Глава 10. Плана нет – иду напролом

Промаявшись несколько часов в беспокойном сне, встаю со своего неудобного ложа, быстро умываюсь и иду прочь из офиса. Не хочу светить помятой физиономией перед Изабеллой Петровной. Она ходячий рентген, а не женщина, сразу сложит два и два, не давая мне покоя своим недовольным видом и поджатыми губами. И пусть я действительно виноват, но становится обидно за такое неверие в правоту своего начальника. На иное отношение с её стороны я даже не рассчитываю. Еду по свободной дороге – пробок почему-то совсем нет. И только тогда меня осеняет, что сегодня воскресенье и я мог спокойно отлежаться в офисе! Но чего уж теперь… Всё равно, рано или поздно придётся посмотреть в глаза жене и тянуть с этим не имеет смысла. Я быстро добираюсь до дома и торможу у родного крыльца, давая себе пять минут на передышку. Всю дорогу пока ехал, я прокручивал в голове возможный диалог с Людой. Теперь вот сижу, держась руками за руль, и пристально вглядываюсь в родные окна семейного гнёздышка. Не знаю, дома Людмила или нет, и не представляю, чему я буду рад больше. Конструктивной речи и заготовленных фраз у меня нет, в голове раздрай и каша. Делаю медленный вдох, а затем ещё медленнее выдыхаю. Сидеть в машине и дальше – занятие бесперспективное, поэтому выхожу из авто и иду навстречу своей судьбе. Судьба мне сегодня даёт передышку: дом встречает меня пустотой, уютными ароматами кофе и горячего хлебка. Люда любит по утрам жарить тосты. Улыбаюсь своим воспоминаниям, и солнечный образ супруги сразу же рассеивает мрак у меня на душе. Все милые, сентиментальные, а также откровенно-пошлые воспоминания в моей жизни связаны только с ней. Ещё до конца не верю, что та реальность, которая обрушилась на нас вчерашним вечером, имела место быть. Мне тяжело переварить случившееся, а когда я представляю себя на месте Люды… Сердце пропускает удар, болезненно сжимаясь за грудиной. Я бы не пережил её предательство! И это не просто красивые слова или высокопарные речи. Я действительно умру, если она меня разлюбит. А изменить моя жена может лишь в одном случае: если полюбит другого мужчину. В то время как я предавался своим воспоминаниям и тяжёлым думам, моё тело делало всё на автомате. Я принял душ, переоделся, достал с нижней полки шкафа большую спортивную сумку и покидал туда всё необходимое. Я не тешу себя надеждой и иллюзией, что меня сегодня же пустят в родную кровать или хотя бы разрешат подпирать дверь на коврике у порога, поэтому собираю вещи вдумчиво и основательно. Спускаюсь по лестнице вниз и слышу, как в замке поворачивается ключ. Входная дверь открывается, являя мне супругу, увешанную пакетами из супермаркета. Ни свет ни заря, как говорится, а она уже смоталась в магазин. Тем более в свой законный выходной! Неужели за ночь все продукты в доме закончились? – Привет, Люд! – здороваюсь первым, обозначая своё присутствие. Она даже не дёргается. Думаю, моя машина, стоя́щая у крыльца, красноречиво поведала ей о незваном госте. Молча, игнорируя моё приветствие, разувается и тащит пакеты на кухню. Бросаю свою собранную сумку на ступенях лестницы и пулей мчусь на помощь любимой. – Давай помогу, – подхватываю у неё из рук пакеты, но она их не отпускает. Секундная заминка, затем она всё же позволяет мне забрать её покупки. Перемещаемся на кухню. – Ты зачем приехал? – спрашивает супруга, раскладывая на столе покупки. – Люд, – начинаю я и тут же замолкаю. Все слова в голове звучат банально, но других у меня просто нет. – Давай поговорим? Мы с ней, как два заправских дуэлянта: стоим напротив друг друга и недобро сверлим соперника глазами. Нас разделяет обеденный стол, в столешницу которого я упираюсь ладонями. – Давай, – легко соглашается супруга. Чувствую в этом какой-то подвох, но отступать я не намерен. – Люд, прости меня за вчерашнюю сцену. Это сюр какой-то. Я недавно познакомился с этой девушкой на вечеринке, но у нас с ней ничего нет. – Тогда зачем она к тебе приезжала? – Люда словно специально отвернулась от меня в сторону холодильника и стала утрамбовывать туда купленные продукты. – Я не знаю! – развожу рукам, хотя она этого и не видит. – Думаю, её ко мне подослали, – решаю поделиться с женой своими подозрениями. Она резко оборачивается ко мне и наконец-то поднимает свои прекрасные глаза на своего изменщика-мужа. Взгляд скептический. И я её понимаю, я бы тоже в такое не поверил. Я обычный охранник (как нас называют клиенты), а не агент 007. Словно читая мои мысли, Люда задаётся тем же вопросом: – И зачем ты кому-то понадобился, чтобы разыгрывать столь сложную партию? Ты по-тихому переквалифицировался в шпиона или записался в разведчики? Её голос звучит ровно и слегка с иронией. Глаза не опухшие, и я радуюсь, что моя девочка не убивалась из-за меня, заливая горе слезами. – Нет, но у меня очень сложное дело. И фигурант – человек непростой. Бизнесмен со связями, деньгами и криминальным прошлым. Всё может быть, – пожимаю плечами. – Я тебе не верю, – говорит она так просто и обыденно, словно мы обсуждаем погоду. Неужели я потерял доверие своей жены? Как? Когда? Почему? Озвучиваю ей последний вопрос, на что получаю неожиданный ответ: – Ты не первый раз мне изменяешь, Вить, но ты впервые позволил своим девкам влезть в нашу семью. Этого я тебе не прощу. Её слова нокаутируют меня похлеще ударов Серого во время спарринга. Она пронзительно смотрит мне в глаза ища там что-то. Подтверждения своим догадкам? Отрицания? Я не понимаю, но сдаваться не намерен. Я не спешу каяться в грехах и закапывать себя этой правдой ещё глубже. – С чего ты взяла? – смотрю на неё в недоумении. Она устало вздыхает, прикрывая веки, а затем снимает пальто и вешает его на спинку стула. Только сейчас замечаю, что по кухне она передвигалась, так и не сняв верхнюю одежду. На Люде было одето тёплое трикотажное платье приглушённого синего цвета, которое идеально подходило к её глазам и соблазнительно облегало женственную фигуру супруги. На мгновение мой фокус смещается к её груди и пухлым губам, вытесняя из головы нить нашей беседы. О чём мы говорили? Какие измены? – Ты не раз и не два приходил домой, пропахший духами и при этом такой ласковый и довольный, что блевать хотелось, – оповещает о моих «промашках» жена. – А потом на меня сыпались цветы, подарки, приглашения куда-то вместе выбраться… – она продолжает, загибая пальцы. У меня от её слов волосы на затылке начинают шевелиться. Неужели, всё это время она о чём-то догадывалась?! А я-то наивный баран – думал, что всё шито-крыто! Нет, не может этого быть! Люда бы меня уже линчевала, дай я ей малейший повод для подозрений и ревности. Скорее всего, она берёт меня на слабо, чтобы докопаться до правды. Не выйдет, дорогая. Я сюда не каяться ехал, а мириться. – Почему ты решила, что я одариваю тебя знаками внимания только после измен?! Ты моя любимая женщина, и, естественно, я хотел тебя порадовать! И почему ты мне раньше ничего не предъявляла? – Любила тебя, Вить, – просто пожимает она плечами. – А сейчас? – прокаркал чужим голосом, от страха и жуткой догадки горло сдавило спазмом. – И сейчас люблю, – опускает голову, смотрит в пол, а я расслабляю напряжённые плечи и делаю спасительный вдох, но, как оказалось, я рано расслабился: – Поэтому и отпускаю. Взгляд Люды при этом донельзя решительный и острый прорезает пространство между нами. – Куда? – не понял я. – Как куда? К той девочке, конечно. Она вон как за тебя борется: к твоей семье приехать не побоялась, мне правду на ваши шашни открыла, в любви тебе признавалась… Люда описывает вчерашний спектакль этой безумной Карины, а мне снова хочется придушить ту дуру! – Я её не люблю! – резко перебиваю жену. – Ты единственная женщина в моей жизни, таковой и останешься! – строго припечатываю словами. – Так, в том то и дело, Вить, что скоро я перестану быть женщиной, а у тебя появился такой шанс… Молодая, красивая девочка, влюблённая в тебя, как кошка. Не упусти, – горько улыбается мне жена, а потом резко хватает своё пальто со стула и покидает кухню. Я стою в ступоре, не понимая, как нужно реагировать на столь ошеломляющее предложение любимой супруги. Чувствую, что в отличие от меня, Людмила к нашему разговору подготовилась основательно. А затем срываюсь вслед за ней и лечу в прихожую. Люда уже отошла от шкафа, повесив пальто, и пересекает холл, чтобы уйти наверх. Догоняю её на нижних ступеньках лестницы, хватаю за локоть и разворачиваю к себе. – Ты что такое говоришь?! Я люблю тебя! Слышишь?! И только тебя! И плевать мне на твои яичники, я же сказал. Ты была и будешь настоящей женщиной! Даже не смей загоняться по этому поводу! – О чём мне загоняться, как ты выразился, я решу сама! – огрызается в ответ Люда, вырывая свой локоть из моего захвата. Стою, как дурак, хлопая глазами, и пялюсь на свою рассерженную женщину. Она имеет полное право злиться и пусть лучше выплеснет весь негатив, чем и дальше продолжит переваривать в себе эту жуткую ситуацию. Но как ей доказать правдивость моих слов? Она всё так же прекрасна и желанна для меня, и никакая операция этого не изменит. Не придумав ничего лучше, подаюсь инстинктам и проверенному способу отвлечения женского пола от насущных проблем. Одной рукой резко притягиваю Люду к себе за талию, другой рукой осторожно фиксирую её затылок, а ртом сминаю её протесты, впиваясь в сладкие губы поцелуем. – Не смей! – пытается она вырваться из моей хватки. – Люблю тебя! – не перестаю твердить ей об этом, на миг оторвавшись от мягких губ жены. Больше я не даю ей права голоса, а подхватываю на руки и решаю переместиться в гостиную на диван. Люда бьёт меня ладошками по спине и плечам, причём довольно ощутимо, но меня её попытки сопротивления только раззадоривают. В таком шатком положении с сопротивляющейся ношей на руках подниматься в спальню может быть чревато падением с лестницы, а до гостиной намного ближе и безопаснее. Опускаю Люду на диван и тут же наваливаюсь сверху. Нагло раздвинув её ноги, устраиваюсь между её бёдер, тесно соприкасаясь телами, и с новой силой впиваюсь в желанные губы. В штанах давно всё готово и рвётся в бой. Действую на инстинктах: задираю подол платья на женских бёдрах и трусь о неё своим бугром, стараясь даже сквозь ткань стимулировать мою девочку. Люда стонет мне в рот, по-прежнему нанося несущественные удары. В этот раз достаётся бокам и животу. Шарю руками по её шикарному телу и жадно сжимаю округлую грудь. Мягкие полусферы послушно и правильно ложатся мне в руку так, что башню сносит окончательно. Хочу её, сил нет! Одежда мешает и не даёт прочувствовать тело любимой женщины. Не сразу замечаю, что удары прекратились сыпаться на мою бедовую голову, и, отрываясь от сладких губ жены, спускаюсь ниже по телу супруги, чтобы тут же зацеловать и заласкать языком её чувствительную шею. Сквозь гул в ушах и лишающее разума возбуждение, я неожиданно слышу судорожный всхлип. Поднимаю голову и вижу: по щекам любимой катятся и мерцают дорожки горьких слёз. Крупные капли срываются с пушистых ресниц и спускаются по проторённому пути к шее, оседая острыми кинжалами в моём сердце. Всего несколько капелек её слёз производят на меня эффект ушата ледяной воды: я резко отстраняюсь от Люды, с силой втягивая в себя воздух. Не понимая, в чём дело, с опаской интересуюсь: – Я сделал тебе больно? Где? Люд, прости, если перегнул… У меня от тебя совсем крыша едет. Нервно дышу, стараясь не поддаваться панике и усмирить свою похотливую натуру. Член в штанах против такого произвола и болезненно ноет. Вместо внятного ответа Люда отворачивается от меня и утыкается носом в спинку дивана. Я слышу тоненький, пронзительный не то вой, не то всхлип, а после её плечи начинают сотрясаться крупной дрожью от безудержных рыданий. Да что, мать вашу, произошло?! Я готов рвать на себе волосы и кидаться любыми обещаниями и признаниями, только объясните мне, остолопу, что сейчас было не так?! – Люд, – тронул её за плечо, – не рви мне сердце. Лучше ударь меня, идиота, только не плач, – готов умолять жену, но она даже не реагирует. Пристраиваюсь рядом с ревущей женой на диван, едва не падая с узкого ложа, обнимаю её за талию и прижимаюсь к ней всем телом. Какой секс? Мне бы остановить этот Ниагарский водопад! Так и лежим ложечками. Я глажу её по животу и рукам и периодически целую в макушку. Она сотрясается от рыданий и воет от горя. Если бы я не знал, что все живы, решил бы, что пришла похоронка: так убиваться и горевать можно только от потери близкого человека. – Люд, я тебя люблю. Не прогоняй меня, а? – делаю новую попытку помириться с женой. Она недолго молчит, стараясь успокоиться, но её всхлипы никак не хотят затихать. Потом Люда всё же мне отвечает: – Нет, Вить. Лучше ты уйдёшь сейчас, чем после операции. Ты очень убедителен, и я могу поверить, что ты сможешь жить со мной, такой неполноценной. А когда ты осознаешь масштаб трагедии и уйдёшь к нормальной женщине… Твоё предательство меня просто уничтожит. Сейчас, – снова всхлип, – сейчас у меня есть шанс собрать себя по кусочкам.