Глава 8 · Сговор

Меланья сидела за столом и смотрела на Лесю, которая сидела напротив. Та вся светилась от радости, улыбалась, хлопала глазами, но, к счастью, молчала.

— Вот и мы.

Первым в столовую вошёл Василиск, который нехотя нёс блюдо с мясом, а за ним практически такой же радостный как Леся Эштон.

— Ставь. — Сказал он Василиску, кивая на стол. Тот закатил глаза и грохнул блюдо посреди стола так, что мясо чуть не вывалилось на скатерть.

— Садись.

Василиск сел слева от Меланьи, а Эштон — по диагонали справа. Меланье было очень трудно перестать на него смотреть, потому что в домашней обстановке Эштон расслабился и стал ещё более привлекательным. Когда он улыбался, его губы хотелось потрогать.

— Пробуйте! Жаль, что сегодня у нас не было времени приготовить мясо самим. — Заговорил Эштон, накладывая в свою тарелку овощи. — Пришлось просто взять еду в ресторане. Но в следующий раз, возможно…

Василиск снова закатил глаза.

— Ничего! — Воскликнула Леся. — Я обожаю, как готовят в Депо! О! Мы ходили туда отмечать мой день рождения! Это было так здорово! Только торт у них всё равно не такой вкусный, как печёт мой двоюродный дядька. У него такое суфле… мм… клубничное… шоколадное… абрикосовое…

Леся прикрыла глаза и закачалась, как пьяная.

Василиск демонстративно фыркнул.

— Мне тоже понравилось, как кормят в Депо. — Заговорила Меланья. Потом положила себе пару кусочков мяса и полила соусом. — Но хочется однажды попробовать и ваши кулинарные шедевры.

Василиск сидел перед пустой тарелкой, сложив руки на груди и так смотрел на них, будто они жалкие собаки у его ног, которые жрут объедки.

Меланья широко ему улыбнулась. Василиск поджал губы и отвернулся.

— Леся. Так ты умеешь печь? — Заговорил Эштон. — Мы попробуем твои кексы на десерт, но они так пахнут… я уже уверен, что они очень вкусные.

Если бы Василиск мог закатить глаза ещё выше, он бы это сделал, но выше было некуда.

— А вот Василиск не умеет готовить. Правда, иногда помогает мне с овощами, но с тестом ни у меня, ни у него не получается. Василиск, ты не надумал научиться печь торты? Мы бы тогда сильно сэкономили на покупных. — Эштон улыбнулся приёмному сыну.

— Нет! — Рявкнул тот.

Меланья с улыбкой подумала, что всё складывается просто прекрасно. Василиск ведёт себя безобразно, конечно, но на это всем плевать. Все просто получают удовольствие от ужина и компании.

— Да, я умею печь. — Ответила Леся. — Но это так скучно! Скажите, Меланья, как вы решились пойти на такую сложную работу? Я когда слушала про эти перестрелки с бандитами, у меня прям сердце замирало! Я когда вырасту хочу так же! Буду законником! Научусь стрелять! Наведу порядок, чтобы ни один бандит не смел к нам приезжать! Вот увидите!

Она выглядела так, будто собралась вскочить и броситься стрелять бандитов немедленно!

— Дура. — Процедил сквозь зубы Василиск.

— Сам дурак. — Еле бросила в его сторону Леся и снова улыбнулась Меланье. — А ещё говорят, вы только приехали в Листовку. Я-то тут уже несколько лет живу! И как вам наш город?

— Очень нравится. Думаю, останусь тут надолго. — Ответила Меланья. Смотреть на Василиска было одно удовольствие. Тот побагровел от ярости, но так как все его игнорировали, продолжал молчать. Потом вдруг подскочил, чертыхнулся, отпустил неразборчивый комментарий про дур и вышел вон.

— Прошу прощения за Василиска, он приболел. — Сказал Эштон, давясь улыбкой.

— Я так и поняла. — Отмахнулась Леся.

Признаться, Меланья не ожидала такого ужина. Вроде странно, что ей понравился ужин в компании какой-то девчонки-подростка, но Меланье действительно было хорошо! На Лесю было приятно смотреть, и когда она слегка забыла о необходимости ежесекундно благодарить Меланью за спасение жизни отца, с ней стало приятно общаться.

— А ты можешь научить готовить кексы меня? — Спросила Меланья во время десерта. Ей и правда очень понравилось! Кексы были с какими-то сушёными ягодами, кисленькими, мягкими, они были ничуть не хуже яблочной шарлотки!

— Да, конечно. Буду рада! Хочу сделать для вас хоть что-то полезное! Давайте обменяемся контактами. — Сказала Леся, доставая свой планшет. И они договорились списаться и Леся снова придёт, чтобы научить Меланью готовить кексы и прочую выпечку.

Когда ужин закончился и кексов осталось всего два, для Василиска, потому что совсем уж некрасиво ничего ему не оставить, Эштон повёз Лесю домой. И только тогда Меланья забрала из машины свои вещи.

— Вторая комната слева. Ключ в двери. — Сказал ей Эштон. — Может, тебя проводить?

— Нет, я сама.

Василиск ещё был не в курсе, что Меланья явилась не на ужин, а жить в их с Эштоном доме. И Меланья хотела сообщить это ему лично, один на один. А то мало ли что пацану взбредёт в голову и что он сделает от неожиданности. А так пока Эштон вернётся, он уже успокоится.

Меланья помахала Лесе, проводила машину взглядом и вернулась в дом. Поднялась на второй этаж.

Из первой комнаты, что слева по коридору, показалась недовольная физиономия Василиска. Он с подозрением уставился на Меланью, которая поднималась по лестнице с вещами.

— Привет, — сказала она и прошла мимо. Он повернул голову ей вслед, как любопытный жираф.

Меланья, не останавливаясь, толкнула вторую дверь справа по коридору и вошла. Дверь закрывать не стала, разговора с Василискам ещё не было.

Комната ей сразу же понравилась. Хотя тут было довольно пусто. Из мебели только кровать и стенной шкаф. Зато обои голубые и шторы синие. Эштон что-то говорил про мебель, которой почти нет, но Меланья пропустила мимо ушей. А теперь даже обрадовалась. Теперь можно купить себе то, что она захочет! Кресло и лампу… ну и всё такое. Выбирать самой!

— Что ты тут делаешь? — Раздался голос за спиной. Ага, Василиск не удержался и пришёл посмотреть.

— Буду здесь жить. — Стараясь сохранить невозмутимый вид, ответила Меланья.

Некоторое время Василиск ошеломлённо молчал.

— Жить? — В конце концов, закричал. — В смысле?

— В прямом. Эштон сдал мне эту комнату.

Меланья бросила свои вещи на кровать и развернулась.

— А ты чего заходишь без спроса?

Василиск из комнаты не вышел, но задумался. Потом прищурился.

— Странно как-то… Сдал комнату? Но зачем?

— Ну, не знаю… — Протянула Меланья.

Василиск тут же пронзил её сердитым взглядом.

— Вы сговорились, да? Только я не понимаю, о чём. Что это значит?

— А ты что, против что ли?

— Не надо притворяться!

Его возглас звучал так искренне, что Меланья перестала дурачиться.

— Сядь.

Она села на кровать и похлопала по покрывалу рядом с собой. Василиск подумал пару секунд, а потом подошёл и сел рядом.

— Договор. — Сказала Меланья. — Между тобой и мной. Условия такие. Я остаюсь в этом доме и в этой комнате, а когда Эштона не будет мы с тобой от него втайне проберёмся в запрещёнку и найдём то, что ты там забыл. И ты сможешь жить спокойно, как все остальные люди.

Глаза Василиска расширились и он глубоко вздохнул.

— За это, — быстро добавила Меланья. — Ты не мешаешь нашим с Эштоном отношениям.

— Это каким таким отношениям? — Медленно спросил Василиск и нахмурился.

— Таким! Я нравлюсь ему, он нравится мне. Думаю, мы будем с ним встречаться… как минимум.

— Так ты за этим здесь?

— Какое твоё дело? Я тебе помощь предлагаю.

Василиск опустил голову и задумался. Это Меланью удивило. В хорошем смысле. Вместо того, чтобы хвататься обеими руками за её предложение, он думал. И почему же?

— А если он не захочет? — Василиск вдруг поднял голову. — Что тогда?

— Что? — Меланья даже не сразу поняла. Потом рассмеялась. — Ну что ты несёшь вообще? Если Эштон не захочет… со мной связываться, то не станет. По-твоему, я заставлять его собираюсь? Нет, конечно. И обещаю — если он не захочет, оставлю его в покое. Клянусь.

— Но зачем это всё? — Василиск покачал головой. — Ты же не умеешь любить.

А вот это было обидно.

Но кроме того, это была правда.

— А я попробую. — Тихо сказала Меланья.

Василиск вдруг кивнул.

— Ладно. Но если он будет… если Эштон будет несчастным, всё отменяется, поняла?

— Да.

Меланья улыбнулась. Василиск так старался казаться грозным. Но он защищал Эштона как мог. И даже, похоже, был готов защищать в ущерб собственным интересам. Надо же, какая преданность. Такая бывает только в своей семье, в настоящей семье, нигде больше.

— Я обещаю, что если у меня не получится сделать Эштона счастливым, я уйду. — Сказала Меланья. И это была правда. Если случится так, что она не сможет приспособиться к обычной жизни… разобраться, как и что тут устроено — зачем мучить хорошего человека? Тогда она просто уйдёт, оставит ему возможность стать счастливым с кем-то другим.

Василиск пристально посмотрел на неё — неожиданно совсем взрослым взглядом — и кивнул.

— Ну раз договорились, можешь идти. — Меланья легла на кровать и раскинула руки. — И дверь за собой закрой. И, кстати, я готовит не умею! Надеюсь, ты умеешь.

— Ты думаешь, я буду готовить? — Удивился Василиск, но с кровати встал.

— Ну кто-то же должен. Мы с Эштоном работаем. Кроме того, мне ещё надо заниматься подготовкой… сам знаешь к чему. Просто так же не полезешь? Нет. Тоже время. А ты свободен. Так что с тебя еда. И ещё, хорошо бы ты научился печь сладости…

— Вот ещё! — Фыркнул Василиск и пошёл на выход. — Печь ещё им. Совсем обнаглели!

Он ещё и дверью за собой хлопнул, но не очень сильно.

Лежала Меланья недолго. Надо вещи разобрать, работу никто не отменял. Кстати, отсюда до администрации в два раза дальше, чем от общежития. И ещё надо решить, куда деть байк. В доме Эштона не было гаража, машина стояла прямо на дорожке у двери. Притащить и поставить рядом байк как-то не очень идея. Дожди, мороз, снег… нет, байку нужна крыша над головой. Можно попробовать оставить его в гараже при администрации, где он был на штрафстоянке. Хотя бы временно. Или где-нибудь ещё. Или всё-таки привезти сюда и ездить на нём на работу.

А как же красивые платья и юбки? Чтобы ездить на байке, придётся одеваться как прежде — в дорожную удобную одежду. А Меланья хотела быть красивой.

Хорошо, что в её новой комнате теперь такой большой шкаф для одежды. Меланья открыла дверцы и представила, что тут будут висеть её вещи. Платья и блузки на вешалках. Внизу будут стоять туфли… Ещё ей нужен халат, тапочки… ремешки и шарфики.

Валенки, скорее, исправила себя Меланья. Климат местности говорит о том, что не за горами долгая зима. Поэтому нужно покупать не юбки и туфельки, а сапоги и шубу.

В общем, она разложила вещи, которые привезла с собой и спустилась вниз. Эштон как раз вернулся. Они вместе убрали со стола, Эштон показал, где что лежит на кухне и оказалось, что он тут прекрасно ориентируется. Что к ним приходит женщина помочь с уборкой, но только раз в неделю и готовкой она не занимается. Эштон и Василиск готовят сами, хотя чаще просто покупают еду на вынос. Но продукты у них всегда есть. Эштон показал отдельный морозильный шкаф для полуфабрикатов и кладовку для овощей и консервации. После осмотра первого этажа они пошли в гостиную смотреть фильм. Василиск уже перестал дуться непонятно на что и тоже спустился. Уселся между ними на диван с тарелкой с кексами, стал жевать и пристально смотреть на экран.

Меланье хотелось побыть с Эштоном наедине, но Василиск явно не собирался этого допускать. Мало того, когда фильм закончился, он спросил, почему они не идут спать, ведь завтра им рано вставать на службу. А вот ему самому ложиться рано спать необязательно, он привык вставать поздно, поэтому он спать не пойдёт.

В общем, пришлось пожелать всем спокойной ночи и идти в свою комнату. Радовало только, что Эштон предложил отвезти утром Меланью к зданию администрации. И ещё радовала маленькая месть — Меланья заняла ванную, которая была на этаже. Оказывается, личная ванная имелась только в комнате Эштона, а для остальных комнат ванная была одна, на этаже. Так что Меланье и Василиску придётся её делить. Ну, и Меланья закрылась там, чтобы принять душ, и никуда не спешила. Чужие мочалки она, правда, брать не стала, а вот гель для душа был очень душистый… хвойный… мм… если закрыть глаза, можно представить себя в лесу.

Когда Меланья вышла, Василиск стоял под дверью и снова смотрел на неё букой.

В общем, день закончился благополучно и все легли спать. Каждый в своей комнате.

Меланья немного поворочалась с боку на бок. У неё было очень необычное чувство оттого, что Эштон очень близко. Даже казалось, он тоже это понимает и среди ночи придёт к ней в комнату, чтобы… ну, поговорить. Спросить что-нибудь, что забыл спросить раньше. Ну, и вообще… Мало ли причин прийти? Правда, время шло, а Эштон не появлялся.

Ну, ладно. Меланья закрыла глаза и заснула.

Стук вырвал её из сна, как будто она рыба, которую выдернули удочкой из воды.

Эштон? Неужели?

Меланья села на кровати, нервно убирая с лица пряди волос, которые словно специально прилипли к носу и щекам.

— Ты спишь? Это я, Василиск. — Раздался шёпот из коридора.

Василиск? А он какого чёрта здесь делает?

Меланья убрала волосы за спину, сползла с кровати и потопала к двери. Холодно как! Она открыла замок и понеслась обратно в кровать.

Из окна в комнату светил луч света от уличного фонаря. Меланья спряталась под одеяло и уставилась на дверь. Та медленно открылась и появился Василиск в пижаме. Он зашёл, остановился и стал переминаться с ноги на ногу. Пижама у него тоже была чёрная.

— Ну? — Нетерпеливо спросила Меланья. — Чего тебе?

— Можно, у тебя посплю?

— Чего?

— Мне… сон приснился.

— О, небо! — Меланья закатила глаза к потолку.

— Так можно?

— Где ты тут будешь спать⁈ Не на моей же кровати?

— На полу.

— Пол холодный!

— У меня матрас есть.

Василиск отступил в коридор и вытащил оттуда что-то большое и прямоугольное.

Подготовился, выходит.

— Ну, спи. — Меланья упала на подушку и вздохнула. Почему-то со сна ей показалось, что если она откажет, Василиск просто уляжется в коридоре под дверью, а ей потом объясняйся с Эштоном, что это всё значит.

Объясняться не хотелось.

Нет, с Василиском нужно что-то срочно делать! Это невозможно! Она так в няньку превратится! Будет не только днём за ним следить, а и ночью. Но это же перебор!

Василиск тем временем закрыл дверь, пошуршал чем-то, лёг на пол, закутался в одеяло и замер. Меланья закрыла глаза.

Она почти заснула, как услышала вдох. Длинный, прерывистый, всхлипывающий.

Меланья открыла глаза и уставилась в потолок. Чёрт. Жалость к этому несчастному пацану снова нахлынула, как волна. Да что ж это такое! Нет, надо как можно быстрей с ним разобраться! Пусть найдёт себе друзей и ночует у них! А не у неё! И не у Эштона! Лучше вообще не дома.

Всё, решено, она займётся этим делом прямо завтра!

Утром она проспала. Проснулась, когда громко застучали в дверь.

— Меланья! Ты ещё спишь?

— А? Что?

Она подпрыгнула на кровати. Волосы словно сговорились и снова закрыли обзор, да ещё и щекотали нос.

— Пора завтракать.

Меланья села. На полу, сонно хлопая глазами, сидел Василиск, укутанный в толстое одеяло. Пододеяльник на нём был почему-то не чёрный, а бордово-белый.

— Жду внизу!

Раздались шаги и Эштон ушёл.

Она что, проспала⁈

Меланья так резко подпрыгнула, что чуть не упала. Проспала? Она каждый день просыпается до рассвета! Как так могло выйти, что она проспала⁈

Но ладно, не сейчас.

— Я пойду. — Буркнул Василиск, намотал одеяло на плечи и пошёл себе. А матрас оставил.

— Ничего не забыл? — Спросила его Меланья, копаясь в вещах в шкафу.

Василиск покосился на матрас.

— Потом заберу.

— Сейчас! И в мою комнату без разрешения не входить! Понял? Я дверь запру.

— Ладно.

Он нехотя схватил матрас за один угол и уволок в коридор.

И прекрасно! Пусть привыкает к порядку! Она ему не мамочка!

Через несколько минут Меланья спустила на кухню, где её ждал завтрак — чашка кофе и бутерброд.

— Еда, как и договаривались. — Сказал Эштон. Выглядел он бодрым и довольным. Наверное, отлично выспался. Не то что некоторые.

Хотя… Меланья не помнила, когда в последний раз спала так крепко. И даже появление Василиска не сильно-то её сон нарушило.

Меланья улыбнулась. Завтрак с утра… ей здесь нравилось всё больше. Только Василиска надо чем-то занять — и будет вообще сказка.

— Спасибо!

— Если можно, быстрей. Меня ждут.

Можно, конечно. Через три минуты они уже выехали, а ещё через несколько Меланья шла к зданию администрации. Эштон высадил её неподалёку и поехал по своим делам. И прекрасно, а то он слишком отвлекает. А у Меланьи была задача, которую хотелось решить как можно быстрей. Такой у неё был характер — раз дело нужно сделать, нет смысла его откладывать, делать-то всё равно придётся.

Она зашла в архив и сразу достала планшет. Открыла изображение.

Ну вот. Перед ней снимок странных приборов, которые Эштон установил вокруг оболочек. То есть понятно, что это сигнализация, он сам сказал. Но нужно понять, как она работает. Попасть в запрещёнку просто, с этим проблем не будет. А вот сделать так, чтобы об этом никто не узнал! Вот это задача не из лёгких. Но если этого не сделать, рано или поздно узнают всё, в том числе Эштон. И это всё разрушит.

На самом деле Меланье не очень нравилось, что придётся действовать у него за спиной. В его доме. В обход его правил, ведь Эштон как раз занимается тем, что следит, чтобы в запрещёнку никто не играл.

Но они только раз… и только чтобы спасти Василиска. «Откушенный» может и умереть, если затоскует слишком сильно. В редких случаях, но рисковать и проверять, как долго продержится Василиск, не хотелось. Меланья думала, смерть Василиска явно расстроит Эштона больше, чем их незаконная вылазка в запрещёнку. О которой он может ещё и не узнает! Если она всё сделает правильно.

Ну что же, времени полно. На выезды её пока дёргать не будут. Архив она достаточно разобрала. Да ещё и два выходных впереди. Жаль, у Эштона выходных почти не бывает, но он вроде бы собирался эти провести с Василиском. А теперь где Василиск, там и Меланья.

Итак, схема. Совершенно понятно, что в ней две камеры, главная и дублирующая. Датчики движения и теплового излучения. Запись с камер передаётся, видимо, куда-то на носитель, указанный Эштоном. Но не так уж важно, куда, если камеры отключить. Вернее, зациклить изображение. С этим проблем не будет, это Василиск, похоже, и сам прекрасно делает.

Вскоре Меланья решила, что сама система отслеживания Эштона не опасна. Её можно просто отключить. Надо сосредоточиться на том, что внутри. Вот те заслоны обойти куда сложнее.

Но те заслоны ей знакомы лучше.

Меланья достала бумагу, карандаш и стала чертить схему прохода в запрещёнку. Максимально сложный путь, ведь Эштон говорил, что у них есть сетевики-безопасники. Которые, на минуточку, отследили следы запрещёнки в радиусе Листовки. Значит, Меланье придётся быть ещё более осторожной.

Как? Да очень просто. Не оставлять следов.

Она пользовалась похожей схемой, когда отправляла Рыжему сообщения без обратного адреса. Правда, теперь ей предстояло не только пройти самой, но и провести за собой Василиска, но они справятся. У них нет выхода.

Проблема оставалась лишь одна — ширина канала прохода. Быстро, чтобы проход не засекли она могла пройти одна. Но с Василиском это время увеличится в два раза, значит, в два раза выше вероятность, что их засекут. И вот что делать с этим, Меланья не знала. Изнутри ничего не поделаешь. Нужно отвлекать снаружи. Отвлекать тех, кто следит за сетевыми нарушениями, чтобы успеть зайти и выйти раньше, чем это заметят безопасники и начнут проверять, откуда фонит.

Надо думать.

Меланья в последний раз посмотрела на исписанный листок, где изобразила последовательность действий, потом смяла его и сунула в карман. Пошла на обед.

Сегодня почему-то идти в столовую не хотелось. В администрации, наверное, ещё не утихли восторги по поводу спасения Меланьей водителя, а снова переживать этот вал любопытных взглядов и вопросов она не собиралась. Да и хотелось узнать, как там Вероника Ивановна себя чувствует.

Но с пустыми руками идти было тоже неудобно, так что Меланья пошла вначале в кафе за шарлоткой и блинами. А потом только в Бюро занятости.

Она постучала в дверь и вошла.

Специалистка по кадрам сидела за столом и вязала. Подняла глаза.

— Как? Ты уже снова пришла искать работу?

Меланья даже слегка растерялась.

— Нет.

— Да шучу я, шучу. — Вероника Ивановна рассмеялась. — Ну и лицо у тебя было! Знаю я, что всё в порядке. — Она махнула рукой. — Все тебя хвалят, все довольны.

— Да?

— Да. Проходи, садись.

Вероника Ивановна сделала чай, но к угощению снова не притронулась.

— А ваше здоровье как? — Спросила Меланья.

— Потихоньку.

— Просто вы тогда ушли… в гости. Я не поняла, что это было.

— Это? Да муж это мой бывший. — Вероника Ивановна вздохнула. — Тридцать лет уже как развелись.

— Бывший муж? — Меланья почему-то сильно удивилась.

— Да ну, чего о нём говорить. Скажи лучше, как у тебя дела.

— Хорошо.

В подробности Меланья решила пока никого не посвящать. Ну, что она живёт теперь у Эштона. Они с Вероникой Ивановной и без того чудесно провели время, обсуждая котов, мебель и вязание. Вероника Ивановна сказала, что если Меланья хочет, она научит её вязать. И хотя Меланья хотела, но пока отказалась — времени нет.

После обеда Меланья вернулась на работу и отправилась в гараж, где договорилась с Аланом, что поставит в гараж свой байк. Тот разрешил. Меланья сделала вид, будто верит, что это он решает и поблагодарила.

Потом она пошла к Марине и отпросилась за байком. Та сразу отпустила. И велела не спешить! Правда, потом сразу поинтересовалась, зачем же она хочет оставить байк в рабочем гараже, но Меланья решила, что отвечать не обязательно и ушла. Если кто и узнает, что отныне она живёт в доме Эштона, то не от неё.

В общем, в конце дня Меланья поняла, что вымоталась. И остался вопрос, каким образом добираться на работу и с работы. Нет, иногда будет подвозить Эштон, это понятно. Пока хорошая погода, вполне можно ходить пешком, это даже приятно — размяться после долгого рабочего дня.

А в мороз?

Странно, что раньше Меланья не строила свои планы так надолго вперёд. Зима. Это же целых несколько месяцев!

В общем, она пошла пешком.

Машины Эштона у дома не было.

Меланья не стала стучать, а сразу повернула дверную ручку. Дверь была открыта.

Она вошла и остановилась в коридоре. Взгляд упал на полку для обуви. Вот черные резиновые мужские тапки, в которых она ходила с момента переезда. М-да… надо было зайти куда-нибудь и купить себе другие, но Меланья забыла. Ладно. Зато она помнила о более важном деле.

Меланья переобулась, заглянула в гостиную. Никого. В доме было тихо. Но раз дверь открыта, значит, Василиск должен быть дома.

Меланья вернулась в коридор и задумалась. Вообще она, конечно, не ожидала, что Василиск выскочит её встречать. Но ей казалось, ему будет любопытно и он покажется. Точно! Наверняка он в наушниках и не слышит.

Меланья решила его не дёргать и пошла на кухню. А там… на плите стояла кастрюля с какой-то едой. Свежеприготовленной. Правда, непонятно было, что это за блюдо такое. Меланья пошевелила содержимое поварёшкой и разглядела картошку, морковь и вроде бы зелёный горошек. Странное месиво, но пахло вроде бы ничего.

Ну ладно, подождём Эштона и поужинаем все вместе. Так безопасней.

А пока можно выяснить один вопрос. Меланья отправилась наверх и постучала в комнату Василиска. Сильно постучала, чтобы и в наушниках услышал.

Ничего не произошло.

Тогда Меланья принялась стучать ещё сильнее. И ещё. И ещё. И снова.

— Да чего надо? — Наконец, заорал Василиск. Выскочил из комнаты злющий, как чёрт из табакерки. Сегодня на нём была футболка с растянутым воротом, из которой торчала тощая шея и тощие руки.

— Привет.

— Привет! — Проорал он, но потом успокоился. — Чего надо?

— Когда Эштон обычно возвращается?

— Ну… по-разному. Может посреди ночи вернуться. А что?

— Мне нужно, чтобы ты показал, как отключаешь сигнализацию. Но, конечно, при этом нас не должен застукать Эштон.

— На оболочках? — Сразу же сообразил он.

— Да.

Василиск подумал, взлохматил себе волосы.

— Тогда не сейчас. Сегодня он рано приедет.

— Почему ты так думаешь?

— Мы с ним списывались. Я ужин приготовил.

Ага… Значит та бурда в кастрюле действительно ужин и это сделал Василиск. Надо же, неожиданно. Хотя — а кто ещё мог это сварить?

— Когда тогда?

— Обычно я жду, когда он уезжает на вызов.

Логично. Этот вопрос Меланья пока не продумывала. А зря, кстати. Эштон, вернее, его отсутствие — немаловажный фактор всего её плана.

Ладно.

— Он может неожиданно приехать среди рабочего дня?

— Ага, часто заезжает.

— На обед?

— Не всегда. Говорит — мимо проезжал, но кого он хочет обмануть? — Василиск высокомерно улыбнулся. — Меня проверяет.

— Хм.

Так. Ну теперь, когда тут Меланья Эштон будет заезжать реже… но пока он привыкнет… да и потом всё равно может нагрянуть неожиданно.

Значит, нужно рассчитывать на срочный выезд. Но они тоже неизвестно как часто случаются и сколько длятся… Выходит, надо готовиться и как только объявили выезд — сразу прыгать в оболочку.

— Ладно. Мне надо понять, как отключить сигнализацию. Не на время, а надолго. Ты на сколько отключаешь?

— Минут на двадцать хватает. — Вздохнул Василиск. — Потом там программа просто перезагружается… а я уже в Сети и не могу снова её отключить. Тогда Эштон сразу получает сигнал.

— Хорошо, с этим разберёмся. Тогда пока всё.

Когда Меланья, переодевшись, спустилась вниз, Эштон уже вернулся.

Вечер тоже получился ничего. Варево в исполнении Василиска неожиданно оказалось довольно вкусным. Эштон долго удивлялся тому, что Василиск вообще взялся готовить. Но тот сказал, ему просто было скучно и Меланья, конечно же, не стала упоминать про их договор.

А на следующий день они вместе отправились на озеро. На то самое, про которое говорила Вероника Ивановна. Вначале хотели поехать на машине, но Эштон предложил пройтись, там всего четыре километра по лесу и Меланья сразу согласилась. Она обожала гулять по лесу, хотя прежде почти никогда не гуляла. Василиску тоже пришлось согласиться, потому что его мнения особо никто не спрашивал.

И вот они собрали вещи, сделали бутерброды и чай в термосе, и вышли на улицу.

Дорогу знали все, кроме Меланьи, поэтому она плелась в хвосте. Но ей нравилось! Смотреть по сторонам. Видеть зелень, зелень… и снова зелень. И этот аромат земли и травы… от него голова кружилась. Больше она кружилась только от соседства Эштона, который сегодня много смеялся. И его даже не останавливал недовольный вид Василиска, который пытался всю дорогу ныть о том, как ему не нравится ходить пешком. Ему просто говорили, что это очень полезно и шли дальше.

А на озере оказалось, что туда заявился отдохнуть весь город. Ну, так показалось. Народу было очень много. Все берега просто усыпаны покрывалами и ковриками. Они еле нашли свободное место, чтобы недалеко от воды и достаточно открытое, на солнце. И чтобы не в толпе. Слева шумела какая-то молодёжная компания, где, кстати, была и Леся, которая помахала им рукой, но не подошла. А справа — огромная группа, состоящая из нескольких пенсионеров и двух собак.

Эштон расстелил коврик и сразу предложил перекусить. Меланья мгновенно согласилась. Она почему-то жутко проголодалась, наверное, от свежего воздуха.

— Как хотите. — Процедил Василиск, сел так, чтобы его не было видно и стал страдать.

Аппетит Василиск Меланье, конечно, не испортил, но вот Эштон со временем перестал так открыто радоваться жизни, как в начале их похода. Стал дольше молчать и почти перестал шутить. Меланье это вообще не нравилось. Она дождалась, пока Эштон отойдёт к какому-то своему знакомому, который хотел что-то спросить наедине, повернулась к Василиску и зашипела:

— Так, слушай сюда! Хватит уже строить из себя жертву!

— Я не строю!

— Чего ты тут сидишь с таким лицом, будто уксуса хлебнул, а?

— Как хочу, так и сижу! Мою физиономию тебе точно не переделать.

— Вот значит как?

— Да, вот так!

Меланья замолчала, пока не сказала лишнего, потом оглянулась на толпу молодежи.

— Ты их знаешь? — Спросила у Василиска.

— А что?

— Знаешь или нет?

— Знаю.

Василиск демонстративно отвернулся. Видимо, тем самым давая понять, что всех вокруг презирает. Но ведь он имел дело с Меланьей! А с ней такое не работало.

— Раз знаешь, вставай и дуй к ним!

— Чего?

Он неожиданности Василиск больше ничего не смог возразить.

— Да ничего. Я хочу, чтобы Эштон отдохнул, а ты как вампирюга силы все из него вытягиваешь.

— Я? — Возмутился он.

— Ну не я же тут сижу как на похоронах и страдаю напоказ! И вообще, иди общайся со сверстниками.

— Не буду я с ними общаться!

— Почему? Смотри, какие они веселые и активные. А ты нудный и бледный. Или, подкрепись у них энергией, учись другому вампиризму.

— Никуда я не пойду!

Меланья прищурилась и улыбаться перестала.

— Василиск. — Сказала совсем другим тоном. — Тебе придется встать и пойти к ним. У нас с тобой договор. Хочешь, не хочешь, иди. Нам с Эштоном нужно остаться наедине.

Василиск хмыкнул и отвернулся. Но вскоре встал.

— Ладно.

— Лесе привет передавай.

— Щас!

В общем, Василиск ушел. К тому времени как вернулся Эштон Василиск уже стоял на краю площадки среди девчонок и нехотя разговаривал с ними. С видом «ну так и быть, если вы пристаёте и вообще такие настырные, и неспособны передо мной устоять, изволю ответить на ваш вопрос. Только не забывайте, что это огромное одолжение с моей стороны». Остальные на него особого внимания не обращали, только двое парней-брюнетов, видимо, братья, крепкие такие, плотные, посматривали на него и перебрасывались какими-то нелестными шуточками.

Эштон сел рядом, повертел головой. Посмотрел в сторону ребят.

— Это что? Василиск там? — Удивился он.

— Ну да. Пошел с ребятами пообщаться.

— Василиск? — Уточнил Эштон.

— Он, твой Василиск. — Ответила Меланья. — Пошёл провести время со своими сверстниками. А что не так?

— Да вроде раньше он так не делал. Не хотел.

— Ну а теперь захотел.

Конечно, объяснять мотивы нетипичного поведения Василиска Меланья не стала. Да и вообще таскаться с Василиском ей надоело. Ей хотелось компании Эштона, и чтобы всё его внимание принадлежало лишь ей одной.

— Ну раз Василиск в порядке и даже развлекается, может, прогуляемся? — Спросила Меланья.

Эштон подумал минутку и встал. Протянул ей руку.

— Помнишь, я говорил про водопад? До него километра три. Хочешь сходить?

— Конечно!

Он еще спрашивает!

— Ну так пошли!

Вещи они оставили — вдруг Василиску надоест общаться с живыми людьми. Тогда он сможет вернуться на место отдыха и подождать их с комфортом. Эштон взял только воду и куртку с планшетом. На самом деле сегодня было почти жарко и все ходили в футболках, но куртки все равно носили с собой. Погода еще не наладилась, по уверениям местных дождь и ветер могли случиться в любую секунду.

Меланья посмотрела на небо — ни единой тучки, солнце просто жарит! Но куртку тоже взяла. Эштон накинул свою куртку на плечи, а Меланья обмотала свою вокруг пояса.

Василиску они говорить ничего не стали, к нему как раз подошла Леся. Хотя может и не к нему, потому что она тут же развернулась к Василиску спиной и заговорила с одной из стоявших рядом с ним девчонок. Девчонки дружно рассмеялись и Василиск даже улыбнулся им в ответ.

— Похоже, им весело. — С некоторой долей удивления отметил Эштон.

— Ага.

Меланья отвернулась. Всё! Хватит с неё пока Василиска, сам разберется! А они идут гулять одни.

Эштон пошел первым. Узкая тропинка сразу нырнула в густые заросли и повела вверх.

— Дальше будет больше места. — Не оборачиваясь, сказал Эштон. — Будет широкая дорога. А пока так.

— Мне нравится.

Меланья с удовольствием шла и смотрела по сторонам. Природа такая красивая… Особенно ей нравились молодые ёлки и сосны с пушистыми светло-зелёными веточками. Они были совсем мягкие, сочные, и не кололись. И еще трава вдоль тропинки росла густыми пучками, из которых как флаг торчали колоски-соцветия. А еще… Меланья вдруг остановилась. Всего в двух метрах от неё на стволе дерева сидела, вцепившись лапами в кору, белка. Черная.

— Черная белка? — Прошептала Меланья.

— Что? — Эштон круто развернулся. — Белка? Да, тут их полно. И птиц. Сусликов всяких, бурундуков, лисиц. Много зверя, в общем.

Меланья смотрела на белку, пока та не убежала.

— Коты еще есть лестные, здоровые такие.

— Коты?

В её голове тут же появилось изображение огромного кота — внешне такого же, как тот, уличный, только больше раза в три.

Ну да, ну да, будет он смирный и домашний… такого-то размера. Нет уж, нам нужен обычный кот!

— Кстати! — Вспомнила Меланья то, что забывала спросить. — Почему бы не завести Василиску домашнее животное? Кота или собаку?

— Не знаю. Он вроде не просил.

— Может, предложить?

— А ухаживать за котом кто будет? Собаку выгуливать? Нет уж, если сам захочет и спросит — тогда подумаю.

Тоже верно. Вот так заведи ребенку животное — потом самому за ним ухаживать придётся, потому что ребенок может сказать: «а я не просил его заводить»!

Эштон шёл дальше и Меланья теперь смотрела только на него. На его широкую спину и плечи, от вида которых сердце начинало биться чаще.

Кстати, он повернулся к ней спиной. Почему он ей так просто доверился? Нельзя быть таким доверчивым!

Меланья на него почти рассердилась за такую безрассудность. Эштон ничего о ней толком не знает! Но уводит в лес и поворачивается к ней спиной! А что, если её заслали в Листовку специально, чтобы убрать законника? Почему он об этом не думает?

Ну ладно. Может, однажды она его об этом спросит. Объяснит, что так нельзя. Не сейчас, конечно.

Сейчас же ему ничего не грозит?

И почему у Меланьи всё внутри сжимается, когда она смотрит, как Эштон двигается? Делает шаг за шагом, и плечи поднимаются, куртка немного натягивается на затылке, оголяет полоску кожи на шее чуть ниже воротника… и опадает. Шаг за шагом. Почему ей так сильно хочется к нему прикоснуться? Почему хочется провести ладонями по спине, почувствовать, как бьётся его сердце и поднимается от дыхания грудь? Почему она думает только о том, чтобы попасть в его объятия и почувствовать его силу?

Какая-то странная одержимость другим человеком. Такого с Меланьей ещё не случалось.

Тут она вспомнила про Гераклуса. Сглотнула. Этот тип преследовал её в запрещёнке несколько лет подряд. Огромный комок раздутых мышц с маленькой лысой головой и длинными ручищами. Он говорил: «Ты — моя боль». Покупал рабынь, внешне похожих на неё и жестоко над ними издевался. Хотел купить и Меланью, но статус охотницы её пока защищал. Пока. Она не тешилась иллюзиями — Гераклусу просто не хватало денег, чтобы её купить. Иначе продали бы и охотницу. А может, хватало и он просто ждал. Оттягивал удовольствие. Ведь он же пытался её поймать. Много раз. Тогда и платить бы не пришлось — делай что хочешь сколько хочешь.

Он почти поймал её дважды. Меланья вдруг вспомнила, как Гераклус сжимал рукой её лицо, так, что губы превратились в вертикальную черту и шептал:

— Я тебя съем. Но вначале я оближу каждый сантиметр твоей кожи.

Тогда он лизнул Меланью в нос и это было противно. Не совсем мерзко, бывали случаи и похуже, но всё равно противно. И при мысли что он реально станет её облизывать с ног до головы, было тоже противно.

Ну, никто сделать этого ему, конечно, не дал. У Меланьи была своя задача, провали она которую, последует наказание, так что она не проваливала. В тот раз Меланья отсекла ему ножом правое ухо. Визжал Гераклус оглушительно, это понятно, любой бы на его месте визжал, даже она сама. Но и после этого он продолжал Меланью преследовать!

Она давно его не вспоминала. А вот сейчас отчего-то вспомнила и невольно сравнила со своими ощущениями. Ну, облизывать Эштона ей не хотелось, но вот погладить…

Меланья вздохнула. Неужели она как тот самый Гераклус? Зациклится на Эштона? Возьмётся преследовать, надоедать… станет ему так же противна… даже думать об этом страшно.

— Вот и дорога.

Эштон сделал два последних шага вверх по тропе и остановился. Меланья вылезла из кустов вслед за ним и огляделась.

— Ого!

— Нравится?

— Ещё бы.

Широкая дорога когда-то, вероятно, была делом рук человеческих. Лет сто тому назад. Она по большей части заросла, но в основном лишь травой, поэтому получилась такая широкая ровная зелёная лента, уходящая вдаль.

— Вон за тем вот стволом, который расстроился, видишь? За ним направо и ещё немного. Выйдем прямо к водопаду.

— Ясно.

Он был так близко. Меланья невольно придвинулась к нему, потому что не могла иначе — её слишком тянуло. И когда Эштон замолчал, его взгляд вдруг изменился, стал каким-то горящим и даже жадным. Эштон медленно взял её за руку. Сердце застучало так громко, что Меланья ничего, кроме этого стука не слышала. И ничего не видела, кроме его лица.

Наверное, она сама к нему потянулась.