Глава 13. Новые изделия

– Ну что, Степан Ильич, все собрались? – спросил у Бочарова Алексей.

– Мои все здесь, – оглядывая сидевших за столом оружейников, произнёс тот. – Архипа только нет из усадебной мастерской. Ну он-то уже давно отдельно от нас.

– Виноват, ось выставляли на губернаторской карете! – Открыв дверь, в поместное правление заскочил старший каретной и механической мастерских. – Разрешите присутствовать?

– Ну вот, лёгок на помине, только что о тебе, Архип, говорили, – заметил Алексей. – Полушубок скидывай и подсаживайся. – И кивнул на стол. – Так теперь вроде все. – Он оглядел мастеровых. – Созвал я вас всех, господа оружейники и механики, для того, чтобы обговорить, какую продукцию, какое оружие, какой товар или какие изделия, называйте это всё, как кому нравится, мы будем с вами совсем скоро выпускать. И начну я с самого главного. Ваня, Макарович, открывайте.

Егеря-ветераны поднялись со своих мест и начали разворачивать лежавшие на столе большие свёртки примасленной рогожи.

– Ого! – послышался общий вздох десятка голосов. – Вот это ружьё!

– Винтовка Фергюсона, господа мастеровые. – Егоров взял одно из ружей. – Сделал её очень даровитый британский оружейник. В ней заложено много интересных новинок и разработок, и самое главное – это то, что она уже работала, воевала. Изобретший её оружейник был офицером, произвёл сотню образцов этого оружия и возглавил отряд на войне за океаном, где и погиб. А все его винтовки положили на склад и благополучно про них забыли. Я хочу, чтобы вы разобрали две из них до самого малого винтика, скопировали тщательно все детали и сделали несколько точно таких же образцов. Потом мы их испытаем, поймём, как всё в мельчайших подробностях тут работает, и будем уже у себя усовершенствовать и улучшать, прикладывая свой опыт и знания русского оружейного дела. А пока смотрите, как ведёт себя основной механизм этой винтовки. – Алексей взялся за ручку ворота на спусковой скобе. – Самая главная хитрость здесь – это затвор винтовки, он выполнен тут в виде поперечного вертикально расположенного винта-пробки, ввинченного снизу в вертикальное гнездо казённика ствола. Для открывания, – объяснял Алексей и крутанул вороток, показывая, как ходит винт, – и закрывания затвора стрелок будет делать такое вот нехитрое движение. Так вот, затвор здесь не простой, с многозаходной конической резьбой и таким шагом, чтобы один полный оборот спусковой скобы – воротка полностью бы его опускал, открывая тем самым доступ к каналу ствола. Видите? – Он показал сидевшим открывшееся отверстие. – Сюда закладывают пулю и насыпают порох. Поднимание затвора также производится за один полный оборот скобы-воротка, но уже в обратную сторону. Причём когда винт-затвор закручивается, он выталкивает лишний порох наружу, и в стволе оказывается только лишь точно отмеренное его количество. Так, какие ещё секреты я тут уже разглядел? Посмотрите сами, резьба здесь весьма необычная, она с вертикальными прорезями, и это похоже для того, чтобы собирать частички нагара, которые всё же проникли между резьбовыми витками. Понимаете, о чём я говорю? – Егоров обвёл взглядом сидевших.

Перед ним сидел десяток умудрённым опытом работы с металлом мастеровых. У всех у них в глазах читался самой живой интерес. Конечно, ведь для этих людей, а многие из них были потомственными тульскими оружейниками, работа с оружием и механизмами была делом всей их жизни, а тут показывали что-то новенькое.

– Ударный замок, который установлен на винтовке с правой стороны, самый обычный, как у всех привычных нам мушкетов и фузей, – продолжил рассказывать далее Алексей. – Ствол, как я уже говорил, – нарезной. Есть ещё штык и вставляемый в цевьё шомпол. А теперь вам всем задача на будущее: подумайте, как сделать так, чтобы эта винтовка могла стрелять нашей особой «хитрой» пулей, с которой вы уже познакомились? Как уменьшить здесь калибр ствола, причём так, чтобы не потерять при этом дальность прямого выстрела? Как здесь улучшить прицел? Как солдату-стрелку облегчить заряжание? Как укрепить саму конструкцию, чтобы с ней можно было смело ходить в штыковую? Ну и как увеличить скорострельность? Вопросов очень много, время есть, и я никого не тороплю. Подойдите, господа оружейники, к этому делу творчески, и верю, что у нас родится лучшее в мире винтовальное ружьё, или коротко винтовка.

Щёлкали металлические части, пыхтя и сопя, мастера крутили механизм, щёлкали курком, ковыряли пальцами в казённике и щупали затворный винт. Творческий процесс начался.

– Господа оружейники, хочу представить вам двух своих боевых товарищей – егерей, с кем я прошёл через десятки сражений и схваток, – начал знакомство Алексей. – Это Дубков Иван Макарович. – Он показал на седого ветерана в военном мундире. – И Ковалёв Иван Иванович. – Кивнул на высокого крепыша. – Оба Ивана более четверти века ни на день с оружием не расставались, опыт обращения у них с ним огромный. Придаю их, Степан Ильич, в вашу изобретательскую группу, – обратился Егоров к Бочарову. – Думаю, что они будут вам весьма полезны. Отстрел этих винтовок и всех новых образцов оружия возлагаю на них. И вообще, с этого дня все испытания со всем готовым оружием, которое только выходит с завода, поручаю именно этим двум ветеранам. Они и дефекты, если какие там есть, разглядят, и отстрел будут вести так, чтобы никто при этом не пострадал. Здесь, на столе, у нас все приспособы к винтовкам. – Алексей вынул из одного кожаного мешка пороховницу и пулелейку. – Пулелейка здесь, как вы видите, самая обычная, под простую круглую пулю, ничего в ней примечательного нет. А вот пороховница интересная, она с ремнём для ношения на плече и дозатором для выдачи порции порохового заряда. В общем, забирайте, Степан Ильич, все три винтовальных ружья со всеми приспособами и начинайте с ними работать.

– Так, Архип, теперь по тебе. – Алексей повернулся к старшему поместных мастерских. – Помнишь, ты по весне спрашивал, что нового делать твой заводик будет? Каретная артель пусть так и продолжает свою работу, заказы у неё наперёд есть, а вот с оружием вам пора заканчивать, пусть всё оружейное производство сосредотачивается в руках у Степана Ильича. Распылять силы смысла я не вижу. А вот ты со своими людьми перейдёшь на выпуск чисто мирной продукции. По воде к нам летом приплывут несколько прессов и штамповочных машин, и будем мы в поместье осваивать выпуск на них совсем новых изделий. Пока решено попробовать делать штампованную посуду из белой жести. Сначала мы её для себя, для строящейся заводской столовой сделаем, это – кастрюли, всевозможные тарелки, кружки, вилки и ложки, а уж потом и на продажу начнём выпускать. Попытаемся для армии заказ взять, там ведь объёмы огромные, тех же водоносных фляг потребуется чуть ли не сотня тысяч штук, а каждая фляга состоит их двух половинок, которые можно выдавливать холодным прессом. Ну и те же чашечки для задней части пули винтовок, их тоже нужно будет сотни тысяч, если даже не миллионы. Вот, сам ведь только что сказал про мирную продукцию, а всё-таки придётся и для войны вам поработать. Что ещё можно будет делать? Булавка английская. – Он достал из кармана завёрнутое в платок изделие из проволоки. – Казалось бы, самое простое изделие, а сколько таких булавок нужно? Миллионы, да-да, и даже не сотни тысяч! У каждой барышни будет их по паре десятков, а как только на булавку цена после массовой выработки упадёт, то и у самых простых крестьянок они в обиходе появятся. Нужны они для скрепления частей одежды, для украшений, где-то ими документы можно соединять, а военным подкалывать орденские ленты, да много ещё чего. А само по себе ведь изделие несложное, большой силы для изготовления его не требуется, нужна только самая простейшая приспособа для натяжки, для загибов и заточки, ну и хорошая, упругая проволока. Так, а вот теперь самое главное. – Алексей пододвинул к себе ближе лист бумаги и чернильницу. – Надеюсь, все понимают, что письмо есть один из самых важных навыков для грамотного человека? У многих из вас, небось, детишки осенью в поместную школу пошли и домой с кляксами на одежде или грязными пальцами приходят?

– Есть такое, – зашевелились и засмеялись многие из мастеров. – Не враз и отстираешь, бабы бранятся.

– Ничего, повзрослеют ребята, аккуратней будут, – с улыбкой заметил Алексей. – Зато они у вас грамоте выучатся, так что уж сильно не ругайте. Так вот, бумажный оборот с годами только лишь увеличивается, в каждой волости или уезде своя канцелярия сейчас есть и даже у нас в поместье. Теперь в каждом большом деле свой бумажный учёт ведётся. Представляете, сколько всего чернил уходит на всё это? А чем мы сейчас пишем? – И он, макнув гусиное перо в чернильницу, вывел им строчку на бумаге. – Порядок письма всегда один и тот же: берётся гусиное перо, причём не абы какое, а из крыла гуся, и лучше белого, потому как у него оно легче и твёрже, далее оно очищается, удаляется всё лишнее, а уж после обрезается-чинится особым специальным ножом, чтобы получился острый наконечник.

Взяв другое, неподготовленное перо, Алексей проделал с ним всё то, о чём только что рассказывал.

– И вот такую очинку пера приходится делать постоянно, потому как оно вечно во время письма затупляется или ломается. Неудобно? Конечно, неудобно. А что же тут можно изменить? А можно, господа механики, сделать подобие гусиного пера, но только значительно укрепив и улучшив его. Я не большой умелец, но вот подобрал у Макара пару таких вот железных обрезков в его мастерской.

Алексей продемонстрировал небольшие вытянутые острые треугольники.

– Чуть загнул и притупил им вытянутый угол-носик, подрезал его в серединке и вот теперь здесь, при вас, прикручу проволокой к самому обычному прутику. Подсобите? – попросил он, и двое мастеров помогли закрепить металлическую деталь на палочку. Макнув в чернильницу, Алексей заскрипел самодельной пишущей ручкой с металлическим пером по бумаге. – Ну что, получается, конечно, хотя и не очень красиво, – с сожалением признался он. – Однако у хорошего мастера всё это изделие выйдет гораздо лучше, и потому писаться будет ровнее. Тут вы на сам принцип, то есть на саму задумку и основу изделия, глядите. У нас с вами будет неубиваемое писчее перо, которое вообще не нужно чинить ножом и которое будет служить человеку месяцами. Надо только хорошо подумать, как его ещё можно улучшить. Шарик ли на конце тут нужен, или оно должно быть острым, желобок необходим ли для стока чернил, или просто вдоль его располовинить? А потом ещё и по ёмкости на деревянной ручке подумаем, куда эти самые чернила будут набираться. Но это уже следующий этап изобретения, а для начала и так хорошо. Вы только представьте, сколько таких вот перьев будет нужно в стране? Опять же миллионы, как и булавок, про которые мы только-только с вами говорили. И ведь делать их не так уж сложно, имея прессовальные машины и отработав все рабочие ступени изготовления. Ну и напоследок, не вам, пожалуй, а так, для общего разговора. У нас в сёлах много кустарей сидят за плетением корзин, за резкой ложек или сколачиванием тех же столов лавок и стульев?

– Так многие для себя просто сами всё это ладят, – пробасил Архип. – Дело-то ведь нехитрое.

– Ну да, согласен, – не стал возражать Алексей. – Но есть ведь умельцы, кто и для продажи? Я это к чему сейчас? Мы можем им давать такое дело, которое вполне будет по силам, да ещё и денежку принесёт. Ну и для нас такая работа, разумеется, тоже будет полезной. Было у меня, знаете ли, много времени подумать, и вот что на ум пришло. А ну-ка, ответьте – как у нас в деревнях делают масло, самое обычное коровье?

– Так в пахталке взбивают, – ответил один из мастеров.

– А пахталка – это что? – поинтересовался Егоров.

– Ну ступа, бочка такая узкая, обычно из ствола дерева, из липы выдолбленная, – начал объяснять тот. – Сверху на ней крышка с дыркой, в которую палка вставлена. Сливки вливают внутрь и давай потом той палкой шурудить. Масло, после того как собьют, на еду отбирают, а пахту, что осталось после взбития, – телятам, ну или чтобы тесто на ней ставить. Муторное дело, обычно ребятня этим занимается, у них-то ведь свободного времени много. Целый день, бывает, палкой в пахталке шурудят.

– Вот, а можно ведь этот труд облегчить, – заметил Алексей. – Но для этого нужна хорошая семейная маслобойка. Большого ума в её изготовлении не нужно. Основа будет цилиндрическая, в виде такого небольшого, положенного на бок бочонка. Внутри него на двух деревянных крестовинах закрепляются четыре деревянные рамки, на каждой из которых проделано по несколько круглых отверстий. Эти самые деревянные крестовины с рамочками внутри скрепляются при помощи железного прута, а вот он уже выходит наружу и соединяется с ручкой маслобойки. Работает она просто, в бочковую основу заливается сметана и сливки, затем начинают вращать ручку, и внутри при взбитии образуются комочки масла, которые потом убираются. Во много раз можно труд хозяйкам облегчить, масла хватит и чтобы семью накормить, и для продажи, если есть излишек. Тут, кстати, коли будет солидный заказ, можно большую маслобойку и в поместном хозяйстве сладить. Но думал я не об этом, а о том, что ведь в каждую семью можно сделать разные приспособы. Ту же мясорубку, скажем. Сейчас у нас как мясо измельчается? Мелко режется ножом и потом в корыте рубится тяпкой. Опять же дело весьма долгое. А если будет семейная мясорубка, ручку покрутил какие-то четверть часа – и всё готово. Сколько у нас семей в стране? Великое множество. Не враз и не за один год, а постепенно в каждой вот такие приспособы, про которые только что говорил, появятся. Тут, господа мастеровые, думать не передумать, чего только не надо людям для облегчения жизни. В первую очередь это, Архип, тебя и твоих людей касается, можно три таких завода, как у Степана Ильича, строить, и вся продукция, сколько её ни сделайте, разойдётся. Так что думайте, изобретайте, каждого, кто измыслит что-нибудь полезное, хорошие премиальные ждут. Вы моё слово знаете, так что старайтесь.

– Да-а, задал нам задачу хозяин, – расходясь, переговаривались между собой мастера. – Тут и ружьё винтовальное, и писчая ручка, и маслобойка эта с мясорубкой. Не знаешь, за что и браться.

– Ну что, ваше превосходительство, может, сегодня и начнём отстрел ружья? – поинтересовался, крутя в руках винтовку, Кудряш. – Уж больно хочется поглядеть, какова она в деле.

– Начинайте, – согласился Егоров. – Две отдавайте Степану Ильичу, он будет их разбирать на детали, а с одной отстрел ведите. Смотрите, как сам механизм работает, через сколько выстрелов затворный винт нагаром забивается, как чистится, каков прицел, удобно ли штык крепится. В общем, егеря, эта винтовка должна стать вам родной, только потом вы сможете подсказать мастерам, что в ней можно улучшить.

– Пошли, Ванька, сначала пули лить, отстрелом потом займёмся, – наметил план действий, накидывая, полушубок Дубков. – Тут всего-то с десяток родных в мешочке лежит. А нам несколько сотен их понадобится, ещё и порох.

– Так это в каждом мешочке по десятку пуль, и уже если вместе сложить, то целых три получается, – ответил Кудряш. – Ну давай хоть эти отстреляем, а порох у меня с собой есть в патронах. – Он показал на перекинутую через плечо суму. – Неужто не интересно?

– Ладно, вы тут сами дальше разбирайтесь, – произнёс, направляясь к выходу, Алексей. – А мне к Харитону на конюшню нужно, он обещал вятскую породу показать, за которой с Ильёй осенью ездил, и ещё к Чуканову на стройку сахарного завода заглянуть.

– Алексей Петрович, а может, сначала с нами? – предложил Ковалёв. – Посмотрели бы, как английское ружьё стреляет?

– Успеется, насмотрюсь ещё, – отмахнулся тот, выходя из правления. – Вы пока сами с ним разберитесь.