Глава 9. «Пытки»

Когда я повернул ключ в замочной скважине, открывая дверь своего офиса, на часах было глубоко за полночь. Контора встретила меня затхлым воздухом и запахами кофе, канцелярской пыли и бумаги. Типография, блин, а не охранное агентство! Вообще, когда я узнал в самом начале своей трудовой деятельности, сколько придётся печатать и заполнять формуляров, чтобы ничего не нарушать, я знатно прифигел. Потом долго плевался и скрипел зубами, а сейчас воспринимаю всё это, как неизбежное зло. Размышляя, прошёл в маленький санузел, что чудом примостился в углу моего небольшого кабинета, умылся и тяжёлым взглядом встретил своё понурое отражение в зеркале. С момента от «всё было зае..сь» до момента «моя жизнь скатилась коту под хвост» прошло совсем немного времени, а кажется, что полжизни. Но я отвлёкся… *** Стоило Тохе увезти моих девчонок подальше от нашей дачи и исчезнуть из моего поля зрения, как я резко схватил Карину за шею и припечатал эту тварь головой об стену дома. Поднимая её на вытянутой руке, царапая её милую замшевую курточку о кирпичную кладку, сколотою от времени по углам, я с удовольствием заядлого маньяка-садиста наблюдал за её расширяющимися от ужаса глазами. Она судорожно цеплялась своими дрожащими пальцами за мою руку, пытаясь освободиться из моего захвата, но все её попытки были тщетными. Сообразив, что так она ничем себе не поможет, Карина стала лягаться, естественно, целясь мне в пах. Резкий блок коленом помешал её манёвру. Она быстро теряла связь с реальностью – поступающего в организм кислорода явно было недостаточно для нормального функционирования мозга, если он у неё вообще имелся. – Пусти, – хрипела, выпучив глаза, – пожалуйста… Вместо этого я ещё сильнее сдавил её шею. Её трепыхания прекратились быстрее, чем эта курица успела сообразить. Карина из последних сил выбросила вперёд руку, целясь своими ногтями мне в лицо, но не успела достичь заветной цели – свет в испуганных глазах померк, её тело обмякло. Этот набор кожи, костей и потрясающей глупости упал, словно мешок с дерьмом, к моим ногам. Поднял безвольное женское тело, чтобы закинуть себе на плечо, и пошёл в сторону сарая, который стоял в глубине участка. У меня есть масса способов вытянуть из неё признание, и пока я этого не сделаю, она отсюда не уйдёт. Передавив артерию, я лишил её доступа крови с кислородом, но это ненадолго. Скоро эта тварь очухается, нужно торопиться. Скинул, не жалея, свою ношу на пол, следя лишь за тем, чтобы в процессе приземления она не проломила свою башку какой-нибудь хозяйственной утварью. Сарай у нас небольшой, в нём достаточно всякого хлама, но нам места хватит. Оглядевшись, решил проверить «запасы» и найти пыточные инструменты. Залез в дальний угол, стряхнул со старинного стула мусор и поставил свою находку в центр комнаты, если можно так выразиться. Усадил на него девушку и крепёжным шпагатом, что валялся рядом (даже и не помню теперь зачем покупал несколько мотков этой прочной верёвки), зафиксировал её тело в области груди, чтобы не свалилась ненароком. Затем этой же нитью обмотал её лодыжки и запястья, фиксируя к ножкам стула. Мне хотелось затянуть на ней верёвку до кровавых полос на этом теле, чтобы тонкая нить разрезала нежную кожу этой змеи, чтобы она истекала кровью так же, как сейчас истекает кровью моё сердце, переживая за Людмилу. К сожалению, гнить в тюрьме из-за этой шкуры я был не намерен, а то, что она побежит писать заявление в полицию, я не сомневался. Будь я дружен с такими типами, как Ольшанский, они бы помогли мне по-тихому избавиться от улики в виде её искалеченного тела, а так… Приходится действовать осторожно. Да и что с дуры взять? Мне нужен заказчик. Вот на него у меня большие планы… Рассуждая, стоял и любовался своей работой. Свет от единственной лампочки Ильича, покрытой многолетним слоем пыли, был тусклым, но освещал достаточно пространства, чтобы созданная мной картина смотрелась впечатляющей. Пора «Спящей красавице» приходить в себя. Чтобы не тратить время попусту, я сходил в дом и принёс оттуда ковш с холодной водой (хорошо, что несколько лет назад мы всё-таки провели водопровод). Вернувшись в сарай, плотно прикрыл за собой дверь: свидетели мне не нужны, а места у нас хоть и тихие, но лучше перебдеть. Один прокол я уже допустил – смотрю с брезгливостью на Карину. Она действительно звонила мне по несколько раз на дню, но потом её звонки плавно сошли на нет, и я успокоился. Думал – перебесилась девка. Отстала, и слава богу! А теперь смотрю на неё и не знаю, чего во мне больше: жалости, что молодая девчонка по глупости ввязалась в заварушку взрослых дядей, или злости на то, что своим поступком нанесла существенный урон моему браку. Думать, что нас с Людой больше ничего не связывает, я себе не позволял. Это лишь вре́менные трудности. Ничего непоправимого не случилось. А вот если я поддамся эмоциям и сорвусь на этой беззащитной девчонке… Последствия точно будут. И смотреть мне на них ближайшие лет двадцать через толстые, железные прутья тюремной решётки. Первый же холодный душ из моих рук, и Карина широко распахнула свои лживые глазки. Она непонимающе осмотрелась по сторонам, жадно втягивая в себя воздух, и закашлялась. С её волос и лица прозрачными дорожками стекали ручейки воды, ярко поблёскивая при свете лампочки. Мокрая курица всё ещё не понимала, что с ней произошло. Она шарила глазами вокруг себя и никак не могла ни на чём сфокусировать свой взгляд. Я с запозданием понял, что всё это время стоял сбоку в тени, и она просто могла меня не заметить, тем более мокрые пряди волос закрывали ей обзор. Стоило мне сделать небольшой шаг в круг света, как Карина резко вскинула голову в мою сторону. – В-витя? Что происходит? З-зачем я здесь? – заикаясь спросила девушка. Сразу начала из себя корчить невинную овечку. Тьфу! – А ты не понимаешь? – сложил руки на груди и прислонился бедром к верстаку. Ну, как «верстаку»… Одно название. Доска-пятидесятка, прибитая торцом к стене, использовалась в качестве стола для работы или барной стойки (кому что больше по душе и настроению), но бывший хозяин гордо именовал этот предмет сарайного интерьера исключительно «верстак». Единственный плюс, что сделано всё было на совесть. Доска лежала на широких брусках, прикреплённых к стене сарая, и могла выдержать довольно большой груз. Я посмотрел на доску, посмотрел на девушку… Идеально, чтобы разделать труп. Усмехнулся сам себе и мотнул головой, прогоняя заманчивые образы. – Нет, – покачала из стороны в сторону головой Карина, и тем самым выдернула меня из фантазий в реальность. – Кто твой босс? Кто тебе заплатил за этот концерт? – О чём ты говоришь? Какой босс? Вить, ты сошёл с ума?! – Не ври мне, дрянь! – рявкаю на эту маразматичку. Не помнит она, как же! – Я не вру! – начинает обливаться слезами эта актриса. – Я люблю тебя, Витя! И правда, хочу быть с тобой! – Не мели чепухи. С каких пор один перепих по пьяне и быстрый минет в офисе стали считаться отношениями и признаками большого светлого чувства? Сделал голос намерено тихим и зловещим. Эмоции планировал выпустить позже. В глазах Карины шальными бликами метался страх. Девушка судорожно соображала, ища для меня достойный ответ, её глазки бегали из стороны в сторону, а работа мысли отчётливо проступила на лице, как бы та ни храбрилась. Тишина затягивалась. Пора заканчивать. – Эх, Карина, Карина… Зря ты так. Я ведь мог тебя спокойно отпустить, узнав правду. А теперь ты сама виновата в том, что будет дальше. – Ч-ч-что будет? – девушка облизала пересохшие губы и посмотрела на меня взглядом оленёнка Бэмби, только это на меня ни хера не подействовало. Я медленно отошёл от девушки, чтобы сунуться в тёмный угол напротив. Нашарил рукой старый радиоприёмник, открутил звук на минимум и воткнул вилку в розетку. Загорелась небольшая лампочка на корпусе, мне будет достаточно этого эффекта. Прикрутил бегунок громкости обратно так, что в сарае зазвучали приглушённые звуки неравномерного треска и шипения. Приёмник достался мне от отца, и хоть у него давно не было антенны, выбросить память своего детства у меня всё никак не доходили руки. Сейчас же он выступил отличным звуковым сопровождением для моего маленького театрализованного шоу. Я точно знал, что стоит протянуть руку вверх, и я найду на полке затупившиеся напильники. Люда вечно просила меня избавиться от всякого старья, что я регулярно складировал в этом сарае, а вот оно, как вышло. Всё в этой жизни неслучайно. Может, и встряска, которую мне устроила Карина, была для чего-то нужна? Решил подумать об этом позже. Оглянувшись на девушку, я взял в руки по напильнику и после очередного треска приёмника резко провёл ими друг по другу, высекая маленькие искры. Звук и видеоряд удались! Карина могла видеть только тусклую лампочку, искру и мой тёмный силуэт в углу. Что у меня в руках, она не знала. Я заметил, как девушка вздрогнула всем телом, а потом мелко задрожала. – Ты же знаешь, что это? – зловещим шёпотом спросил у своей «гостьи». Она отрицательно помотала головой, смотря на меня широко раскрытыми глазами. Её грудь ходила ходуном от частого дыхания, веки дрожали, а рот приоткрывался в немом шоке. Так-то! А, ты, как хотела? Наделать дяде гадостей и остаться безнаказанной? Не выйдет, солнышко! – Тогда я не только расскажу тебе, но и покажу. Ты совершила большую ошибку, Карин, приехав сюда и подставив меня перед женой. Теперь придётся кое-чему тебя научить. Взял в руки клипсы от зарядки для аккумулятора (ещё по дороге в сарай, я знал, что буду использовать именно их) и сделал шаг в луч света. Карина напряжённо посмотрела на предметы в моих руках: металлические зажимы, которыми я показательно щёлкал, то открывая, то закрывая их. – Ты когда-нибудь пользовалась зажимами для сосков? Если нет, то сейчас у тебя будет такая возможность, – говорю это, злобно скалясь. Девушка в ужасе засучила по полу ногами, пытаясь отодвинуться от меня вместе со стулом. – Нет! Вить, пожалуйста! – отрицательно закрутила головой, разбрызгивая вокруг себя водяную пыль – словно собака стряхивает влагу с намокшей шерсти. – Я больше никогда к тебе не приближусь, честно! Отпусти! Не надо! – начала она лепетать, а потом её голос и вовсе перешёл в пронзительный крик. – Как же я тебя отпущу? А мне твой хозяин ещё кого-нибудь потом подгонит, м-м? Вот ты мне сейчас всё расскажешь и пойдёшь своей дорогой, – сделал вид, что задумался, даже голову склонил набок, – а может, поедешь. На скорой, – ухмыляюсь шире, – или катафалке. Это уже от скорости твоих признаний зависит. Повернулся к приёмнику, чтобы прибавить «заряд». Всхлипы и трепыхания за спиной стали громче. Когда же обернулся и вновь стал приближаться к жертве, она вдруг резко дёрнулась, пронзительно взвизгнула и обмякла на стуле, свесив голову на грудь. Приплыли, ёпта! Бросил свой пыточный инструмент на пол, потрогал пульс у неё на шее – живая! Отрубилась, значит, и по хер, что конец оторванного провода от этих зажимов болтался у меня на уровне лодыжек. И муляжа, как оказалось, для её неокрепшей психики хватило с избытком. Да, дела-а-а… *** Прокручиваю в голове прошедший вечер, лёжа на неудобной кожаной чебурашке в кабинете. С виду этот диванчик был вполне презентабельным и с успехом влез в промежуток между входной дверью и туалетом, а вот на удобстве его производители явно сэкономили. Бесчувственное тело Карины я погрузил в машину и высадил в черте города на первой остановке – она к тому времени уже очухалась. Девчонка нервно дрожала, не то от холода, не то от отходняка после моего «шоу», жалась в сиденье всю дорогу, стараясь слиться с чехлом, и хвала господу, молчала. Так, я ничего из неё и не вытряс, зря только такой шикарный спектакль разыграл. Ночь медленно уступала надвигающемуся утру. Скоро забрезжит рассвет, а у меня в голове нет ни одной толковой идеи, как быть и что делать. Наверное, нужно поспать. Утро вечера мудренее – учили нас в детстве сказки. Может, и со мной такое прокатит, и утром у меня созреет план? Спасть, спать, спать…