Глава 24

— Айла, давай поговорим? Не нужно принимать таких ре…

— Заходи, — наконец открывает мне дверь. Вижу её заплаканные глаза и сглатываю ком в горле.

— Айла, я…

— Не нужно, проходи, пожалуйста.

Захожу и вижу чемодан с вещами. Сажусь на краешек дивана, сжимаю руки в кулаки.

— Прости, он…

— Прав.

— Что?

— Он прав, Ань. Я действительно не подготовлена к жизни. Меня учили слушаться, подчиняться, не перечить, — усмехается. Смотрит в окно. — Валера он… Я люблю его. Правда, люблю. Но… Мне тяжело признать это и тем более подпустить его. Ведь это дозволено только мужу.

— Я понимаю.

— Нет, не понимаешь. Он не жениться на мне, — смеется. — Ему нужна яркая, современная девушка. А у меня в голове одни ограничения. Я идеальна для мусульманина, причем верующего. А для русского… Отец всегда говорил, что русские льют сладкие речи и влюбляют в себя, но на что-то большее они не готовы.

— Так можно и про ваших сказать. Ведь сколько русских девчонок обмануто вашими. И к тому же использовано.

— Потому что позволили. Да, я не оправдываю наших мужчин. Они используют других девушек, ведь своих нельзя, только после свадьбы. И все же Вадим прав, мне нужно перестать пользоваться добротой Валеры, нужно перестать принимать его помощь, тем самым давая надежду.

— Но если ты любишь его, то… Почему бежишь? Я…я не понимаю тебя, — шепчу.

— У нас разная культура, я не смогу жить как он, он не сможет жить как я, — смеется. — Даже если он жениться на мне и мы будем вместе, через какое-то время противоречие культур даст о себе знать. Он станет искать эмоции на стороне, а я не смогу этого простить. А если еще и дети будут, — трет лоб. — Упаси, Аллах.

Молчу. Что тут скажешь. И уже поступок Вадима не кажется таким ужасным. Он хотел помочь другу, открыть глаза Айле. А я как всегда повела себя как ребенок. И правда, я еще мелкая. Надеюсь, мы сможем помириться.

— А может, нужно было со мной это обсудить? А не додумывать в своей голове всевозможные исходы? — голос Валеры пугает. Я даже вздрагиваю. Он стоит в коридоре, мы даже не слышали, как он вошел. Всматриваюсь в темноту, пытаюсь рассмотреть Вадима, но его нет.

— Я…

— Ты уже много сказала. Может, дашь мне выговориться? — нажимает интонацией.

Встаю, выхожу на кухню и закрываю дверь. Не моё это дело. Может, поговорят, наконец, нормально. Оставить их одних тоже не могу, Айле нельзя быть с мужчиной… усмехаюсь своим мыслям.

Достаю мобильник, набираю номер Вадима. Недоступен. Обиделся.

Закусываю губу. Сегодня такой день, а я истерила. Ну не бросит же он меня из-за этого? Или бросит? Нет, из-за такого не бросают. Или бросают? Черт!

Выхожу в комнату, эти двое отскакивают друг от друга. Даже смешно. Айла прячет глаза и закрывает припухшие губы, Валера просто отворачивается и ерошит волосы.

— Да ладно вам, — смеюсь, — я никому не скажу. Валер, а Вадим там остался?

— Да, но уже время-то, ушел наверно.

— У него телефон недоступен.

— Странно, может сел? Он никогда не выключает мобильник. Давай я наберу, может связь пропала.

Набирает Вадима, но там все тот же механический голос утверждает, что абонент не абонент. Мне становится страшно, какое то жуткое предчувствие схватывает все внутренности.

— Я пойду туда, — кидаюсь к двери. Но Валера перехватывает меня.

— С ума сошла? Там темень, бухих полно. Оставайтесь здесь, я съезжу посмотрю.

— Но ты же выпил, — вступает Айла.

— Все будет хорошо, принцесса. — подмигивает. — Жди меня и я вернусь, только очень жди.

— Позвони мне, — говорю в закрытую дверь.

***

Жуткая боль. Первое, что он почувствовал. Мерзкий писк со всех сторон и свет слепит глаза.

Твою мать. Ничего не помнит. Только истерику Ани, как напился, вышел, а дальше пустота.

Кое-как открывает глаза. Больница. Трубки торчат из обеих рук.

Голова гудит, тело ноет, а глаза как две маленькие щелочки. Мда, отмудохали его знатно.

Он не верил в случайности, а значит, намерено искали его. И знали, что нужно делать. Отец? Скорее всего. Решил таким образом выместить свой гнев?

Мог бы смеяться, сейчас бы рассмеялся, но все настолько ноет, что не до смеха.

— Очухался?

Даже слова сказать не может, губы покрылись коркой, разлепить их и не обоссаться от боли настоящий подвиг.

— Мда, друг, навел ты шороху.

Смотрит пристально на Валеру, склоняя его продолжать.

— Нахерачился, подрался с какими-то отморозками. Я тебя еле нашел.

Смешно ему.

— Хахаль твоей матери весь город на уши поднял. Нашли мудаков. Приказ у них такой был. Покалечить, но не убить. Но ты пытался дать отпор, поэтому вышло сильнее, чем они ожидали. Да и хорошо, что события сложились именно так. Ведь они должны были проводить вас с Анькой до дома, тебя нахлобучить, а её у тебя на глаза трахнуть. Прикинь, какое чертило твой батя.

— Воды…

Аккуратно пьет через трубочку, смачивает губы. Легче.

— Аня?

— С ней все в порядке. Перепугалась мальца. За тебя, за тебя. Ей никто, ничего не сделал. Говорю же, события сложились удачно. Ты как знал, всех от себя спровадил. — усмехается. — Твоя мать ничего не знает, для нее ты занят на работе, новый проект. Анька навещает её.

— Сколько?

— Неделя уже прошла, — хмыкает, — Анька с охраной, не ссы. Сейчас они на учебе. А так она здесь, оплакивает твое бездыханное тело, — ржет. — Ладно, ладно, а то сейчас убьешь меня взглядом. Давай уже приходи в себя, у меня свадьба скоро, а свидетель в невминозе.

Пытается улыбнуться, но не выходит. Рад он за друга, он заслужил. Столько обхаживал девчонку. Все-таки любовь действительно зла.

А он?

Готов ли он жениться? Не уверен, зачем вишневому солнцу такие серые тучи?

Жила себе девчонка спокойно, бед не знала, пока не влюбилась в него. Но ведь и он влюбился, так сильно, что готов даже в таком состоянии рвануть к ней.

— Так, Ромео, — встает Валера, — свои дерьмовые мысли гони прочь. Анька именно та, кто тебе нужен. И ты будешь большим идиотом, если откажешься от своего счастья из-за предрассудков.

Дверь со скрипом открывается и он морщиться.

— В сознании?

— Да, Алексей Петрович, как успехи? — жмут руки. Вадим лишь кивает в знак приветствия.

— Ну привет, боец. Успехи и правда имеются, поймали мы твоего отца. На границе, даже жену прихватил. Ребенка забрала мать Валерии, а родители под следствием оба.

— Оба? — озвучивает мысли Вадима его друг, и он ему очень благодарен за это.

— Оба, — кивает. — Эта Валерия не так проста, как кажется. Она договорилась с ближайшим магазом, в котором отоваривалась твоя мама, чтобы ей продавали «особые» бутылки.

— Особые?

— Да, туда добавляли психотропные. Поэтому у неё так быстро ехала крыша.

Сука! И он привел эту суку в свою семью.

— Так что они оба под следствием, и просто так отделаться я им не позволю. Так что лечись спокойно, больше вам ничего не грозит.

Встает, похлопывает Вадима по руке. Тот моргает в знак благодарности.

— И да, — оборачивается возле двери, — мы с твоей мамой решили пожениться. Надеюсь, ты не против? Не то чтобы это что-то меняло, но…

— Не против.

Алексей Петрович улыбается и уходит. По телу проносится тепло и какое-то облегчение. Неужели справедливость есть на белом свете?

Что он там размышлял о тучах? Хрен им! От Ани он не отступится, эта женщина его и так будет всегда.