Глава 16. Назад в прошлое

Ожидание убивает. Раньше я думал эта расхожая фраза хороша лишь для сопливых романов и мелодрам, которыми пестрит телевидение, ориентированное на женщин-домохозяек. А оно действительно так! Никогда прежде у меня не чесались руки в порыве побарабанить пальцами по бедру, стопа не ходила ходуном, притоптывая о плиточный больничный пол, и не дёргался уголок глаза, словно у заядлого неврастеника! Ожидание было невыносимым! Сколько часов я провёл по молодости в засадах, слежках и занимался прочей «долгоиграющей» работёнкой? Не счесть! И никогда у меня не было проблем с ожиданием. «Всё познаётся в сравнении» – невесело усмехаюсь самому себе и с тяжёлым вздохом опускаюсь на диванчик рядом с дочерью. Моё метание в ожидании результатов операции явно нервируют молодёжь, судя по их дёрганным движениям и тем настороженным взглядам, которыми они меня периодически одаривают. – Пап, всё будет хорошо, – успокаивает дочь, осторожно беря меня за руку. Что я за мужик-то такой, что двадцатилетняя девчонка взялась меня успокаивать?! Соберись, Витёк! Не будь тряпкой! – Конечно, Машунь, – ободряюще улыбаюсь в ответ и бросаю взгляд на Антона: – Сходили бы вы за кофе, а то я ночь почти не спал. В сон клонит, сил нет. Да и вам взбодриться не помешает. Антон, всё же умный парень, правильно понимает мой посыл и утягивает Машу в сторону больничного буфета. Я же откидываюсь затылком назад, упираясь в стену. В голову приходит неожиданное озарение: «Только бы с Людой ничего не случилось! Даже если она в итоге меня бросит, я и на это согласен, лишь бы Люда жила счастливо и спокойно!» Вот так в минуты отчаяния и жутких опасений о судьбе любимого человека, мы зачастую и понимаем, насколько сильно нам этот человек дорог. Люда не просто моя жена… Она моё всё! Стараюсь отогнать от себя скорбные мысли и уношусь в воспоминания о давно минувшей юности… На выпускной мы с Людой пошли вместе, уже сложившейся парочкой, но в горизонтальную плоскость наши отношения к тому моменту ещё не перешли. Это случилось спустя месяц… Вопреки расхожему мнению, в ту ночь я вернул её в родительский дом столь же невинной, какой и забирал днём. Разве что с покрасневшими губами от моих страстных поцелуев. В своём белом платье Люда выглядела восхитительно! Именно тогда я впервые задумался о будущем и возможной женитьбе на этой потрясающей девушке. Всё шло своим чередом: после получения аттестата и сдачи вступительных экзаменов Люда поступила в престижный вуз на экономический факультет и радостно порхала, окрылённая таким событием. У меня не было особых целей и планов, и я подал документы в вуз попроще, но на разные факультеты, со сходными предметами, необходимыми для поступления, и обязательным для меня тогда условием – наличием военной кафедры. Пресловутое ЕГЭ ещё не ввели в обширную практику, и мы сдавали предметы по старинке. У меня тоже дела обстояли неплохо, и мне даже удалось достойно сдать математику (Люда меня знатно тогда натаскала), но внезапно произошло несчастье, которое и определило мой дальнейший выбор: у меня неожиданно умер отец. Срочно понадобились деньги на похороны, а кормильцем в семье был именно он. Безутешная от горя мать не смогла бы не то что студента выучить, ей и себя-то с трудом удавалось обеспечивать! Взвесив все за и против, я забрал документы на поступление и в тот же день явился в военкомат. Так определился мой курс в жизни, и так я стал самостоятельным мужчиной. Люда очень за меня переживала. Она старалась всячески помочь мне в то нелёгкое время, но иного выхода из сложившейся ситуации я не видел. Она мужественно меня поддерживала и обещала дождаться своего бойца из армии. И дождалась! Вернувшись гордым дембелем, в форме с белыми аксельбантами и в сияющих на солнце берцах, я не мог надышаться своей девушкой и прямо на перроне сделал ей предложение. Помню, Люда тогда так смеялась над моей поспешностью, что прямого ответа я от неё в тот день так и не услышал. Это меня немного озадачило. Как так? Вот я и подумал: «Эх, была не была, сегодня же пойду свататься как следует!» Родители Людмилы нисколько не удивились моей прыти, когда я припёрся к ним незваным гостем на ужин, держа в руках по букету: один для любимой, а другой для потенциальной тёщи. Кольцо я не покупал, а взял у матери. Оно давно дожидалось своего часа. И когда я с волнением и дрожью в голосе попросил родителей Людмилы отдать мне их дочь в жёны, они радостно закивали, а вот сама невеста страшно смущалась и её «согласна» вышло до боли нерешительным. Уже стоя у подъезда её дома после сытного ужина, я прямо спросил девушку о причинах её сомнений: – У тебя кто-то есть? Ты поэтому так нехотя согласилась? Могла бы сразу сказать, а не делать из меня идиота! – к концу речи я уже не на шутку завёлся, представляя, с каким удовольствием расквашу нос её новому ухажёру. – Какой ещё другой? – опешила Люда. – По-твоему, я похожа на ветреную девицу?! – её голос тоже набирал обороты от возмущения и обиды. – А что я должен думать? Ты так неохотно согласилась, словно я не замуж тебя зову, а на дыбе повесить! – Рада, что ты хоть что-то помнишь из школьного курса истории, – съязвила моя зазноба, отлично зная, как сильно я не «любил» этот предмет. – Тогда просвети меня, дурака! – развёл я руками и в ожидании объяснений уставился на Люду. Она недовольно засопела, гневно сверкая на меня своими глазищами, а затем выдала: – Я от тебя отвыкла! – И? – не понял я прикола. – Мне нужно время. – Так, я и не завтра тебя в ЗАГС потащу! Мне ещё с матерью всё обсудить нужно, комнату подготовить… – Вить! – перебила меня Люда. – Я не готова лечь с тобой в постель! Вот от этой причины не выходить за меня замуж, я тогда знатно опешил. Мы тогда смотрели друг на друга, как два упёртых барана из анекдота про мост над рекой: никто не хотел уступать, и каждый твёрдо стоял на своём. Но едва схлынули обида и злость, а трезвый разум встал у руля, как всё разъяснилось наипростейшим образом. Моя девочка действительно отвыкла от поползновений на её красивое тело моих загребущих рук и просто растерялась, неготовая к такому напору со стороны «голодного» дембеля. Сказать, что я был очень расстроен отсрочкой в «возобновлении» наших прежних отношений, – это ничего не сказать! Но мы справились. Свидания, поцелуи, цветы и прогулки сделали своё дело! Люда снова стала сама тянуться ко мне и выпрашивать ласки. Даже тогда, будучи неженатым и голодным юнцом, с больши́м самомнением и твёрдой уверенностью в своей неотразимости для противоположного пола, я не пошёл по «кривой» дорожке и ни разу не соблазнился чужими прелестями. Почему же, сейчас, будучи самостоятельным успешным мужчиной, глубоко женатым и искренне любящим свою жену, я польстился на чужих баб? Оглядываясь назад, не могу найти истинную причину такому недостойному поведению. Пресловутая седина в бороду, бес в ребро? Чего мне не хватало? Люда, если и решиться меня простить, то обязательно задаст мне этот вопрос. И что мне ответить? Устало вздыхаю, потираю рукой затёкшую шею и осматриваюсь в поисках Маши с Антоном. Они как раз движутся в моём направлении с дымящимися стаканчиками в руках. Смотрю на часы: прошло чуть больше часа. Ну, скоро ещё? Словно в ответ на мой невысказанный вопрос, в коридоре тренькнул приехавший лифт и из распахнутых створок вышел врач Людмилы, имя которого я так и не запомнил, а за ним оперировавший её хирург. Дети встали около них как вкопанные, а я быстро поднялся с места и стремительно подлетел ко всей честной компании: – Ну, что? Как она? – моё волнение в голосе сдержать не удалось. Оно обернулось сиплым хрипом, словно спазм гортани мешал мне произносить вожделенные слова. – С вашей женой всё хорошо! Операция прошла успешно, никаких нештатных ситуаций! – заверил меня хирург. – Спасибо! – одновременно воскликнули Машка с Тохой, а я принялся с жаром пожимать руку доктора, благодаря которому у меня ещё есть шанс вымолить прощение у своей супруги. После всех благодарностей, заверений в хороших перспективах лечения и договорённости, что мы все приедем через три часа навестить больную (сейчас-то она всё равно ещё в реанимации и под наркозом), мы дружной компанией вышли на улицу. – Пока, пап! Вечером увидимся! – прокричала и махнула мне на прощание рукой Машка. – До свидания, Виктор Викторович! – вторил ей Антон. Я же остался один на парковке и, засунув руки в карманы куртки, запрокинул голову назад и с облегчением уставился в пространство. День клонился к вечеру, и небо уже подёрнулось тёмно-серой дымкой. Накануне выпал обильный снег, и улицы красиво белели, покрытые пушистым облаком. То тут, то там сверкала предновогодняя иллюминация, старательно развешанная местной администрацией на всех деревьях и столбах. Вот и у меня в душе, подобно этим серым улицам, засветились яркие, праздничные лампочки, будто кто-то невидимый своей лёгкой рукой украсил моё одинокое существование яркими лучиками надежды и веры в светлое будущее. С Людой всё будет в порядке, она скоро поправится. Дело Ольшанского уже вышло на финишную прямую, осталось лишь найти повод для его задержания. Я уверен, что Тимур сможет грамотно потянуть за нужные ниточки, и клубок злодеяний Олега Вадимовича раскроется пред судом присяжных во всей красе. В тот момент я и не подозревал, что наслаждаться покоем, мне оставалось считаные минуты, и поводом для задержания «злодея» станет моё бесследное исчезновение.