Глава 19. Неявный друг

Когда я очнулся (в который раз за последние сутки), то оказался один в тёмной комнате. Свет лишь слегка проникал сквозь окна под потолком, и по их наличию, я понял, что меня всё ещё держат в том самом подвале, где совсем недавно мне устроили «тёплый приём». Кисти рук и ноги ниже щиколоток давно затекли – так сильно были стянуты верёвками. С чувством сплюнул кровь на пол, пошевелил затёкшими руками и ногами, стараясь ослабить путы и восстановить кровообращение в конечностях, но ощутимого эффекта это не принесло. Всё тело болело, и я чувствовал себя ужасно. Помню, как Денис методично наносил ножом на моё обездвиженное тело неглубокие порезы, особенно упорствуя на груди и плечах. Его лицо выражало ликование и азартное предвкушение. Всегда знал, что в банде Ольшанского есть психопат, и судьба мне предоставила случай на собственной шкуре в этом убедиться. Я не просил вселенную о наглядном подтверждении своих догадок и вполне мог прожить без этих знаний, но чего уж теперь… Струйки крови быстрыми ручейками стекали по моему телу, и в моменты тишины в этом глухом подвале слышались удары кровяных капель о бетонный пол. Голова по-прежнему нещадно болела, а от потери крови ещё и начала кружиться. Я чувствовал себя беспомощным и слабым, ни на что не годным дерьмом, который потратил свои последние дни в этом мире на беготню и суету. Все мои действия до настоящего момента встали перед моим мысленным образом «кучкой» бессмысленного и бесполезного копошения. На меня волнами накатывали апатия и безразличие, а затем их девятым валом сметали злость и отчаяние. Я не успел заслужить прощения любимой! Покинув этот мир, я не узна́ю, как она переживёт моё предательство, и надолго ли в её жизни будет вакантно место любимого мужчины. Злость на обстоятельства и Ольшанского, в частности, помогала держаться в сознании и стойко сносить выкрутасы Дениса. А он действительно старался меня разговорить… – Денис, если он не заговорит через десять минут, его место займёшь ты! – почти взвизгнул Ольшанский, и Денис, подстёгиваемый такой угрозой, нанёс мне особенно ощутимый удар. Не то к счастью, не то к сожалению, но бил он в голову. Мой разум и так держался в сознании на еле видимых опорах, а своей ретивостью Денис перерубил их словно ловкий самурай катаной*. После его удара у меня в голове яркой вспышкой, подобной при рождении сверхновой звезды, вспыхнула оглушающая боль, и я снова провалился в темноту… Сейчас же, мне с трудом удаётся оглядеться: поворот головы отдаётся острой ноющей болью в затылке. Что меня привело в чувство? Спустя время я слышу, как с улицы доносятся громкие щелчки и отборный мат. Кажется, это выстрелы. Свои подоспели?! Надеюсь, что это ребята Тимура, с ним во главе, а не какие-нибудь конкуренты Олега Владимировича. Если Тимур и его команда вытащат меня отсюда в целости и сохранности, то я их расцелую! Моё душевное ликование прерывает звук открываемого замка. Я сразу напрягаюсь, не желая расставаться с призрачной надеждой на спасение! В подвальной темноте свет, льющийся из приоткрытой двери, выглядит невозможно ярко, и мне приходится зажмуриться. Глаза, перестроившиеся на ночное зрение, с болью воспринимают малейший проблеск освещения. Судорожно сглатываю, стараясь смочить пересохшее горло, когда вижу чётко обрисованный мужской силуэт на фоне дверного проёма. Чувствую, как «просыпаются» фантомные боли от порезов и ударов, которыми осыпано всё моё тело. Мужчина быстро спускается ко мне, и в освещённом сбоку пространстве я узнаю́ своего посетителя: подмастерье! – Пришёл добить или решил попрактиковаться в пытках без зрителей? – не удерживаюсь я от ехидного замечания. Парень никак не реагирует на мою детскую выходку и резво освобождает меня, разрезав верёвки на затёкших конечностях. Затем на удивление спокойно и невозмутимо отвечает: – Я пришёл вывести вас отсюда, пока Денис не ринулся доводить начатое до логичного финала. Тимур Маратович со своими людьми уже окружили эту резиденцию, но вас до штурма желательно изолировать. – Так, ты свой?! – воскликнул я удивлённо и практически повис на своём спасителе, как утопающий. Руки, словно клещи, вцепились в него намертво! Тело не слушалось, голова кружилась, а ноги совершенно не хотели подчиняться приказам головного мозга и помочь своему хозяину эвакуироваться в безопасное место. – Они нашли Марию? – вспомнил я о первопричине моего вынужденного посещения этого поместья Ольшанского. – Нашли, – хмуро ответил парень, и моё сердце понеслось вскачь от плохого предчувствия. – Она жива? – Да. Если бы не ваш Серый, то шансов на это у неё практически не было бы. А так… Приложили её, конечно, но не смертельно. Я кивнул, обдумывая ситуацию, но разбираться с тем, что произошло за многие километры отсюда, сейчас было лишено смысла. – Как хоть тебя зовут, спаситель? – Андрей, – усмехается добрый молодец и, подхватив меня за бок, Андрей поволок мою крупногабаритную тушу вверх по лестнице. Выйти на улицу нам удаётся не без труда. Моё тело словно чужое: я не чувствую свои ноги, а руки сводит судорогой. Голова звенит, во рту привкус крови, а дикая жажда только усугубляет моё и без того паршивое состояние. Андрюха молодец, ему удаётся дотащить меня в безопасный угол за постройкой, в которой меня держали, а ведь его комплекция была значительно скромнее моей. Прежде чем уйти, Андрей скидывает с себя куртку и набрасывает её на мои голые плечи. – Стойте тут и не высовывайтесь! – звучит наставление, и мой ангел-хранитель исчезает в неизвестном направлении. Не прошло и пяти минут, как воздух вокруг разрезает автоматная очередь, в ночи звучат громкие выкрики команд, причём с обеих сторон, одиночные выстрелы и, как финальный штрих, пространство вокруг оглушают взрывы дымовых шашек. Маски-шоу во всей красе! Дождаться Тимура или хотя бы Андрея я не успеваю: кровопотеря дала о себе знать жуткой слабостью и непреодолимым желанием уснуть. Мой организм требует обоснованный перерыв в затяжном адреналиновом угаре, который ему обеспечил Ольшанский со своими прихвостнями, и я не выдерживаю: тело безвольным кулём падает в сугроб. Последнее, что помню: звук чьих-то шагов за углом… * Катана – японский меч с характерным внешним видом: изогнутый, тонкий, однолезвийный клинок, приспособленный для двуручного хвата.