделала несколько последних шагов и ей на голову будто обрушился шум водопада. Очень неожиданно. А вот не нужно расслабляться!

К счастью, ничего страшного не произошло. Она не упала в воду, вокруг никакой опасности, ну так, слегка задумалась.

Водопад был впереди. Не такой уж и высокий, всего метров пять, но красивый. Сверху вниз одной полной рекой лил широкий поток, а ниже он разбивался на множество мелких струек, которые стекали извилистыми дорожками. И эти мелкие струйки так сверкали на холодном солнце, что казались хрустальными.

Не зря это место любят жители Листовки. Не зря.

Меланья стояла и смотрела, как течёт вода. И ей казалось, этот поток понемногу уносит все тяжёлые мысли, которые сжирали её после возвращения из запрещёнки. Будто своим ласковым журчанием они уговаривают просто расслабиться… всё наладится, жизнь всегда находит свой путь, как эти вот ручейки. Сквозь беды и невзгоды, сквозь преграды и заслоны. Они всегда просачиваются… и текут дальше.

Живые.

В конце концов она даже улыбнулась. И… отложила то, что её мучило. Может Меланья хотя бы немного просто погулять в лесу? Подышать воздухом и полюбоваться свежей зеленью? Птички опять же… белочки.

Когда раздался звук оповещения, она поморщилась, но не очень расстроилась. Посмотрела. Что там ещё?

Сообщение было с рабочего номера.

«Экстренный сбор. Эштон пропал».