Глава 17. Какие люди!

– Какие люди! – громкий возглас мужского голоса с хрипотцой заставляет меня вынырнуть из спасительной темноты и поднять тяжёлые веки. Чувствую себя отвратительно: голова чудовищно раскалывается, в ушах гул, а силуэт низкорослого полноватого мужчины на тёмно-сером фоне расплывается, и мне никак не удаётся сфокусировать на нём взгляд. Я не вижу лица человека, что стоит передо мной, уверено расставив ноги и эффектно потирая руки. Моргаю раз, другой, стараюсь собрать разбегающиеся мысли в кучу, но они словно тараканы попрятались от включённого света. – Витя, – снова ко мне обращается незнакомец, – хорош прикидываться. Тебе давно пора прийти в себя. Я согласно киваю, но моя голова безвольно падает на грудь, и меня снова обволакивает чернота… Ледяной «душ» приводит меня в более вменяемое состояние. Стряхиваю холодные потоки воды с лица и уже более осмысленно осматриваюсь вокруг. А посмотреть есть на что! Прямо напротив меня на железном стуле сидит Ольшанский, собственной персоной, в деловом костюме, белой сорочке и с понтовыми часами на запястье. Хозяин жизни, бля! А за его спиной, любовно поглаживая плечи мужчины, стоит до безобразия вульгарно одетая Карина! Да, да та самая стерва, что припёрлась ко мне на дачу! В прозрачной кофточке и мини-юбке, с длиннющим маникюром тёмно-красного цвета. Около неё стоит ведро, возможно его содержимым мне и обеспечили «возвращение» в реальность. – Ты! – злобно цежу сквозь зубы и взглядом передаю всю свою ненависть, что испытываю к этой шлюхе. Девчонка с визгом подрывается и с наигранным ужасом начинает тыкать в меня пальцем причитая: – Видишь! Видишь! Олег, он и сейчас мне угрожает! – повернулась к сочувствующему ей, Ольшанскому и бросилась дальше разыгрывать свой спектакль. – Ты не представляешь, что он собирался со мной сделать! – всхлипнула «жертва» моего театрализованного представления в сарае. Я скривился, наблюдая её мелодраматическое заламывание рук и искусственно вызванные слёзы на несчастном личике. – Да после твоей выходки, тебя выпороть мало! – оскалился в ответ. – Скажи спасибо, что ушла от меня целой и невредимой! – Ай-яй-яй! – недовольно покачал головой Ольшанский. – Разве так можно обращаться с такими милыми девушками, Витя? У тебя совсем нет манер! – и потрепал Карину по шее, словно хозяин надоедливую собачонку. Меня бесит его покровительственный тон и панибратское обращение. До этого момента мы никогда не встречались лично и общих дел не имели, но этот упырь почему-то считает себя на порядок выше! – Зачем ты её подослал? – задаю давно интересующий меня вопрос, пренебрегая манерами, раз уж мы выяснили, что я с ними не знаком. – А разве не понятно? – изображает искреннее изумление Ольшанский, – Ты же умный парень, Витюша, сообрази, – и погано улыбнулся. Эх, как же мне захотелось в этот миг стереть эту ухмылку с его лица! Но моим мечтам пока не суждено сбыться. Я едва держусь в вертикальном положении, сидя на стуле, и не падаю только благодаря тому, что меня крепко к нему привязали. Моя голова то беспрестанно кружится, то звенит, словно церковный колокол, а сил нет от слова совсем. Мотнув ей, словно это поможет мне прояснить спутанные мысли, я снова уставился на Олега. – Башка трещит. Что вы со мной сделали? – А ты не помнишь? – весело усмехается мой похититель. В том, что я здесь оказался не по своей воле, я был уверен. А вот какой урон был при этом нанесён и кому, очень хотелось бы знать: – Ничего не помню, – показательно печально выдыхаю и опускаю голову ещё ниже на грудь. – Ты уже сталкивался с моим верным помощником Денисом сегодня, помнишь? Так вот, ему очень не понравился итог вашей беседы, и он решил вечером её повторить. Последовала пауза. – И? – не выдерживаю я этого драматизма. – И слегка стукнул тебя по голове, чтобы ты не сопротивлялся приглашению в гости, – снова усмехается эта сволочь. – Где? – Да прямо у твоей машины возле клиники! Кстати, поздравляю, твоя жена уже очнулась и чувствует себя вполне сносно. – Откуда ты… – недоумеваю, но меня резко перебивают. – Ты должен был больше времени уделять своей дражайшей супруге, а не спасать «тонущий корабль» Бовиных! – зло вскидывается Олег Вадимович и обличительно наставляет на меня палец: – Знаешь такую поговорку, Витя: «Рыба гниёт с головы»? Так вот и твоя контора должна была «сгнить» вместе с её руководителем, а без должного присмотра твои работники наверняка бы предоставили много возможностей для устранения конкурентов! Я заскрежетал зубами от такой очевидной подставы, но Ольшанский не учёл того, что к моменту появления Карины у меня на даче, за дело Бовиных серьёзно взялся Тимур, иначе его афера могла бы сработать. – Ну, чем тебе не угодила такая красотка? – Олег выводит Карину за руку в центр комнаты и крутит, демонстрируя её стройную женскую фигуру. – От тебя всего-то и требовалось чуть меньше уделять внимание своим делам и слегка расслабиться, Витя! – последнюю фразу он проговорил с особенным сожалением, словно я закоренелый двоечник, не выучивший элементарный урок. Его интонация точь-в-точь напомнила мне интонацию класнухи, и я чуть не прыснул со смеху. Хотя смеяться у меня повода не было совершенно. – Не привык довольствоваться чужими объедками, – презрительно прохожусь взглядом по Карине, намекая на её тесную связь с боссом. – Да, как ты… – начинает возмущаться эта пигалица, но Олег быстро ставит её на место. – Замолкла! Ты хотела, чтобы я отомстил за те ужасы, что ты натерпелась у него на даче? Так вот он! Больше не лезь не в своё дело, а ещё лучше иди наверх и позови сюда Дениса. Карина недовольно поджала губы, но послушно развернулась и, виляя задницей в обтягивающей кожаной юбке, стала подниматься по ступенькам. Только сейчас я осматриваюсь и понимаю, что меня держат в каком-то подвале. Узкие, длинные окна под потолком с улицы были наполовину завалены плохо расчищенным снегом. Обстановка же помещения была специфической: серые бетонные стены, такой же бетонный пол и одна лампочка Ильича под потолком. Как символично! Уверен, Карина основательно проинструктировала Ольшанского по поводу декораций для моего визита. Даже «водные процедуры» мне обеспечила.