Глава 7 · Переезд

Единственный местный ресторан, как оказалось, располагался среди новых улиц, застроенных одинаковыми домами. Это было приземистое здание со стенами из тёмного камня и окнами в пол. Окна были затемнённые, что внутри, снаружи не разглядеть.

Сам ресторан был больше похож на бар. Меланье понравилось, что он… длинный. Помещение шло вдаль, столики стояли лишь в один ряд, а напротив располагалась кухня.

Народа действительно было много, но все столики закрывались ширмами, по очертаниям теней видно, что за ними люди, но кто именно — не видно. Так что ничего такого ужасного, как говорил Эштон. Хотя после рабочего дня ему могло быть неприятно находиться даже среди невидимых людей.

Здесь жарили мясо. Вряд ли настоящее, конечно, его давно уже не выращивали в промышленных масштабах, а охотой тоже много не наберёшь. Целый город уж точно не хватит накормить. Да и дичь, говорят, совсем невкусная. Искусственное мясо куда сочней и лучше.

В общем, они заказали мясо на гриле и тушёные овощи.

Эштон рассказывал Меланье, как они организовали город. С чего всё началось. Их было трое — молодых, жаждущих приключений. Денис и сейчас есть, только он вернулся в свой клан, ему пришлось вернуться, в подробности Эштон не вдавался. А вот Филипп… его уже нет. Уже больше двух лет. Он был одним из первых, похороненных на местном кладбище.

Эштон не стал вдаваться в подробности трагедии, просто сказал, что произошёл несчастный случай и дважды в год он навещает могилу Филиппа. Ну как могилу, давно уже людей просто сжигали, потому что земля, кажется, уже вся была в старых костях. Сколько людей умерло за тысячелетия… и сколько их хоронили прямо в землю… неудивительно, что сейчас, где не копни, можешь найти кости.

Меланья даже жевать перестала, когда Эштон это сказал. Слишком неожиданно прозвучало в обстановке романтического ужина. Тот заметил, сразу же извинился, что портит аппетит и дальше уже рассказывал про то, как вначале город был просто заброшенным местом, где жили несколько стариков из вымирающего клана. И они просто тут остановились передохнуть, когда путешествовали… и почему-то не смогли уехать.

— Я выходил на улицу и будто всегда тут жил. А была зима. Морозы под тридцать. И всё равно — воздух как хрусталь, почти звенит. Небо белое и мягкое. Ты увидишь. Зимой тут всё по-другому. Заметила, что транспорта мало на улицах? Это потому, что у всех транспорт зимний — снегоходы. Потом оценишь.

Меланья почти не говорила, только слушала. Ей нравился его голос, и было интересно узнать о его прошлом. Чего бы оно ни касалось. Про женщин Эштон рассказывать не стал. Наверняка они у него были, такой мужчина никак не мог жить в одиночестве, но эта тема, кажется, не из тех, которые обсуждают при встречах с другой женщиной. Меланье тоже не хотелось рассказывать про своё прошлое. Про Рыжего. Который, кстати, так никакой весточки о себе до сих пор не подал. Если даже он умрёт, Меланья об этом никогда не узнает.

Впрочем, плохие мысли в её голове сегодня не задерживались. Голос Эштона слишком завораживающий, чтобы забивать себе голову чем-то менее приятным.

Они поужинали, и еда оказалась неплохой, потом выпили по коктейлю с красивым названием, которое Меланья не запомнила. И пошли прогуляться.

— Куда хочешь пойти? — Спросил Эштон, когда они оказались на улице.

— А какие варианты?

— Парк, где мы с тобой впервые увиделись. Если про нашу встречу можно сказать «увиделись». — Рассмеялся Эштон. — На самом деле у нас не очень много мест для прогулок. Парк. Новые улицы. Речка. Озеро. В двух километрах на север есть небольшой красивый водопад, но вечером мы туда не ходим. Там нет света и вообще… за границы города выходить по ночам не стоит.

— Бандиты? — Спросила Меланья.

— Дикие животные. — Ответил Эштон. — Бандиты тоже, конечно, есть, но чаще встречаются медведи. Они даже в саму Листовку вначале забредали, но потом мы почистили вокруг города лес, провели свет, проследили, чтобы на стихийных свалках не оставалось еды… стало шумно и громко, дикие звери теперь не приходят. Но рисковать всё равно не стоит.

— А я хотела бы увидеть водопад. — Широко улыбнулась Меланья. — Ночью. Самой тёмной и самой страшной.

— Вот как.

Они остановились за углом ресторана, между двух фонарей, чуть в стороне от дороги. Тут их никому видно не было. Меланья следила за выражением лица Эштона, за сменой эмоций, от удивления до радости. За тем, как тот теряет свой серьёзный настрой и тоже улыбается.

Сердце так стучало…

— Надо же, какая смелая. — В его голосе появились другие, хрипловатые ноты. — Не боишься волков и медведей?

— С тобой — нет.

— Любишь опасность?

— Как сказать.

Меланье хотелось, чтобы он её поцеловал. И она очень надеялась, что и Эштон тоже этого хочет. Не просто же так он пригласил её на ужин?

Даже странно… Ковбой вот сразу предложил секс, и Меланья думала, что это нормально. Но Эштон как будто не торопится. А если бы предложил?

Меланья вдруг поняла, что сразу бы согласилась.

Только он почему-то не предлагал. Зато поднял руку и прикоснулся к ней. Меланья чуть не вздрогнула. Это ведь просто прикосновение, но почему оно за секунду заставило её почти дрожать? Его пальцы заскользили по её щеке, прижались к шее. Меланье так понравилось это невесомое касание, что захотелось закрыть глаза и прижаться к его руке. Наверное, рано или поздно она бы так и сделала. Но раздался громкий звонок. Сработало какое-то оповещение или напоминание.

Его рука тут же пропала и Меланья с трудом удержалась от разочарованного выдоха.

— Извини, это срочно.

— Хорошо.

Он чуть отодвинулся, прочёл сообщение, торопливо сказал:

— У Василиска приступ. Мне нужно уйти.

Потом поднял на неё глаза.

— Мне жаль, что всё так некрасиво закончилось.

— Ничего страшного.

— Это страшно. — Он грустно улыбнулся. — Так может быть всегда. Вот что страшно. Мне жаль.

Эштон отвёл глаза, обошёл Меланью и направился к машине.

— Подожди! — Она вдруг бросилась следом. — Можно мне с тобой?

— Со мной? — Было видно, что Эштон удивился и не понимает, зачем Меланья хочет ехать с ним. Потом вроде как понял и попытался объяснить. — Сейчас не лучшее время, чтобы знакомиться с Василиском. Я очень хотел бы вас познакомить, но он сейчас… неадекватный. Увидишь его таким и боюсь, — он снова горько усмехнулся. — Боюсь, мы с тобой больше не встретимся.

— Не бойся.

Больше Меланья ничего не сказала, хотя он, похоже, ждал объяснений. Просто смотрела на него, прямо и уверенно.

— Ну, ладно. — Долго думать Эштон не стал, да и времени долго думать у него не было. Он быстро сел в машину, Меланья уже обежала её и села рядом. И они поехали.

— А что случилось, можешь сказать? — спросила Меланья, следя за дорогой. Эштон спешил, но всё равно ехал с такой скоростью, чтобы успеть среагировать на неожиданно выскочившего пешехода. — Что с ним за приступы такие?

— Панические атаки. — Эштон покачал головой — Ну, то есть не совсем. Его смотрели и психиатры, а психотерапевты. Конечно, его прошлое — травма, которая с ним навсегда. Но это что-то другое. Я не могу толком объяснить. Но иногда он будто делает это специально. Начинает себя накручивать. А потом его как-то переклинивает… начинает специально, ради каких-то своих интересов, может, внимания не хватает, с моей работой неудивительно. Может, просто хочет показать свою значимость. Это так психиатр сказал. Который таблетками Василиска закармливал. — Эштон покачал головой, не отводя глаз от дороги. — Я его потом еле в себя привёл. Надо было сразу таблетки эти в унитаз смыть. Так нет — светила… старая школа. А оказалось — самоучка. Всё, что он делал — только тонны препаратов всем своим пациентам выписывал. Тех, которыми его клан приторговывал. И очень недешёвых, надо признать.

— Самоучка? А есть другие? — С интересом спросила Меланья.

— Ты права. — Эштон вздохнул. — Конечно, других давно нет. Но одно дело, когда у них поколениями от наставника к ученику идёт обучение. И опыта набираются под присмотром старших. А этот… самоучка, книжек начинался, нахватался по верхам умных слов — и начал голову людям лечить. Калечить.

— Печально.

— Да уж. Теперь уже не лечит. Я, как законник, внёс его в сетевой чёрный список.

— Ты так умеешь? — Удивилась она. Чёрный список Сети — это просто жуткое пятно на репутации. Если туда попадёшь — считай, будешь голодать. Ну, клан не бросит, наверное, но сам зарабатывать не сможешь. Все люди, когда новых деловых партнёров ищут, всегда проверяют, чтобы тот в Чёрном списке не засветился.

— Я умею предоставлять доказательства. Потом Сеть вызвала его на допрос с несколькими действующими специалистами — и он его провалил. То есть мои показания подтвердились. Ну, что основная его цель была — продать побольше медикаментов. Так что я не столько карал, сколько просто доложил.

Эштон скривил губы. Кажется, ему не нравилось то, что пришлось это сделать. Зато остальные больные будут в безопасности.

Говорят, до постапокалипсиса были целые дома, куда помещали психически нездоровых. А сейчас таких домов нет и они свободно перемещаются по миру. В запрещёнке их было полно. Меланья даже научилась их вычислять. Существовало два типа самых опасных психов. Первые — по ним сразу видно, что в голове бардак. Обычно они обвешивали себя холодным оружием, чтоб побольше и пострашнее, раскрашивали лица какими-то отвратительными рожами и плотно окутывали своё тело ремнями и верёвками. Любили таскать за собой диких животных. Виртуальных, конечно, но выбирали самых жутких тварей — чтобы много острых зубов, ядовитый укус, щупальца и иглы, в общем, всё такое. Но куда опасней был второй тип — тихушники. Их от обычных людей не отличишь. Единственное — они очень тихие, незаметные, шныряют где-то на заднем фоне. Потом про таких говорят — «никогда бы не подумал». Меланья чётко усвоила, что именно эти кадры первые в списке тех, от кого следует держаться подальше.

Василиск таким не был. Он был живым, испуганным подростком. Но он не был злым или подлым. Иначе не стал бы молчать про Меланью. Попытался бы хотя бы извлечь пользу, шантажировать. Но Василиск правда думал, что всем плевать. Наверное, это значит, что он одинок. Даже если на самом деле это неправда, он так чувствует. Это его реальность.

Вскоре они приехали к дому. Эштон остановил машину и выскочил на дорогу.

— Иди. — Сказала Меланья, когда увидела, что Эштон замешкался, пытаясь ей что-то сказать и не находя слов. — Иди.

Тот кивнул и сразу побежал в дом. Меланья пошла следом.

Эштон пробежался по дому. Он звал Василиска, но ответа не было. Потом он быстро спустился в подвал. Меланья в это время уже стояла в коридоре и видела лестницу вниз. Конечно, она тоже туда пошла.

В подвале были закреплены оболочки. Две штуки. Неплохие такие модели, мощные. Меланье приходилось играть в куда более старых.

Оболочки стояли в ближайшем к лестнице углу, а дальше была зона отдыха с виртуальными панелями и диваном. Там Эштон наклонился к чему-то на полу.

Ага, это Василиск. Он был в костюме для виртуальных игр — плотные штаны до щиколоток и футболка с длинными рукавами. Тоже чёрные. Профессиональные игроки всегда в таких погружаются в виртуал. Чтобы не замёрзнуть. Там, в игре, совсем не следишь за самочувствием, можешь и не заметить, когда с тобой что-то не так. У Меланьи был такой же костюм, только розовый. И с овечьей мордой на груди. Ей его ещё в детстве подарили. Со временем он стал мал и растянулся, но другого ей так и не дали. Она и не хотела. Эта овечка была её единственной подругой.

— Опять? Зачем ты опять туда полез?

Василиск был без сознания. Эштон проверил его пульс, оттянул веко, заглянул в рот. Конвульсий и судорог не было, уже хорошо.

Меланья решила, что жизни Василиска ничего не угрожает и осмотрелась.

Да, оболочки очень интересные. Вернее, интересно то, что вокруг. Где-то такую странную систему проводов и датчиков она уже видела. Где только? Память молчала.

— Нужна помощь? — Спросила Меланья.

— Нет. Он сейчас очнётся. — Эштон поднял Василиска на руки и перенёс на диван. Сел рядом. — Он в порядке.

— И что же с ним случилось? — Меланья подошла ближе. У Василиска было такое несчастное лицо, что слёзы на глаза наворачивались. Бедный пацан. Почему же его так крючит да ломает?

— Не знаю, откуда это берётся. — Вздохнул Эштон. — Он говорит, что ненавидит игры и никогда не зайдёт в виртуал. А потом однажды лезет в оболочку и… на самом деле мне даже казалось, что он пытается вернуться в запрещёнку. Но ведь такого не может быть?

Эштон нахмурился и поднял взгляд на Меланью.

Хм. Какой проницательный законник! В Меланье снова зашевелилась тревога. Он слишком умный. Смотрит, будто видит насквозь. Он даже понял, куда лезет Василиск. Значит, в любой момент может сообразить и про неё саму.

— Не думаю, что твой сын полезет обратно в запрещёнку. — Не отводя взгляда, спокойно ответила Меланья. — Ты же не думаешь, что он снова хочет попасть в тот ужас?

— В том то и дело! — Эштон будто получил подтверждение своим мыслям. — В том и дело! Он не может туда хотеть. Но тогда куда он лезет?

— Я не знаю. А он что говорит?

— Ничего. Ничего не говорит. Только повторяет — ты не поймёшь.

— Мне жаль.

Эштон ещё раз взглянул на Василиска, потом встал, укрыл его пледом.

— Он в порядке, скоро очнётся. Нужно сделать ему крепкий сладкий чай. Ну, и нам заодно. Или лучше кофе?

— Мне лучше кофе.

— Побудешь тут? На всякий случай. Я быстро.

— Хорошо.

Меланья села в кресло, которое стояло рядом с диваном. Эштон ушёл, она развалилась на мягком сиденье, вздохнула. Холодный голубой свет от ламп окрашивал всё вокруг так, будто предметы были засыпаны снегом. На стенах деревянные панели. Будто вокруг лес.

Уютное место. Безопасное, хотя и подвал.

Меланья прислушалась — звуков с кухни не слышно. Ну, несколько минут ему точно понадобятся. Даже если Эштон будет просто нажимать на кнопки.

Она улыбнулась. Да уж, так готовить и она умела. А по-настоящему, чтобы получалась вкусная полноценная еда — вот этого она не умела. Ну, может потом Эштон научит её хотя бы жарить мясо?

Меланья прикрыла глаза и снова улыбнулась. Да, это будет здорово. Когда они станут ближе. Это будет… сказочно!

— Это ты?

Она открыла глаза — Василиск уже очнулся и смотрел на неё мутным взглядом.

— Я.

— Что ты тут делаешь?

Меланья пожала плечами.

— Крутишь с Эштоном?

— Что кручу?

— Сама знаешь.

Василиск поморщился и попытался сесть. Не вышло, он опустился обратно на диван. Меланья с интересом следила за его бесплотными попытками.

— Вообще-то это не твоё дело. — Сказала она.

— Раз спрашиваю, значит моё!

— А ты зачем в запрещёнку лез? — Спросила она.

Ага! Пыхтит, сопит, вопрос, значит, ему совсем не нравится! Но ей свои задаёт!

— Откуда ты знаешь, куда я лез?

— Я не права?

Тут Василиск собрался с силами и сел. Тяжело посмотрел на неё в упор.

— Знаешь что?

— Что?

— Ты вовремя. — Он ухмыльнулся. — И правда, зачем я сам лезу? Есть ведь ты. Гораздо более опытная. Вот и полезешь вместо меня.

— Чего? — Глаза Меланьи поднялись ей на лоб.

— Того. Полезешь и узнаешь, что меня там держит и не отпускает!

Василиск сглотнул и схватился за горло, будто не мог дышать.

Меланья пристально смотрела на него. Жалость к бедному пацану куда-то улетучилась.

— Совсем оборзел? — Спокойно спросила она. — Я никуда не собираюсь лезть.

— Тогда я всё Эштону расскажу! Кто ты!

Она зло ухмыльнулась. По силе неожиданности эти его слова были как нож в спину! Но Меланья знала одно — никогда нельзя идти на условия шантажиста. Лучше не будет. Это просто оттянутая агония.

— Рассказывай. — Спокойно сказала она. — Я этого не боюсь. Я такая же жертва, как и ты. Мне ничего не будет.

— Конечно. — Он улыбнулся через силу. — Только ты кое-что забыла. Ты взрослая. И ты знаешь организаторов. Эштон доложит в Сеть о твоём существовании. Тебя затаскают на допросы! Живой взрослый свидетель игр! И не просто свидетель, иначе не была бы такая наглая. Наверное, охотница? Да ещё и ранг у тебя, наверное, не маленький, да? Ага! Вижу, угадал. Не представляешь, как меня мучили вопросами, а я всего лишь ребёнок! О, что они сделают с тобой… — Он мечтательно зацокал языком.

— И плевать! — С жаром ответила Меланья, демонстративно сложила ногу на ногу и скривилась. — Скажешь — тогда я просто отсюда свалю, ты и пикнуть не успеешь. Но шантажировать себя тебе не позволю. Мелкий гадёныш!

— Свалишь — и Эштона не получишь.

Вот это, конечно, было страшнее всего. То, что она Эштона не получит. Перед глазами тут же встало его лицо: яркие голубые глаза, тонкий нос, еле видимая щетина на подбородке и улыбка, от которой всё его лицо становилось живым и манящим. Даже удивительно, как простая улыбка может превратить жёсткого законника, который убивал, в чуткого и привлекательного мужчину! Но его превращала!

Да, остаться без Эштона было страшно. Гадёныш нашёл её единственное больное место.

Но Меланья в своей жизни уже достаточно сделала того, чего делать не хотела. И если ради Эштона ей придётся переступить через себя снова… она потом его за это всё равно возненавидит.

Значит, не судьба. Значит, проще уйти.

— Переживу. — Жёстко сказала Меланья.

Василиск сжал губы, несколько секунд помолчал. Потом губы у него затряслись, он хлюпнул носом, лёг обратно на диван и отвернулся к стенке. Сжался весь, скукожился, будто от холода.

— Ладно, прости. Живи спокойно. — Тихо сказал Василиск. — Я пошутил. Не скажу никому… всё равно всем плевать.

Меланья сверлила глазами его спину.

Ишь ты какой! Угрожать он вздумал! Наивный чукотский мальчик… Она скорее глотку ему перегрызёт, чем поддастся на шантаж! Придушит его скорее!

Угрожать Василиску Меланья, конечно, не собиралась, но внутри от ярости вся пылала. Как она сразу не раскусила этого мелкого шантажиста? А ещё нахваливала его мысленно, мол, он такой несчастный, такой хороший!

А он просто ждал⁈

Однако после его последних слов Меланья вдруг успокоилась.

Может, гадёныш не совсем пропащий. А то, что он разные способы ищет и других пытается использовать — ну так она и сама так делает. Тем более они не знакомы, дружбы между ними нет — почему бы ему не попробовать? Она же ему не мать родная, так, случайная знакомая.

Как раз вовремя раздались шаги и по лестнице спустился Эштон с небольшим подносом.

— Как он? — Спросил Меланью, когда увидел, что Василиск по-прежнему лежит неподвижно.

— Очнулся, отдыхает.

Эштон поставил поднос на столик, взял самую большую кружку в руки и сел на диван.

— Васька… выпей, согреешься.

Меланья почему-то думала, Василиск станет истерить и отбрыкиваться, но тот сел и взял кружку.

— Спасибо.

Эштон сидел рядом, готовый подхватить кружку, если тот уронит.

— Ну что ты опять сделал? — Тихо спросил Эштон, но без укора. — Зачем?

— Прости. Сам не знаю, что на меня нашло. — Прошептал Василиск. Он сидел, понурившись, иногда отпивал из кружки и видно было, что чай ему нравится.

— Хочешь, на выходных на озеро сходим? Отдохнём. Мяса пожарим. Хочешь?

— Хочу.

Василиск улыбнулся, но лицо у него осталось таким же бледным и грустным.

— Вот и ладно. Всё будет хорошо.

Эштон забрал пустую чашку, а потом обнял его.

— Да. — Василиск хлюпнул носом. — Прости меня. Я больше туда не полезу.

Меланья отвела глаза.

Ага, как же, не полезет он!

Нет, она не думала, что Василиск сейчас врёт Эштону прямо в глаза. Скорее всего он и сам думает, что не полезет.

Фишка в том, что всё равно полезет. Он же «откушенный», Меланья в этом только что убедилась. И если его тяга к тому, что он оставил в игре настолько сильна, что затмевает страх перед прошлым… он не удержится и снова полезет. Будет лезть раз за разом, пока что-нибудь не случится. Пока его не поймают в запрещёнке… или пока не найдёт свою потерю. В последний вариант не верилось. Где искать, он, похоже, не знал.

— Пойду, посплю. — Василиск перестал обниматься с Эштоном, встал и посмотрел на Меланью.

— Пока.

— Спокойной ночи. — Ответила она.

Василиск опустил голову и поплёлся наверх, должно быть, в свою комнату.

— Надо же, — сказал Эштон, смотря ему вслед. — Он тебя даже не оскорбил.

— А должен был?

— Обычно он… ну, всегда говорит гостям гадости.

— Мы с ним познакомились, пока ты напитки делал. Нормальный пацан.

— Правда? — Эштон изумлённо посмотрел на неё. — Нормальный?

— Да. Несчастный только.

— Спасибо. — Эштон замялся. — Что ты так о нём говоришь. Мне… знаешь, столько гадостей о нём рассказывали! Обвиняли его… что, когда я не вижу, он просто… просто как малолетний преступник себя ведёт. Ладно бы оскорблял… одна моя знакомая говорила, он ей угрожал. В общем, я рад, что ты ему понравилась.

— Да, я тоже.

Ах ты мелкий прощелыга! Меланья совсем даже не сомневалась, что кому-то Василиск действительно угрожал. И с непривычки кому-то эти угрозы реально показались страшными. Ну, с ней такой номер не пройдёт. Но что разгонял вокруг Эштона женщин — ещё раз спасибо.

— Мне стоит проводить тебя домой. — Эштон встал и подал ей руку. — Я отвезу.

Ну вот. Меланья, конечно, дала ему свою руку и с удовольствием ощутила, как его ладонь смыкается вокруг её ладони. Но большего не было — когда Меланья оказалась на ногах, Эштон тут же её отпустил.

«Похоже, на ночь остаться он не предложит», поняла Меланья. Впрочем, судя по происшествию с Василиском, Эштон перенервничал, да и вообще в одном доме с подростком, который всё видит и понимает… могут быть проблемы с желанием остаться наедине.

Пока Меланья думала, что с этим делать и как этот вопрос решить, они уже вышли на улицу и сели в машину.

— Страшнее всего, — вдруг сказал Эштон. — Думать, что однажды моя хитрость не сработает.

— Какая?

— Я поставил сигнализацию… поставил на оболочки. Как, по-твоему, я узнал, что Василиск лез в виртуалку и ему стало плохо? Вот… Но однажды он может понять, как я узнаю про его дела — и отключить сигнализацию. Тогда я могу не успеть вернуться домой. Я отвечаю за него. И мне страшно. — Эштон покачал головой, мельком глянул на Меланью. — Извини. Вечер должен был быть совсем другим. Я хотел вкусно накормить тебя, и чтобы тебе было весело, и даже, наверное, рискнул бы тебя поцеловать. И уж точно не хотел, чтобы ты видела Василиска и вникала в наши с ним проблемы.

Ну, Меланья тоже хотела бы поцелуя… и просто побыть с Эштоном, но и Василиска ей было жалко. Он хоть и тот ещё гадёныш! Но всё же он жертва, и Меланья его понимала.

Похоже, придётся ему помочь. Иначе Эштон никогда не сможет спокойно ходить на свидания. Если он постоянно мониторит… постоянно готов сорваться и поехать выручать своего приёмыша… А если он на выезде?

Тут машина остановилась. Меланья увидела своё общежитие, из открытой двери на крыльцо лился свет.

— Слушай. А когда ты на вызове? Как ты за ним следишь?

— Никак. — Эштон сжал руль. — Каждый раз боюсь, чтобы ничего не случилось. Но я не могу всегда быть на связи.

— Почему ты не наймёшь человека, который будет за ним следить?

Меланья правильно поняла его скептический взгляд и добавила:

— Ты можешь сказать, что этот человек не для присмотра… может, для обучения, или… ну, не знаю, по работе. Охранник какой-нибудь.

— Охранник какой-нибудь. — Задумчиво повторил Эштон.

— Хотя это, наверное, дорого?

— Да уж, недёшево. — Ответил Эштон. — Но самая большая проблема в том, что у нас просто нет людей. Свободных, я хочу сказать. Разве что вот такие, как тут болтаются. — Он кивнул головой на общежитие. — Но такому Василиска я не рискну доверять.

— Давай присмотрю я.

Меланья так неожиданно это предложила, что сама удивилась. Но… это значит, что она сможет сделать то, что задумала. И касательно Василиска, и касательно самого Эштона!

— Я плачу за комнату в общежитии. Если ты выделишь мне комнату у себя в доме, я перееду к вам… предположим, на месяц. И с радостью сэкономлю. У меня с деньгами туго. — Зачем-то соврала Меланья. Но план ей определённо нравился!

— Ты правда это сделаешь? — Спросил Эштон.

— Да. С тебя жильё… и питание, — быстро добавила Меланья, чтобы её порыв помочь не выглядел совсем уж глупым. — А я буду дома всё время, пока не на работе. На выезды мне не надо… Тем более это только на месяц. Может получится так, что мне тоже не захочется с вами жить.

Она улыбнулась.

— Ты должна знать, что это не обязывает тебя к чему-то… ну, к чему-то между нами. — Торопливо сказал Эштон.

— Не волнуйся. — Ответила Меланья. — Я не из тех, кто терпит. Можешь мне поверить.

— Уже верю.

Эштон ещё некоторое время смотрел на неё.

— Я согласен. Но ещё одно — а если Василиск… Ну, начнёт тебя оскорблять, вести себя плохо? Что ты будешь делать? При мне, конечно, он будет вести себя более-менее хорошо, но когда меня дома нет… Не уверен, что ты осознаёшь, каким он бывает грубым. Хотя и не хочется это признавать. Но иногда он та ещё заноза!

— Не волнуйся, справлюсь. У меня есть опыт общения с трудными подростками.

— Да?

— Да.

Большего Меланья не сказала.

— Хорошо. — Эштон улыбнулся. — Я буду рад любой помощи! Заеду за тобой завтра вечером. Тебе долго вещи собирать?

— Нет, у меня мало вещей.

— Тогда как сегодня? И поужинаем уже дома.

— Хорошо.

Поужинаем уже дома… как здорово звучит!

— Спасибо за чудесный вечер. — Сказал Эштон. Он выглядел таким счастливым, что при виде него начинало казаться, будто всё будет прекрасно. И вообще жизнь прекрасна. И думать иначе — преступление!

Однако он сидел за рулём и не шевелился.

Меланья покосилась в сторону общежития и поняла, что пора выметаться. Машина законника привлекает лишнее внимание. Подвыпивший местный контингент, похоже, заподозрил, что это за ними приехали. Парочка самых «умных» попыталась спастись бегством, причём ноги у одного из них заплелись и он рухнул на газон, а второй бросил товарища и неуклюже скрылся за углом.

— Кажется, твоё появление вызвало панику. — Сказала Меланья. — Тебе нужно уезжать, пока они тут все не поубивались.

— Согласен.

Меланья с сожалением посмотрела на него, но поцелуев в таком месте и в такое время ждать бессмысленно. Может, завтра?

— Спасибо за ужин. — Искренне поблагодарила она и вышла.

Эштон почти сразу уехал, но Меланью местные жители тоже сторонились. Смотрели так, будто она сейчас бросится на них и задержит… ну, наверное, на время пока Эштон не вернётся.

— Добрый вечер. — Вежливо поздоровалась Меланья, оказавшись на крыльце. Пару человек неуверенными голосами ответили, остальные промолчали.

Ковбоя среди стоящих на крыльце людей не было. Меланья не была уверена, что хочет его видеть, так что это к лучшему.

Заснуть сегодня удалось не сразу. Меланья смотрела в окно, за которым виднелось чёрное, без звёзд, небо и отсвет ближайшего фонаря.

Кресло… ну, наверное, она сможет поставить его в своей новой комнате. В доме Эштона.

Жаль оставлять эту вот комнату. Но Меланья пока не так сильно к ней привыкла, чтобы страдать.

Она закрыла глаза, улыбнулась и заснула.

* * *

Следующий день пролетел на удивление быстро.

Меланья ушла с работы чуть раньше, и её снова никто не остановил. Наоборот, Марина улыбалась ей так радостно, будто теперь была рада всему, что делает Меланья, и неважно, правильный это поступок или не очень.

Видимо, это всё ещё последствия шока от случая со спасённым водителем. Некоторое время все будут благодарны, но рано или поздно это пройдёт. Меланья даже толком не понимала, хочет она, чтобы все забыли про этот её поступок, или нет.

В общем, Меланья вернулась в общежитие и собрала вещи. Неожиданно оказалось, что их почти в два раза больше, чем было по приезду. Она и не поняла, когда успела прибарахлиться. Но успела же! Но вот вещи сложены и к назначенному времени она спустилась на улицу с сумкой и пакетом в руках, и сразу увидела машину Эштона. Сегодня на работе они ни разу не пересекались, поэтому Меланья радостно бросилась к машине.

И резко остановилась.

На переднем сидении сидела какая-то девушка. Она смеялась и что-то говорила Эштону, а тот тоже смеялся и смотрел на неё во все глаза, как на чудо чудесное.

Сначала Меланью пронзила ревность. Но она быстро взяла себя в руки. И даже рассердилась на себя за это чувство. Оправданием служило лишь то, что прежде Меланья ничего подобного не испытывала, поэтому ничего удивительного, что она не смогла сопротивляться сразу. Но всё-таки обуздала в себе зверя и пошла к машине уже спокойным, уверенным шагом.

Эштон увидел её первым, выскочил из машины. На девушку Меланья не смотрела.

— Добрый вечер. Ты как всегда прекрасно выглядишь. Я целый день только и ждал, когда же мы увидимся.

Голос Эштон приглушил, так что его слова вряд ли услышал кто-нибудь, кроме Меланьи. Только поэтому она улыбнулась. Это предназначалось только ей, а не было показательным выступлением.

— Давай вещи.

Эштон забрал сумку и пакет, отнёс к машине и сложил в багажник. Потом обернулся к Меланье.

— Хочешь на переднее сидение? Или сзади поедешь?

— Могу и сзади.

Меланья так и не смотрела в сторону девушки. Рано или поздно она всё равно узнает, что это за девица такая и что она делает у Эштона в машине.

И да, узнала она сразу же, как только села.

— Здравствуйте! — Девчонка мгновенно извернулась так, что чуть с ногами на сидение не залезла. Она светилась такой восторженной широкой улыбкой, что у Меланьи полезли глаза на лоб. И она была… совсем маленькой. Лет пятнадцать, наверное.

— Вы Меланья! — Захлёбываясь восторгом, продолжала девчонка. — Вы спасли моего отца! О, мне всё рассказали! В него стреляли бандиты! И если бы не вы, он бы умер от потери крови! А вы, рискуя жизнью, доставили его в больницу! Спасибо, спасибо вам!

Эштон как раз сел на водительское сиденье, захлопнул дверцу. Покосился на Меланью, с трудом сдерживая смех.

Да уж, подфартило.

— Пожалуйста. — Ответила Меланья. Сказать «не за что» у неё язык не повернулся, это ведь отец… «не за что» прозвучало бы для девчонки как оскорбление.

— Я теперь ваша должница! Я жизнь свою готова отдать, только скажите! — Продолжала частить девица.

Эштон всё-таки рассмеялся.

— Ну, так сразу жизнь отдавать не стоит. Хватит для начала кексов.

— Да! Я испекла вам кексы!

Девчонка нырнула под кресло и вытащила картонную коробку, которую практически ткнула Меланье в лицо — та чудом успела отклониться.

— Я сама испекла! Тут разные, потому что я не знаю вашего вкуса. Надеюсь, понравятся.

— Спасибо.

Меланье пришлось взять коробку, иначе неизвестно, чтобы бы с ней стало и куда бы ещё её сунули.

— Меня зовут Леся!

Девчонка обняла кресло и с улыбкой уставилась на Меланью.

— Э… очень приятно.

— И мне.

Она замолчала, это неплохо, но сидела, уставившись в упор, с какой-то безумной восторженной улыбкой на лице, так что Меланье было некомфортно. Она посмотрела на Эштона, безмолвно умоляя о помощи. Тот, к счастью, понял.

— Леся, сядь ровно, мы едем.

Та тут же извернулась и села ровно.

Меланья с облегчением выдохнула. Кажется, пока пронесло. Только надолго ли? Судя по всему, Леся собиралась ехать с ними?

Спрашивать было как-то неловко. Меланья боялась, что в её голосе прорежется страх. Девушка была очень активной. Да, в хорошем смысле… но от этого можно с ума сойти!

— Я пригласил Лесю на ужин. — Вдруг пояснил Эштон. — В благодарность за кексы.

— Да! Спасибо!

Меланья кивнула. Ну, всё понятно. Значит, Лесю придётся терпеть весь ужин. Не очень охота, зато… зато Василиск будет занят! Ну, конечно!

Меланья посмотрела в зеркало заднего вида и встретилась взглядом с Эштоном. Тот выглядел ну очень довольным. Конечно же! Вот для чего он пригласил Лесю! Хочет как-то отвлечь от Сети Василиска!

Кстати, отличная идея.

Меланья ещё разок осмотрела Лесю. Джинсовая курточка с нашитыми цветами, яркие брюки опять же с цветочным принтом. Длинные распущенные светлые волосы, на висках заколки… ярко-синие цветы, конечно же. И бусы ещё — белые с жёлтым.

Теперь, когда ревность окончательно ушла, Меланья подумала, что Леся — очень яркая и привлекательная. Такому мрачному типу как Василиск точно не устоять.

И отлично! Чем больше моментов, которые позволят Меланье остаться наедине с Эштоном, тем лучше!