Глава 6 · Василиск

— Привет.

Меланья подошла и села с ним рядом. Лавка была сделана из целой половины огромного ствола дерева, очень старого, уже почерневшего от времени. Спинкой ей служили жерди, понатыканные позади и заплетённые прутьями. А сбоку стоял большие чурбаны, на которые можно было что-то положить или поставить.

В общем, тут было очень уютно. Кто-то обустроил это место с большой любовью. И, похоже, люди тут бывали часто.

— Привет. — Буркнул пацан.

— Тебя же Василиск зовут, верно?

Он пожал плечами, не подтверждая и не отрицая.

— Понятно.

Меланья снова повернулась к воде. Смотреть на неё приятно. Здесь вообще хорошо, спокойно и красиво. Пока в мире существуют люди, которые могут просто так построить такое чудесное место — в мире можно жить.

— Хорошее место. — Сказала она. — Спокойное.

— Ага. — Подал голос Василиск. — Странно, что ты его нашла. Или тебе показали?

— Показали это место? — Удивилась Меланья. — Нет. Я просто гуляла, увидела тропинку и пришла сюда. А ты как здесь оказался?

— Тоже когда-то гулял и нашёл. — Он неопределённо качнул головой. — Там. Там недалеко наш дом.

— Разве? — Меланья удивилась. Оглянулась, но увидела только густые заросли. Ей казалось, дом Эштона совсем в другой стороне.

— Напрямую через две улицы. — Подтвердил он и они снова замолчали.

«Перекусить что ли», подумала Меланья. Может, пойти в то чудесное кафе, где делают шарлотку из местных душистых яблок? Скорее всего, там будет что-нибудь ещё не менее вкусное.

— Как ты тут оказалась? — Вдруг спросил Василиск.

— А?

— Почему ты тут? Я думал, они никого не отпускают. Живыми.

Меланья поняла вопрос, кивнула.

— Я сбежала.

— Сбежала? — Он разволновался. — Но как? Я слышал, конечно, что кто-то смог, но говорят, это враньё… Говорят, он них не сбежать!

— А я сбежала. И знаю ещё одного человека, который смог.

Пацан нахмурился, опустил голову и стал тереть рукой свой свитер прямо над сердцем.

— Что с тобой? — Спросила Меланья. — Ты нездоров?

— Нет, я в порядке.

— Почему ты такой несчастный? — Спросила она.

Парень хотел было огрызнуться, но почему-то промолчал. А потом задумался и заявил:

— Ты не поймёшь.

— Я? — Она подняла брови. — Может именно я и пойму?

В этот раз он кочевряжиться не стал.

— Я не могу жить.

— То есть? — Уточнила Меланья.

— Я… мне всё время снится одно место… прошлое.

— Кабанья Яма?

Пацан вздрогнул.

Меланья пристально смотрела ему в лицо. Конечно, ему снится самое страшное место, в котором он побывал ещё совсем юным. Это неудивительно. У неё тоже имелись такие места. Вроде обычные… на первый взгляд ничего в них не было ни тёмного, ни страшного — просто комната там или… яма в лесу. Но при виде этих мест сердце останавливалось. А если они снились… целый день после этого приходилось собирать себя по кусочкам.

— Тебе тоже снится? — Хрипло спросил он. Его глаза стали большими и мокрыми.

— Да.

— И что… что ты делаешь?

— Со снами? Ничего. — Она пожала плечами. — Стараюсь быстрей забыть и жить дальше. И быть счастливой.

— У меня не получается. — Ответил он.

— И у меня не всегда.

На лице пацана промелькнула улыбка. Слишком слабая и быстрая.

— Но у тебя получается лучше. — Сказал он почти с укором.

— Да? С чего ты взял?

— Ты… ты ходишь тут… не боишься… живёшь.

— А ты?

— Я тоже тут живу… но иногда мне кажется, меня тут нет.

— А где ты? — Спросила Меланья, хотя ответ уже знала.

— Там. Остался там.

Она протянула руку и взяла его за плечо.

— Ты часто туда возвращаешься?

— Каждую ночь.

Он устало опустил голову. Руки Меланьи он будто не замечал.

Она нахмурилась. Иногда… бывало такое странное состояние у людей, которые долго играют в игры — их психика перестраивалась таким образом, что они переставали ощущать себя как настоящие люди в реальности. Они будто оставались там, в играх. Будто большая часть их души переселялась в игровой персонаж. Даже целые группы были сторонников «жизни там». Они утверждали, что в реальность вообще не нужно возвращаться. И вроде бы в предпостаппокалипсис даже возникла целая религия, что-то про «субъективное существование». В общем, иногда игроки просто путали игру с реальностью. Особенно когда появились оболочки полного погружения, где отключается память. Там человек просыпается, будто игра и есть сама жизнь.

К счастью, в запрещёнку в таких оболочках играют редко. Охотники в игре желают целиком и полностью осознавать, зачем они сюда пришли. Вот с жертвами хуже… их могли закидывать и без памяти. Только вот оболочки полного погружения такие редкие и дорогие, что организаторам запрещёнки до них сложно добраться. Они ведь вечно переезжают с места на место… чтобы их не раскрыли. А оболочки полного погружения наперечёт, почти каждая из них закреплена в определённом месте и все желающие через сеть могут их отследить. В общем, с этим повезло. Иначе было бы совсем плохо… Меланья представила, что просто попала в тот мир, не имея памяти о том, что вся игра — лишь временная — и содрогнулась.

— Каждую ночь — это слишком часто.

— Ничего не могу поделать. — Он снова понурился. — Не знаю, что делать. Меня уже и к психологу водили, и к психиатру… только таблеток навыписывали и всё. Я их пью… и как овощ становлюсь. Если пью. А сны не уходят. Я бросил пить. Сказал, что прошло.

— Понятно… И?

— И я стал молчать. Иначе меня бы уже заперли… ну, в подвале… или где там психов держат. И только и пичкали бы лекарствами.

— Понятно.

Меланья отпустила его и снова уставилась в ручей. Прозрачная вода весело бежала по камешкам. Ничего, ничего не могло её остановить.

Хотелось быть как она.

— Ты… — внезапно снова заговорил Василиск. — Я никогда не видел таких же, как мы с тобой. Только Ялу.

— Ялу?

— Это со мной была девчонка…

Он снова замолчал, мысленно погружаясь куда-то в другое измерение.

— Вас вместе вытащили? — Спросила Меланья.

— Да.

— И что было дальше?

— Эштон нашёл её родных. Ялу отправили домой. А я… моих родных не нашли. Я не знаю, откуда я и кто. Говорят, у меня нет родных.

— А Яла? Вы общаетесь?

— Да… Почти нет. Вначале часто общались, а теперь у неё там подруги и парень… и она не хочет вспоминать. Сердится.

— А ты хочешь вспоминать? — Кивнула Меланья.

— Да. То есть не хочу, но вспоминаю. Всё время. Всё время! Я устал.

— А отвлечься? У тебя есть друзья?

— Шутишь? — Он зло усмехнулся. — Меня все ненавидят! Со мной никто не дружит! А если бы даже захотели — я их пугаю! Говорю и говорю… о том месте.

Глаза у Василиска снова расширились и задрожали. В них как в зеркале можно было увидеть своё отражение и… больше ничего. Пустота.

Если пацан так резко и сильно выпадает из реальности, неудивительно, что с ним никто не общается.

Похоже, он не просто перепутал игру с реальностью… Похоже, он оставил там, в Кабаньей Яме, часть себя. Такое тоже случалось. Конечно, наука бы такого никогда не подтвердила, но Меланья видела иногда, как люди что-то забывают в игре, какую-то мелочь… и не могут от этого отойти. Даже в обычных играх. У таких людей было даже своё особое название. «Откушенный».

Самое паршивое — это состояние легко лечилось. В обычных случаях. Нужно было просто вернуться на то место, где что-то забыл — и найти пропажу. Или убедиться, что пропажи нет. И всё. Человек сразу же успокаивался и жил как прежде.

Но ведь речь о запрещёнке! Туда так просто не вернуться!

— Ладно, я пойду. — Василиск вдруг резко соскочил с лавки. — А то сюда приходят иногда двое… не хочу драться.

— Ты о чём?

Но в этот раз он не стал отвечать, а развернулся и быстро пошёл прочь.

Меланья смотрела ему вслед. Вначале она нахмурилась, но заставила себя отвлечься. У Василиска есть отец, пусть даже приёмный, а Эштон не из тех, кому всё равно, иначе не оставил бы пацана себе. Значит, он им занимается и что-нибудь придумает. А она, по сути, чужой человек и не имеет права лезть, куда не просят. Не говоря уже о том, что слишком обширные знания о запрещёнке выглядят подозрительно.

Но сидеть тут дальше уже тоже не хотелось, место как-то потускнело и потеряло свою прелесть.

Вернувшись на улицу, Меланья увидела Василиска уже далеко от тропинки. Он быстро шёл прочь, весь тонкий и чёрный, и его было очень жаль. Даже странно… себя Меланье жаль не было, а вот его — да. Почему-то она чувствовала себя сильной и была уверена, что будет счастлива. А вот Василиск… Неужели действительно «откушенный»? Тогда ему серьёзно не повезло.

Ладно, он хотя бы жив.

Больше заняться было нечем и Меланья вернулась в общежитие. Но не сразу, вначале она нашла кафе и купила шарлотку. А дома первым делом выпила чаю. И потом убиралась в своей комнате, и освободила место для нового кресла, которое будет готово уже через пару дней.

Потом залезла в сеть и посмотрела презентацию новой игры, в которой участвовала Элли и некий Вольф. Похоже, к нему Элли и летела тогда, когда они познакомились. «Старая лаборатория». Хм. Агрессивные ящерицы из бассейнов и полуразумные кучки слизи. Какие-то узкие проходы, лестница, ведущая в темноту и много ловушек.

Игра была забавной. Меланья смотрела и улыбалась, но вот поиграть желания у неё так и не возникло. Для неё это была пустая трата времени.

Следующим утром она встала ни свет, ни заря, и сразу же отправилась на работу, даже завтракать не стала, правда, последний кусок шарлотки забрала с собой и доела уже на ходу.

Пришла так рано, что дверь администрации была заперта. Меланья подёргала её и расстроено выдохнула. Надо же… так спешила, что сама не заметила, как пришла раньше Марины.

И что теперь делать? Возвращаться обратно не хотелось, у Вероники Ивановны свет не горел — не будить же её в самом деле? Непонятно.

Тут замок в двери повернулся и она распахнулась. За дверью стоял незнакомый мужчина в куртке со знаком законников на груди. Надо же… только теперь Меланья поняла, что впервые видит этот знак на ком-то из команды Эштона.

Мужчина выглядел настороженным, но почти сразу же оттаял, как только окинул её взглядом и будто бы узнал. Даже улыбнулся.

— Привет. Ты Меланья?

— Да. Доброе утро.

— Степан. Будем знакомы. Рано на работу приходишь.

— Так вышло.

— Ты спасла Володьку вчера. Спасибо.

— Не за что.

Меланья вошла в вестибюль, где ещё даже не горел свет. Степан закрыл дверь, но замок запирать не стал.

— Врач сказал, что ещё чуть-чуть — и не спасли бы. Володька много крови потерял. Ему вообще сильно повезло. Что его не пристрелили, а ранили. Что ты привезла его в больницу. Никто не думал, что ты… Ну, сообразишь. Мужики говорят, они тебя случайно на выезд захватили и не ожидали, что… В общем, спасибо. Он мой друг. Дурной слегка, но у него дочь, я её знаю… Без отца остаться очень страшно.

— Да, я понимаю.

— Премию тебе, наверное, выпишут, а от меня будет торт. Когда захочешь.

— Торт? Спасибо, но…

— Не сегодня, так не сегодня. Говори, как захочешь, сразу принесу. Жена Володьки хочет тебе денег дать, но это как-то… или возьмёшь?

— Нет, что ты!

Меланья почти испугалась. Она действительно считала, что ничего особенного не сделала. Даже сомневалась долго, спасать этого человека или нет. Просто повезло, что это оказался не бандит.

— Ну, она всё равно придёт тебя поблагодарить. Вчера собиралась, но тебя не было. Сегодня зайдёт.

Похоже, отказаться было невозможно, поэтому Меланья лишь кивнула.

— А Эштон? — Вдруг вспомнила она. — Как у него дела?

— У Эштона? Нормально. Вчера за четыре минуты отчитался, мы засекали. Его вообще всегда быстро отпускают. Его больше этот его психованный приёмыш нервирует, чем отчёты за убитых. — Хмыкнул Степан.

— Ясно.

— Только не говори, что я его приёмыша психованным обозвал. — Вдруг Степан стал серьёзным. — Я не со зла, а Эштон обидится ещё.

— И это так страшно? — Улыбнулась Меланья.

— Да нет. — Тот нахмурился. — Просто не хочу с ним ссориться.

— Я тоже не хочу, чтобы вокруг кто-то ссорился. Не скажу.

— Ну всё, хорошо тогда. Я скоро ухожу, дежурил сегодня, но вот-вот придёт Марина. Если что, через неё можно передать сообщение. Ну, про торт. В любой день, поняла? Я Марину предупрежу. Ты не боишься тут одна оставаться?

— Нет, конечно. — Меланья пожала плечами. Ей казалось, все вокруг считают её какой-то глупой и трусливой девицей, которая сама ничего не может и не умеет, и всего до ужаса боится.

Неужели у неё реально такой вид?

— Ну, конечно, нет! Извини, не подумал. Раз Володьку спасла…

Меланье захотелось сбежать, пока Степан не расплакался. Нет, она понимала, конечно, его переживания, но они её даже слегка пугали. Когда Меланья везла мужчину в больницу, вообще не думала о последствиях и с чем может столкнуться.

— Ладно, пойду к себе.

Степан развернулся и ушёл в комнату, вход в которую располагался в левой от стойки стене. В дверном проёме Меланья успела увидеть стол, стулья и кушетку. Кажется, тут законники дежурили ночью. А она не знала

Впрочем, она работает тут всего-ничего. И прежде о законниках вообще ничего не знала, ну, кроме того, что они могут найти игроков в запрещёнку и убить.

Что они — бешенные звери, которые не щадят никого и ничего.

Меланья нахмурилась и отправилась в свой кабинет, он же архив.

Она привыкла думать, что законники — зло. Но разве так было на самом деле? Разве Эштон — зло?

Опасность. Думать иначе в её ситуации опасно, напомнила она сама себе. Ты знаешь его всего несколько дней! Нельзя так резко менять свои убеждения! Нужно быть осторожной, присматриваться и прислушиваться. Только такое поведение позволило ей стать свободной. И терять свою свободу… Тюрем, конечно, не осталось. Смерти она всё-таки не заслужила. Но если Эштон узнает… Она — не Василиск, который был ребёнком. Она давно уже повзрослела. И сделала некоторые вещи осознанно. Так что несёт за них ответственность. И никто не будет разбираться, был ли у неё другой выход. Люди далёкие от дел запрещёнки считают, будто все замешаны. Раз ты совершеннолетний — ты виноват — вот и отвечай, остальное неважно.

Чтобы снова не стало грустно, Меланья взялась за работу. Бумаги она давно разложила, а теперь придумывала систематизацию хранения. И додумалась, что должны быть какие-то правила. Пусть они древние, от старого мира, но эти инструкции существуют и могут ей помочь. Да!

Меланья полезла в Сеть с целью найти что-нибудь подходящее.

В этот момент в дверь постучали.

Вошла блондинка средних лет, вся заплаканная, с опухшим лицом, увидела Меланью и всхлипнула.

— Вы? Вы Меланья? — Она держалась обеими руками за дверную ручку.

— Да.

— Спасибо вам!

Женщина разжала руки, оттолкнулась от двери и бросилась к Меланье. Схватила её за руки.

— Спасибо, что спасли его! Я так испугалась!

И она зарыдала.

Ну, конечно, Меланья поняла, кто это. Жена Володьки.

— Всё хорошо, он жив.

Пришлось сажать её на стул и стоять рядом, а то вдруг в обморок хлопнется.

— Да. Я иду его навестить. Спасибо.

Через пару минут женщина успокоилась и заговорила.

— Леся ничего не знает. Дома играет. — Она вытерла глаза платком и вздохнула. — Говорила ему — бросай фуры водить, не твоё это! Да и опасно! А он говорил, платят хорошо, хотел нас на море отвезти. Дрон хотел пассажирский взять, чтобы быстро и безопасно.

Она всхлипнула и Меланья испугалась, что женщина снова зарыдает, но обошлось. Та встряхнулась и заговорила уже деловито.

— Я хочу вас отблагодарить. Не спорьте! Деньги… их у нас нет. Но я отлично шью и вяжу. Заказывайте мне, что хотите — я сделаю. Из своих материалов. Вот мой адрес. Позвольте мне вас отблагодарить! Я верю в карму. Раз судьба подарила моему мужу жизнь, я хочу подарить вам что-нибудь взамен. Подумайте, что, и приходите. Пожалуйста! Я буду ждать.

Она оставила на столе листок с адресом и ушла.

Вначале Меланья просто обрадовалась, что гостья ушла, потому что чужие слёзы переносила с трудом, а потом вдруг поняла, что это просто везение какое-то! На самом деле! Можно заказать у этой женщины, предположим, плед. И пальто. Пальто уже за деньги, конечно, но сама случайность, которая привела к ней полезного человека — разве это не чудо? До чего занятной бывает жизнь, подкидывает сюрпризы, и иногда очень даже вовремя!

Меланье нравились такие хитросплетения судьбы, она следила за ними как за чем-то завораживающим и чудесным. Кресло она уже заказала… вот и плед нашёлся. Всё шло друг за другом, будто сыпалось на неё из рога изобилия.

К обеду она вышла из архива в приподнятом настроении. По дороге встретила Марину с толстушкой Евгенией. Идти обедать вместе с ними не хотелось, но так получилось, что они сами привязались.

— Меланья, мы так рады, что ты с нами! Что тебя взяли работать! — Заговорила Марина таким тоном, будто они лучшие подруги.

— Ты спасла человека! — С придыханием добавила Евгения и, кажется, даже всхлипнула.

Вот это номер! Совсем недавно они посмеивались за спиной над Меланьей, а теперь вдруг стали ею восхищаться. Это было не просто неожиданно, это было очень странно и как-то… ненатурально, что ли. Будто они зачем-то стали притворяться.

Но разбираться с этим Меланья не хотела. Она просто улыбнулась и пошла дальше.

В столовой были заняты все столы и там появление Меланьи тоже вызвало ажиотаж. Все заговорили, наперебой стали приглашать к себе за столик, разговаривать с ней и что-то спрашивать, в общем, Меланье показалось, она не обедать пришла, а на какое-то сборище, на котором обсуждался её «героический» поступок.

Она даже подумала, что ей и поесть спокойно не дадут, но повезло. Ей уступили место, а после половина народу быстро разошлась.

После обеда Меланья вернулась в здание и остановилась в холле. Она посмотрела на дверь кабинет Эштона и подумала, что хочет его видеть. Она, конечно, слышала, что с ним всё в порядке, однако хотелось убедиться лично.

Мария уже стояла за стойкой и поглядывала на Меланью. Но молча.

— Эштон тут? — Не оборачиваясь, спросила Меланья.

— Не знаю. Если на обед не уехал, то тут.

Ну, раз не знает, можно и проверить.

Меланья пошла к его кабинету и постучала в дверь.

Секунда, две…

— Входите.

Она открыла дверь и вошла.

Эштон сидел за столом над кипой каких-то бумаг. Выглядел он прекрасно, и не скажешь, что недавно участвовал в перестрелке с убийствами, а потом вывозил трупы и отчитывался Сети. Кстати, убитого Водольку уже увезли в другой клан, откуда он родом, а бандитов должны были просто где-то закопать.

— Не помешала? — Спросила Меланья.

Вначале Эштон смотрел, будто не узнавал, потом его взгляд прояснился.

— О, привет! Я просто тут… — Он указал на кипу бумаг и вздохнул.

— Закопался?

— Можно и так сказать. Проходи.

Эштон взмахнул рукой, обводя кабинет.

Меланья оглянулась. Ближайший стул, причём гостеприимно отодвинутый от стола, стоял рядом, но она обошла стол и села на тот, на котором сидела прежде.

— Мне бы кофе. — Сказала Меланья.

— Правильно. Никто не варит кофе лучше меня! — Хмыкнул Эштон, встал и пошёл к кофейному аппарата. Нажал на кнопку и заговорил. — Ты вчера спасла человека. Я ещё не говорил, что очень этому рад? Вот говорю. Спасибо. Я не ожидал, когда брал тебя на работу, что ты окажешься такой смелой. Вначале я жалел, что мы тебя взяли на выезд и подвергли опасности… Если бы у меня было больше времени сообразить, я бы оставил тебя в городе. Но так вышло, что я не успел сообразить, и благодаря этому жив человек. Так что ты молодец! Обещаю тебе премию.

— Спасибо. — От премии Меланья благоразумно решила не отказываться. Чего скромничать? Если за хорошо сделанную работу тут принято платить премии, почему она должна отказываться?

— Но больше на такие выезды ты ездить не будешь. — Твёрдо добавил Эштон и поставил перед ней чашку кофе. Меланья подняла на него глаза. Эштон стояла рядом, но смотрел в чашку. У него был очень упрямый вид — губы крепко сжаты, брови насуплены. Ямочку на чисто выбритом подбородке почти не видно. А рубашка застёгнута на все пуговицы… Жаль.

В общем, по нему было видно, что спорить не стоит.

Впрочем, она и не собиралась. Зачем? Особой надобности выезжать и участвовать в перестрелках и прочих неприятностях она не видела. Нет и нет. Вместо этого Меланья спросила.

— У тебя есть жена?

Брови Эштона резко полезли вверх.

— Жена? Нет.

— Понятно.

Теперь уже Меланья опустила глаза в чашку. Густая коричневая жидкость поверху была украшена пенкой.

Эштон вдруг хмыкнул.

— Если бы у меня была жена, вряд ли бы я стал приглашать тебя на ужин.

— Вряд ли бы? — Меланья снова подняла на него взгляд.

— Не стал бы. — Поправил Эштон. Он смотрел на неё сверху вниз без улыбки.

— А ты случайно не хочешь пригласить меня на ужин ещё раз?

Почему-то было не по себе, но Меланья не стала отводить взгляда. Да, она толком не знала, как общаются с мужчинами и как дают им понять, что они нравятся. Но вроде нужно ждать от мужчин инициативы. Ну, она и ждала — прямо так, не отрывая от его лица глаз.

Эштон почему-то нахмурился. Чуть-чуть, но Меланья всё равно заметила.

— Разве тебя уже не приглашают?

И что нужно отвечать? Меланья молчала и думала.

Правду про Ковбоя ему рассказывать, наверное, не нужно. Наверное, Эштону будет неприятно. Ей было бы приятно, если бы ещё вчера Эштон ходил на ужин с кем-то ещё? А теперь вдруг передумал и пошёл с ней?

Да! Ей было бы приятно. Скорее всего.

Но… если он так быстро меняет себе человека для ужина, что мешает ему найти новую подружку уже завтра?

Все эти размышления были для Меланьи в новинку. Но ей нравилось. Словно какой-то новый и интересный ребус, который она обязательно соберёт!

Меланья улыбнулась и пожала плечами.

— Ужин не удался. Я не собираюсь больше встречаться с тем человеком.

И поняла, что это действительно так. Она и не вспоминала про Ковбоя до этого момента. И не хотела снова его увидеть. Да, он вызывал в ней что-то… непонятное, но это были, скорее, неприятные чувства. Они не радовали, а тревожили.

— Даже если ты не пригласишь меня на ужин. — Добавил Меланья.

— Сегодня в семь?

— Сегодня в семь ты приглашаешь меня на ужин? Или сегодня в семь не приглашаешь? — уточнила Меланья, но её губы уже расползлись в предательской улыбке. Сердце застучало чаще. И ей очень сильно захотелось к нему прикоснуться.

Почему-то Меланья не смогла. Это было как-то… странно, что ли. Ну, если бы она сейчас стала его трогать. А ей очень хотелось. Погладить его руку, попробовать, какая на ощупь у него щека… волосы. И, конечно, ей был хотелось прижаться к его груди. Желательно, голой.

Даже жарко стало.

— Сегодня в семь я заеду за тобой.

Меланья работала до пяти. Прикинула — к семи она успеет собраться сто раз. Но вот новой одежды — платья — купить не успеет. Придётся снова быть в блузке.

Ладно, ничего. Это ведь не последний их ужин? Меланья улыбнулась, представляя ужин за ужином… встречу за встречей… и у неё было такое прекрасное настроение, что даже захотелось петь.

Только петь Меланья не умела. Так, иногда подпевала негромко себе под нос. Но при свидетелях делать этого не хотела.

— Не опоздал, а задержался!

Вместе с этим криком распахнулась дверь и в комнату ввалился Крокус. Вид у него был неряшливый, а нога забинтована.

Меланья моргнула, пытаясь понять, кто это такой. Вспомнила не сразу. Оказывается, она сидела и смотрела на Эштона, и неизвестно, как долго. И он стоял рядом и просто смотрел на неё. Время замерло. И если бы не Крокус…

Разве так бывает, чтобы время замерло?

Меланья чуть-чуть потрясла головой, чтобы прийти в себя.

— Я просил тебя не вваливаться как к себе домой!

Эштон уже отошёл и пошёл Крокусу навстречу. Попытался поддержать. Но тот почти оттолкнул его и доковылял до ближайшего стула. Упал на него.

— Я по делу. А ждать в коридоре мне некогда. — Он покосился на Меланью, хотел было что-то сказать, но в последний момент передумал. — У меня кое-что есть.

Он замолчал и красноречиво посмотрел на Эштона.

Меланья поняла, что она тут лишняя. Мужчины хотели поговорить наедине. Поэтому она встала, попрощалась и вышла.

В коридоре ей захотелось прижаться спиной к двери и постоять вот так, поближе к Эштону. Но у стойки маячила Марина, которая с интересом поглядывала на Меланью и, понятное дело, она всё сразу увидит и поймёт. А Меланье почему-то хотелось сохранить в секрете, что они с Эштоном пойдут ужинать. Вот когда это произойдёт… вот тогда пусть все узнают, не жалко. Но не заранее. Вдруг сглазят?

Поэтому Меланья, не оглядываясь, ушла в архив.

Там она ещё подумала было, не отправится ли за платьем, а работа подождёт, но не стала уходить. Слишком часто без спроса уходить нехорошо, к тому же она привыкла делать свою работу быстро и качественно. Это приносило Меланье удовольствие. Поэтому… в следующий раз!

Оставшееся до конца дня время Меланья работала. Потом вернулась в общежитие и тщательно собралась. И сама не ожидала, что у неё останется столько свободного времени — почти двадцать минут! Пришлось просто сидеть и ждать, и смотреть в окно. Чтобы куда-то деть руки, Меланья расчёсывалась. Так и удалось пережить столь долгий срок.

И вот, наконец, семь часов. Она выскочила из комнаты, как ошпаренная. Закрывала дверь — а руки дрожали. Потом поспешила вниз. Через холл, никого не замечая. И на улицу.

Машина Эштона стояла чуть в стороне. Та самая, с коврами на сидениях, небом на потолке и всякими висюльками под лобовым стеклом. Похоже, она принадлежит Эштону.

Меланья поспешила к машине, но вдруг краем глаза увидела кота. Пропавшего. Серого полосатого, средней пушистости.

На миг её стали раздирать противоречивые чувства. Она не знала, бросаться к Эштону… или к коту. К последнему только чтобы убедиться — тот цел и невредим. Всё-таки несколько дней отсутствовал.

Хлопнула дверца машины.

— Меланья?

— Я просто увидела кота. — Она показала пальцем. А котяра, негодяй этакий, терпеливо сидел, обернув лапки хвостом и смотрел так, будто умолял его покормить.

— Кота? — Эштон встал рядом. — А что это за кот?

— Да так, уличный… просто давно его не видела. Думала, может что случилось. Но нет.

— По-моему, у него всё прекрасно.

Меланья вдохнула глубже и вдруг почувствовала аромат… от Эштона так приятно пахло!

Кота пришлось забыть.

Эштон улыбнулся. На нём была та же самая рубашка, что и днём — и тоже застёгнутая.

— Так что, поехали? — Он сверкнул белоснежной улыбкой.

— Да.

Эштон отвёл Меланью к машине и открыл перед ней дверь. Потом сел за руль, достал из-за козырька веточку с цветами и протянул ей.

— Это тебе. Извини, других цветов не нашёл. У нас с ними туго.

— Мне? — Меланья взяла подарок двумя пальцами. — Спасибо.

— Поздняя сирень.

Цветы на веточке были мелкими, собранными в соцветия, потрясающего тёмно-фиолетового цвета. И пахло приятно.

— Спасибо.

Меланья не стала говорить, что ей никогда в жизни не дарили цветы. И даже не цветы, а вообще подарки. Ей никогда не дарили ничего. И сейчас этот крошечный цветок так растрогал, что она чуть не расплакалась. Меланья осторожно держала его перед собой и даже не смотрела на дорогу.

— Насчёт ужина. — Заговорил Эштон. — На самом деле у нас не так уж много мест, где можно нормально поесть. Я предпочитаю готовить дома, когда есть время. А так можно поехать в нашу рабочую столовую, ужин там тоже дадут, но может быть кто-то с работы. А когда хочешь отдохнуть, видеть кого-то, кто напоминает работу — прямая порча аппетита.

— Согласна. — С улыбкой ответила Меланья.

— Тогда ещё вариант — кафе, где я шарлотку покупал. Но там кроме сладостей есть только блины. Для ужина еда не очень.

— А ещё варианты?

— Ну, можно в Центральное Депо. — После некоторого раздумья ответил Эштон. — Там много разной еды. Но ещё там очень много народу. По сути, это единственный ресторан в городе и все туда ходят. Я, если честно, — Эштон поморщился. — Не люблю, когда много народа. Да и мясо там не очень. Я лучше готовлю.

— Тогда поехали к тебе и приготовишь. — Предложила Меланья.

Он быстро взглянул на неё и отвернулся к дороге. Некоторое время молчал. Меланья не понимала, почему.

— Что-то не так? — Спросила она в конце концов.

— Нет, что ты! — Он покачал головой. — Мне эта идея очень нравится. Но ты же видела? Василиска? Он мой приёмный сын.

— Видела. — Меланья вначале не хотела говорить дальше, но потом любопытство победило. — Мне рассказали. Сказали, ты вытащил его из запрещёнки и усыновил. Это правда?

Эштон недовольно покачал головой и пробурчал:

— Да уж… вот одна из причин, по которой я местных недолюбливаю — болтают много.

— Это секрет?

— Нет. — Он вздохнул и добавил. — Нет, конечно. Как такое можно сохранить в секрете? Просто неприятно слышать о себе от третьих лиц. Я ведь не знаю, что там они говорят… может, по их рассказам я полный придурок и тебе лучше держаться от меня как можно дальше.

— Нет, такого я не слышала.

— Хорошо.

Эштон снова помолчал и будто через силу заговорил.

— Василиск… С ним очень сложно. У меня в недавнем прошлом были две попытки пригласить девушку на ужин… домой — и обе с треском провалились. Василиск не даёт посидеть спокойно. Не знаю, может, он ревнует. Может, думает, что я его брошу, если у меня появится семья. Точнее, наша с ним семья станет больше. Но он этого не понимает, разделяет себя и меня, если я не один. В общем, он грубит и делает всякие разные вещи, которые пугают. Не меня, конечно, я-то к нему давно привык. А человек, который видит его впервые, да ещё девушка… Никто не готов мириться с его выходками. А я… я не могу его бросить. Понимаешь?

Лицо Эштона всё сморщилось.

Меланья улыбнулась. Ай да Василиск! Ай да молодчина! Всех баб от Эштона отогнал. Ей повезло. Если бы Василиск так плохо себя не вёл, Эштон давно был бы связан семейными узами. Он ведь действительно этого заслуживает — семьи, в которой его любят.

— Я понимаю, что ты его не бросишь. — Ответила Меланья. — Даже больше. Если бы ты его бросил, я бы в тебе разочаровалась.

— Правда?

— Конечно. Нельзя бросать тех, кого уже предавали. Василиск ведь не преступник какой-нибудь, просто ему сложно даётся жить… здесь. Просто он до сих не привык.

— Да! — Эштон взволнованно сглотнул. — Да! Так и есть! Ему очень тяжело Он пытается, я же вижу, он старается изо всех сил! Но иногда из него будто черти лезут! Но разве это удивительно? Он же жил в аду! Большую часть своей сознательной жизни жил в аду. Даже думать не хочу, что там с ним делали.

Эштон нахмурился и так сильно сжал руль, что тот затрещал.

— Думать правда бессмысленно. — Меланья пожала плечами. — Василиску повезло, что ты его вытащил и не бросил. Как это вообще получилось?

— Случайно. — Глаза Эштона заволок туман и он заговорил отстранённо. — У нас здесь есть программный отдел. Он не в администрации, в другом месте. Мы его не афишируем. Они занимаются в основном нашей кибербезопасностью. Хотя Листовка и отдельный город, но желающих ощипать нас как кур предостаточно. Хотя я и мечтаю однажды перейти на бумажные носители, пока всё в Сети. Счета, заказы, информация… даже за свои действия я отчитываюсь Сети. Конечно, это лучший выбор, эту обязанность не переложишь на разумное существо, на живого человека — тот сразу же начнёт искать свою выгоду! Люди так устроены и ничем их не изменить. Это всё так запутано! Но факт есть факт — мы подчинены Сети. И должны следить, чтобы нам не навредили со стороны Сети. В общем, без кибербезопасников никак.

— Ну, да, это логично. — Согласилась Меланья.

— Вот они и нашли базу с запрещёнными играми, которую пытались организовать на территории между нами и ближайшим кланом. Хотели прикрыться нами. Это когда машины едут… и вроде бы в Листовку. А на самом деле они обустроили неподалёку место, где издевались над такими как Василиск. Ну, уже сейчас даже не помню толком, как это вышло. Очень быстро. Я узнал. Мы поехали проверить. Увидели… В результате — несколько трупов людей, которых я бы снова убил с большим удовольствием и двое перепуганных до немоты подростков на руках. В тот раз я очень долго отчитывался… раз за разом меня спрашивали об убийствах и я отвечал, что сделал бы это снова и снова. С удовольствием! Собаке-собачья смерть. Не знаю, почему меня тогда с должности не сняли.

Эштон замолчал.

Надо же. Меланья прищурилась и пристально посмотрела на него.

— Извини за то, что заставила тебя вспомнить.

Она знала цену таким признаниям. Эштон будто из грязной ямы каждое слово тащил.

— Ничего. — Он очнулся. — Так вот. Я очень хотел бы поразить тебя своим кулинарным талантом, но боюсь, что Василиск выкинет что-нибудь… и ты больше не захочешь со мной ужинать. И вообще видеться. Это со стороны… ну, эта вся история кажется такой честной и красивой. На самом деле это травма и он как волчонок, очень зубастый. Он кусается… в общем, всё непросто.

— Хорошо.

Похоже, сейчас не время настраивать. Как и объяснять, что Василиска Меланья вообще не боится. Вот нисколечко! По сути, их них двоих бояться стоит именно Василиску.

Меланья усмехнулась так кровожадно, что ей пришлось на миг опустить голову, чтобы Эштон не заметил.

К счастью, он не заметил.

— Тогда в Депо. — Эштон, не дожидаясь ответа, тронулся с места.