Эпилог 1

Айрис

Шесть лет пролетели, как один вдох, полный аромата вишен и зелени в саду.

Я смотрела на свои руки, огрубевшие от работы в поместье, с тонкими шрамами от веток и котлов, и удивлялась тому, как быстро время унесло нас вперёд. Но стоило услышать звонкий смех Эйдана или серьёзный голос Лилианы, нашей дочери, и я понимала: это не сон.

Это жизнь, которую я выбрала, выстояла, выстроила — вопреки всему.

Свадьба с Раэлем была… незабываемой, но не той сказкой, что рисуют в балладах. Коронация прошла торжественно: Раэль стоял в тронном зале, залитом золотым светом, с короной, что казалась слишком тяжёлой для его головы. Его голос, когда он клялся защищать Империю, гремел, как гром, и даже старые лорды, ворчавшие о его «магической ереси», молчали.

А вот свадьба… Я до сих пор хихикала, вспоминая, как всё пошло наперекосяк. Лорд Брейтон напился до того, как подали первое блюдо, и пытался петь гимн Империи, путая слова. Молодой маг, желая впечатлить гостей, случайно поджёг гобелен, и слуги метались с вёдрами воды. Я чуть не потеряла туфлю, спускаясь по мраморной лестнице, а Эдвина, отогнав от меня всех молоденьких служанок, ворча, тащила подол моего платья, шипя:

— Девонька, не позорь нас, держи спину!

Но когда Раэль взял меня за руку, его глаза, тёплые, как летнее солнце, затмили весь хаос. Мы поклялись друг другу — не перед богами, а перед самими собой, перед Эйданом, что спал на руках у няни, перед садом, что всегда был со мной.

— Ты уверена, что готова к этому? — шепнул Раэль, кивая на дымящийся гобелен. — Будет непросто.

— С тобой — хоть к краю бездны, — ответила я, и мы рассмеялись, пока гости аплодировали.

Жизнь после свадьбы стала танцем на двух сценах. Я крутилась между дворцом и поместьем, как челнок в ткацком станке.

Во дворце я была супругой Императора — училась разбираться в интригах, улыбаться лордам, которые шептались о моей «недостойной» крови, и поддерживать Раэля, когда он ломал старые устои.

В поместье же я была просто Айрис — возилась в саду, проверяла бочки с морсом, спорила с Эдвиной и Мирой о новых рецептах.

Это разрывало меня. Дворец требовал лоска, соблюдения этикета, а сад — души, земли под ногтями, свободы.

— Ты опять в поместье сбежала? — как-то бросил Раэль, устало потирая виски после совета.

— А ты опять во дворце зарылся, — огрызнулась я. — Когда ты последний раз вишни собирал?

Мы спорили — порой до хрипоты. О том, как растить детей, о его реформах, о том, что я слишком часто уезжаю. Однажды он сказал, что я прячусь в саду от ответственности, а я ответила, что он забыл, каково быть человеком, а не Императором.

Но мы мирились. Раэль приходил в поместье, молча брал корзину и помогал мне собирать урожай, а я сидела с ним во дворце до рассвета, разбирая свитки законов.

— Прости, — сказал он однажды, глядя на звёзды из дворцового окна. — Я не хотел тебя задеть. Просто… боюсь, что не справлюсь без тебя.

— Ты и не должен, — ответила я, сжав его руку. — Мы вместе, Раэль. Навсегда.

Лилиана, наша дочь, родилась через год после свадьбы. Её карие глаза, как у Раэля, и моя улыбка стали доказательством, что наша любовь — не просто воля богов, а выбор, который мы делали каждый день. Когда она впервые засмеялась в сознательном возрасте, Раэль, обычно такой сдержанный, подхватил её и кружил по комнате, пока Эйдан не закричал, что тоже хочет.

— Эй, это моя сестра! — возмутился он, топая ногой.

— Вообще-то, она моя доченька, — поправил Раэль, подмигнув мне.

Империя изменилась, но перемены дались кровью и потом. Раэль сдержал слово: маги стали равными. Они служат в совете, обучают детей, охраняют границы. Новые школы для магов открылись даже в глухих деревнях, и я видела, как дети, что раньше прятали искры в ладонях, теперь гордо показывают их учителям.

Но старые лорды сопротивлялись. Мятеж лорда Карвина на севере был самым тяжёлым — он назвал Раэля предателем, а магов — угрозой. Раэль подавил мятеж не армией, а делом: маги оживили иссохшие реки, спасли урожай, и народ отвернулся от Карвина.

— Они всё ещё боятся, — сказал Раэль, глядя на карту Империи. — Но я верю, что страх уйдёт.

— Он уйдёт, если мы будем показывать, а не приказывать, — поправила я.

И всё же тени прошлого остались. В тавернах шептались, что маги захватят власть, что Раэль — их марионетка. Некоторые лорды саботировали реформы, задерживая указы или подкупая чиновников. Раэль боролся, но я видела, как это его изматывает.

— Иногда хочется всё бросить, взять тебя и детей в охапку и улететь в поместье навсегда, — признался он однажды, обнимая меня.

— Тогда кто построит твою Империю? — улыбнулась я. — И кто будет есть мои вишни? Ты знаешь, урожай слишком велик для нашей семьи.

Поместье стало сердцем моего мира. Сад процветает — вишни росли так буйно, что ветви ломались, а морс и вино оценили даже за морем. Торговля приносила столько, что я построила новую винодельню, школу для детей работников и даже лечебницу, где Эдвина учит молодых знахарей.

Гаррет, теперь был не просто управляющим, а моим другом, что следил за всем с той же молчаливой строгостью, но я научилась замечать его улыбку. Эдвина, хоть и жаловалась на ноющие колени, всё ещё варила настои, добавляя магию, и учила Лилиану плести венки.

— Ты слишком балуешь её, — ворчала я, видя, как Эдвина суёт Лилиане очередной леденец.

— А ты слишком строгая, девонька, — фыркнула она. — Пусть радуется, пока мала.

Моя магия сада стала частью меня.Теперь я не просто просила — я чувствовала его, как второе сердце. Иногда, касаясь земли, видела образы: как сад рос веками, как он спасал тех, кто искал покой.

Он принял Варину, и её прах стал частью корней. Я больше не думала о ней с болью — только с пониманием. Она была тенью, что могла стать мной, но я выбрала свет.

Сэйвер… о нём почти не было вестей. Торговцы, что иногда проезжали мимо границ Диких земель, рассказывали о золотом драконе, что парил над горами. Раэль говорил, это он.

— Он найдёт свой путь, — проговорил Раэль, глядя на закат. — Как мы нашли свой.

— Надеюсь, — ответила я, сжимая его руку.

Эстер, моя несносная подруга, тоже обрела счастье. Она вышла за Эдгара, своего телохранителя, наплевав на вопли графской родни. Их брак — мезальянс, о котором судачат до сих пор, но Эстер лишь смеялась, а Эдгар молча держал её за руку.

— Эти старые клуши всё ещё пишут мне письма, требуя развестись, — хохотала Эстер, потягивая морс. — А я им в ответ шлю вино с твоего сада. Пусть подавятся!

— Ты неисправима, — улыбнулась я, а Эдгар только покачал головой, пряча улыбку.

Сегодня мы все собрались в поместье, под сенью сада. Лето было в разгаре, воздух пах вишнями, свежескошенной травой и тёплым хлебом, что слуги вынесли из кухни.

Стол накрыли во дворе: длинные деревянные скамьи, льняные скатерти, кувшины с морсом и вином, миски с жареным мясом и пирогами. Рабочие и слуги сидят рядом с нами — никаких барьеров, как любил Раэль.

Эйдан, шестилетний вихрь, носился с деревянным мечом, притворяясь драконом, и кричит:

— Я — Золотой Клык, повелитель гор!

— Эйдан, не пугай Тень! — прокричала я, жалея нервы бедолаги кота, что прижился в поместье, но сын только захохотал, убегая.

Лилиана, пятилетняя и серьёзная, сидела у ног Эдвины, плетя венок из ромашек.

— Мама, смотри, это для тебя, — проговорила она, протягивая мне цветы.

— Какая красота, — улыбнулась я, надевая венок. — Ты будешь лучшей Хранительницей сада.

— Как ты? — спросила она, и её карие глаза засияли.

— Лучше, — подмигнула ей я.

Раэль, в кои-то веки без короны и мантии, подкравшись к ней со спины, подбросил Лилиану в воздух, пока она не начала визжать от восторга.

— Осторожно, Император, не урони принцессу! — воскликнула я, поддразнивая мужа.

— Я? Уронить? — он прижал Лилиану к груди. — Никогда.

Эстер в этот момент спорила с Эдгаром о том, чей конь быстрее, размахивая куском пирога.

— Мой Буран обгонит твоего ленивца на любой дороге! — заявила она с присущей графине напыщенностью.

— Буран? Он споткнётся о собственный хвост, — парировал Эдгар, который в целом не воспринимал любой титул всерьез.

Эстер швырнула в него ягоду, смеясь.

Гаррет, как всегда, молча следил за порядком, но я заметила, как он подмигивает Эйдану, когда тот пробегает мимо. Эдвина, сидя рядом, проворчала:

— Девонька, твой морс опять слишком сладкий. Сколько раз говорить — меньше сахара! У меня так все зубы повыпадают…

— А ты всё равно пьёшь, Нравится? — хихикнула я, и она фыркнула, пряча улыбку.

В какой-то момент веселья, я отошла чуть в сторону, глядя на всех собравшихся на них. Моя семья. Мой дом. Моя Империя, что изменилась не только благодаря Раэлю, но и благодаря тому, что каждый из нас выбрал путь, следуя за голосом сердца.

Трудности были и будут: интриги лордов, сплетни, старые обиды, что тлели, как угли. Но я знала: сад всегда будет со мной, как и Раэль, как и наши дети.

Мы построили мир, где любовь — это сила, а не слабость.

Раэль поймал мой взгляд и подошел, беря меня за руку.

— О чём думаешь? — спросил он, его голос был мягкий, как вечерний ветер.

— О том, как далеко мы зашли, — честно призналась я, прижимаясь к нему. — И как хорошо, что мы вместе.

— Иначе и быть не могло, — прошептал он, целуя меня в висок.

Эйдан подбежал вместе с сестрой, потянув меня за платье, а Лилиана надела венок и на Раэля.

— Папа, ты теперь тоже Хранитель! — заявила она.

— Тогда мне нужна твоя помощь. Сомневаюсь, что у меня получится договориться с этими деревьями, — серьёзно кивнул Раэль, и она залилась смехом.

Смех звенел, как колокольчики, сад шептал, что всё будет хорошо, и я знала — так будет и впредь.

Все нити судьбы, что когда-то рвались, теперь сплетены в одно полотно.

Мы дома.