Глава 6. Бой за Лекко

К вечеру пошёл сильный дождь, и промокшие на марше войска вставали на постой в городе. Местные жители с удовольствием принимали у себя русских. Уважение у них вызывало вежливое обращение солдат и большая набожность: заметив кресты на куполах храмов или иконы в домах, они истово крестились, не видя никаких конфессиональных различий, Бог один. И ещё один немаловажный факт – русские за всё и всегда платили. Всё это так контрастировало с французами, которые вели себя в Италии как хозяева.

– Раз, два, три, четыре, пять… – считал по головам егерей зашедший в дом унтер-офицер Кожухов… – Десять. Почему десять? Горшков, где ещё один?

– Капишникова нет, Лука Назарович, – ответил тот. – За порционом для артели побёг, сейчас будет.

– Ага, Капишников, ну хорошо. Тогда, получается, все. Хозяин, хозяин! – позвал он стоявшего у двери мужчину в гражданской одежде. – Как уж велено-то говорить вам? Синьор, синьор, прего, прего! – И поманил его рукой. – Вот за десять человек и ещё за одного, который скоро придёт. – Он показал местному на пальцах. – Тут десять крейцеров в серебряной монете и ещё один в медной. – И положил монетки ему на ладонь.

– Грациа, синьор. – Итальянец склонился в поклоне.

– Ага, что сказать-то в ответ надо? – крякнул сконфуженно Кожухов. – Это самое – прего, прего, дорогой. До утра они на постое будут, потом уйдут. Ты им только воду дай и покажи, где они сварить еду смогут. Ну всё, ладно, дальше сами разберётесь, вот старший. – Он пододвинул ближе к хозяину ефрейтора. – С ним толкуйте, а мне в отделение Антонова ещё нужно, он в доме напротив квартируется. Смотрите, ребята, чтобы без глупостей! – И погрозил пальцем с порога. – Местных забижать строго-настрого запрещено, союзники!

Хлопнула дверь, и унтер-офицер вышел.

– Фрол Иванович, а может, чего к армейскому порциону у местных выменяем? – Лошкарёв подмигнул ефрейтору. – Ну опять же каша с сухарями на ужин! А тут, глядишь, и побаловали бы себя чем-нибудь? Завтра, послезавтра в бой, не знай, как оно там будет.

– Тьфу на тебя, Нестор, чего городишь?! – рявкнул Лыков. – «Не знай, как оно там будет» – ладно всё будет! Скажи прямо – брюхо праздника просит. Есть у нас чего на обмен?

– Фрол Иванович, ну чего ты? – Южаков соскочил с лавки. – Ну видишь – общество ждёт.

– А-а-а, делайте что хотите. – Командир отделения махнул рукой. – Но смотрите, чтобы аккуратно!

– Да всё хорошо будет, – загомонили егеря. – Тихон, где сапоги того хранцуза? Ванька, у тебя вроде отрез парчи был? На какие такие портянки, дурень?! Елизар, тащи к свету мешок, там у тебя трубка с кисетом трофейная лежала!

У заскочившего с улицы мокрого Капишникова забрали мешок с крупой и завёрнутый в холстину отруб баранины.

– А здесь сухари, братцы. – Он стукнул по оттопыривавшемуся мундиру. – Белые, трофейные, чтобы не замокли, за пазуху их затолкал.

– Да подожди ты с сухарями, Спирка! – отмахнулись товарищи. – Не видишь, что ли, – Тихон и Ванька с хозяином торгуются.

– Какое сложное название у сыра, – слышалось от обступивших стол егерей. – И не выговоришь сразу. То ли вот дело вино, что у нас, что у них, чуть только по-другому произносится. Может, ещё кувшин?

– Куда?! – рявкнул Горшков. – Хватит и этого! Всё, заканчиваем торговлю. Спирка, котёл на огонь ставь! Сколько ещё ждать придётся, пока крупа разварится?

За четырнадцатое апреля колонны союзных войск вышли к реке Адде. Главнокомандующий, проведя рекогносцировку на восточном берегу, дал приказ готовиться к переправе. В это время на севере, пройдя дневным маршем от захваченного казаками Бергамо, отряд под предводительством князя Багратиона приблизился к стоящему на левом берегу городу Лекко, самой северной точке обороны французов. Именно тут и надлежало нанести первый удар в сражении при Адде.

– Тише идём, не шумим! – слышались приглушённые команды, топот множества ног и звяканье оружия. Трёхтысячный русский отряд под покровом предрассветных сумерек и поднявшегося от реки тумана выходил на прибрежную равнину. По донесениям разведки, ему у города Лекко противостояло более пяти тысяч французских войск генерала Сойе, а в непосредственной близости на западном берегу Адды стояло ещё около десяти тысяч из корпуса Серюрье.

– Сил мало, Алексей Петрович, надежда только на неожиданность и напор, – произнёс Багратион. – Жаль, казаков пришлось отдать, скорости для совершения дальнего рывка мы сейчас напрочь лишены. Только и можем связать левый фланг неприятеля без большого манёвра.

– Ничего, Пётр Иванович, пехота у нас лёгкая для оперативного хода, и её вполне достаточно, – успокоил князя Егоров. – А уж если на западный берег удастся прорваться, тогда уж запросим конницу у Суворова. Пойду я ближе к своим егерям.

– Иди, Алексей Петрович, с Богом, – сказал Багратион. – Начинаем атаку, как и уговаривались, на рассвете по пушечному выстрелу.

– Света-ает. – Южаков кивнул на серевшее с востока небо. – Значит, вот-вот команда будет. Чего смурной такой, Тишка, опосля вчерашнего в голове, что ли, шумит?

– Было бы с чего шуметь, – проворчал Лыков. – Всего-то по чарке на глаз было.

– А третья что, на лоб пришлась? – хохотнул, проверяя курковый кремень, Калюкин.

– Шуткуй, шуткуй давай, Елизарка, – буркнул Лыков. – Выспался, небось? Весело? Вчерась первым захрапел, пока остальные беседы вели.

– А нечего было засиживаться… – парировал Елизар.

– Проверить оружие, осмотреться! – донёсся крик ротного командира.

– Начина-ается, – протянул, отщёлкивая крышку на полке замка, Лошкарёв. – Значит, сейчас вперёд двинут. Порох сухой, кремень в порядке, пуля в стволе, порядок. – Он оглядел фузею.

– Ба-ам! – бахнул далеко на правом фланге пушечный выстрел.

– Рота, в цепи! – донеслась команда капитана. – Дистанция между стрелковыми парами – три шага! Между линиями цепей – десять! Примкнуть штыки! Вперёд, рота! Без команды не стреляем!

Рассыпанный в стрелковые цепи по всему фронту полк Егорова бежал к тому месту, где полевые укрепления французов перекрывали подход к городу. Следом за гвардейцами наступали шестой егерский полк Багратиона и приданный ему гренадерский батальон. Краешек солнца выступил из дальней, восточной черты горизонта и осветил длинные ряды французских ретраншементов.

– Alarme! Lennemi attague! [24] – раздались встревоженные крики, и тут же грохнуло несколько выстрелов.

– Не стрелять! Бежим молча! – крикнул Скобелев, вырываясь вперёд.

На стоявших всю ночь в ретраншементах французов в свете восходящего солнца накатывали густые цепи. Враг наступал стремительно и молча. Именно это грозное молчание бежавших со штыками наперевес тысяч солдат и пугало больше всего.

– Feu![25] Tirez![26] – закричал старший в оборонительной линии лютинен́-колоне́ль[27] Леру.

Громыхнул рассыпной залп, несколько фигур на поле упало, но остальные только лишь прибавили хода. Пятьдесят, тридцать шагов до атакующих, в предрассветных сумерках уже видны их лица и зелёный цвет мундиров. Французские пехотинцы орудовали шомполами, загоняя пули в стволы своих ружей. Скорее, нужно успеть ударить залпом в упор, пока их не смела эта волна!

– Ура-а-а! – вдруг грянул неистовый, громогласный рёв тысяч глоток.

– Feu! – кричали французские офицеры. Поздно, сделавшие последний рывок егеря уже запрыгивали, врывались в окопы, перескакивали через установленные корзины с землёй и кололи штыками тех, кто не успел покинуть свою позицию.

«Хэк!» Резкий рывок – и стальное жало вошло в грудь таращившему глаза солдату. Не останавливаясь Южаков проскочил по окопу дальше и коротким боковым ударом приклада врезал по голове второму, отбивавшемуся от Лошкарёва.

– Не медлим, вперёд! Вперёд, рота! – крикнул Бегов, выскакивая из окопа на противоположную сторону. – В город, братцы! За мной!

Вслед за бежавшим с обнажённой саблей капитаном из окопов выскакивали егеря и, стряхивая со штыков красное, неслись следом.

– Вперёд! Не останавливаться! Вперёд! – командовали офицеры, подгоняя свои подразделения.

Русские цепи, перевалив через оборонительные позиции французов, устремились вслед за отступающими в Лекко. В нём же царила суета, поднятые по тревоге войска генерала Сойе пытались построиться в колонны на узких улочках и тесных площадях. Метались от подразделения к подразделению солдаты, вопили офицеры, били барабаны, а с восточной стороны неслось раскатистое «Ура!».

– Русские, русские атакуют! Это Суворов! – неслось от роты к роте. – Оборона прорвана! Они уже у города!

– Сергей Владимирович, вводи дозорную роту и эскадрон! – скомандовал, оглядывая поле боя, Алексей. – Пусть пройдут вдоль реки к мосту и хорошо шуманут там! В ближний бой приказываю не ввязываться, их дело – показать охват гарнизону и заставить его отступить!

– Слушаюсь! – Квартирмейстер козырнул.

На улочках Лекко в это время развернулись бои. Оправившиеся от первого шока французы отступили вглубь города и начали сооружать баррикады, а кое-где даже и попытались потеснить русских.

– В дом! – крикнул капитан, показывая на большое каменное строение. – Кожухов, занимайте его и ведите огонь вдоль улицы. Балакин, вам напротив него лавка, из неё тоже хороший прострел. Быстрее, быстрее шевелимся! Вторая полурота, в три шеренги становись!

Двое егерей, орудуя прикладами, выбили входную дверь в здание, и в проём начали заскакивать стрелки из первого взвода.

– Отделение Горшкова, наверх! – скомандовал Кожухов. – Антонов, твоим снизу из окон стрелять!

– Лука Назарович, здесь мирные! – донёсся крик из глубины дома.

– Ох, ё-моё! – выругался унтер. – Ежели подвал есть, в него всех сведите! – крикнул он. – А коли его здесь нет, так пусть на полу лежат, чтобы пулей не зацепило!

– Французы, французы по улице прут! – донёсся крик со второго этажа. – Много, целая колонна!

– Взвод, к бою! – рявкнул Кожухов. – Выбивайте в первую очередь командиров!

– Разберёшь, кто тут командир, а кто рядовой, – проворчал, отжимая курок у фузеи, Южаков. – Вот у нас, ежели шляпа на башке, значит, господин офицер, а у них большая часть рядовых в них ходит.

– На галун и перья смотри, Ванька, – крикнул, высовывая ствол штуцера в окно, Горшков. – У кого они есть, тот, значит, и командир. Чем ярче и больше – тем он чином выше. «Бам!» – ударил его винтовальный ствол, и стрелок потянулся за новым патроном к поясу.

– Ага, разглядишь тут галун, – поводя стволом по рядам приближавшейся колонны, пробормотал Южаков. – Опа, а вот и перья! – Он зацепился взглядом за яркий плюмаж на шляпе. Ствол сместился чуть ниже, и егерь выжал спусковой крючок. «Бах!» – громыхнул выстрел его фузеи, и пальцы тут же откинули крышку полки замка. Патрон к зубам, и егерь, рванув ими плотную бумагу, сыпанул новую порцию затравки на полку и защёлкнул её крышку. Приклад к ноге, порох потёк ручейком в ствол, а вот следом за ним пошла и пуля, заталкиваемая шомполом. Прошло всего полтора десятка секунд, и Южаков уже закончил перезарядку, взводя курок. Пару десятков шагов успела пройти за это время колонна.

– Ну же, где перья?! – прорычал егерь, оглядывая неприятельский строй. – Ладно, тогда в первого. – И выцелив горланившего что-то солдата, шедшего со штыком наперевес, выжал спусковой крючок.

– Первая шеренга, огонь! – рявкнул капитан Бегов.

Залп.

– Вторая шеренга, огонь!

Залп.

– Третья, огонь!

Ещё залп.

За пять десятков шагов от перегородивших улицу егерей повалились шедшие в колонне французы. Колонна замерла, а в неё продолжали бить пули, выпущенные из окон зданий.

– Быстрее заряжаемся! – рявкнул, оглядывая шеренги полуроты, Бегов. – Быстрее!

– Вива ля Репюблик! – раздался крик из колонны французов.

– Вива ля Франс! – подхватила клич командира пара сотен глоток.

– Ан аван![28] – раздался всё тот же командирский крик. – А ля вик… – и сбился на полуслове.

– Первая шеренга, огонь! – скомандовал капитан, взмахнув саблей.

– Вторая шеренга!..

– Лошкарёв, мечи гренаду! – крикнул от своего окна унтер-офицер. – Лубин, и ты тоже следом кидай!

– Далековато, – пробормотал Нестор, выбивая кремнем курка искру. – Хотя если сверху, достанет.

Трут задымил, и показался язычок пламени, а вот зашипел, заискрился фитиль. «Иэ-эх!» – с выдохом Лошкарёв метнул круглый снаряд с насечками на чугунной рубашке, и тот, упав на землю, покатился к подходившей колонне. Следом за ним устремилась ещё одна гренада и ещё одна из лавки напротив. На улице громыхнул ружейный залп, и один за другим ахнуло три взрыва.

– В штыки! Ура! – рявкнул капитан Бегов.

– Ура-а! – подхватила клич командира полурота. Ошеломлённые французы дрогнули, попятились и, не приняв рукопашного боя, бросились по улице назад.

– Мой генерал, батальон лютине́н-колоне́ля Леру разгромлен, он сам погиб, русские теснят нас в городе, – докладывал Сойе колонель[29] Моррет. – Но это не всё, они вышли к мосту и сейчас отрезают нас от основных сил на правом берегу Адды. Если русские зайдут ещё и с севера, мы окажемся тогда в полном окружении.

– Жан, ты полагаешь, что это удар их основными силами по нашему левому флангу? – спросил заместителя Сойе.

– Да, мой генерал, – подтвердил тот. – Похоже, Суворов задумал нанести именно здесь свой главный удар, с тем чтобы зайти нашей армии в тыл с севера и, отрезав от Милана, разгромить. Нам нужно отступить и запросить у главнокомандующего генерала Моро подкрепления.

– Ваше превосходительство, французы отступают из города на север по берегу озера Комо, – доложился вестовой от Гусева. – Какие будут приказания для штаба полка?

– Передайте полковнику Милорадовичу и подполковнику Гусеву, пусть все наши роты смещаются сюда, ближе к мосту, – распорядился Егоров. – Отступившие на север войска неприятеля будет преследовать полк Багратиона и приданный ему гренадерский батальон, мы же прикроем мост. Сергей Владимирович, проконтролируйте лично, чтобы наши егеря поспешали.

– Ваше превосходительство, на той стороне реки обнаружены подходящие большие силы французов! – сообщил, подбежав вскоре с докладом, капитан Осокин. – Через четверть часа они уже будут около моста. Прика́жете взорвать его? У нас у троих пионеров, у каждого, пуд хорошей взрывчатки при себе, и мы ещё зарядную повозку с порохом отбили, за милую душу разнесём целый пролёт.

– Отставить взрывать мост, господин капитан, – покачав головой, ответил Егоров. – Наша задача – приковать к себе как можно больше сил неприятеля. Взорви мы сейчас этот мост, и тогда Моро сразу поймёт, что здесь только лишь отвлекающий удар и что мы не собираемся атаковать его на западном берегу. Занимайте оборону у моста вместе со спешенным эскадроном и держитесь, через час тут будет весь наш полк. Я сам с вами остаюсь.

– Слушаюсь, господин генерал, есть занять оборону. – Осокин козырнул. – Разрешите убыть к роте?

– Давай беги, Тимофей Захарович. Людей береги, не подставляй под удар, если совсем тяжко станет – оттягивайтесь в город. Ну что, Игнат Пахомыч, пришло время и вам испытать винтовки?! – крикнул Алексей стоявшему во главе дюжины стрелков-волонтёров Пяткину. – За мной, братцы!

Через пять минут отряд во главе с генералом Егоровым был у моста, здесь же растягивались в стрелковую цепь дозорная рота и спешенный конно-егерский эскадрон. Несколько десятков человек составляли валявшиеся тут же повозки, корзины и какой-то хлам в подобие баррикады.

– Ого, сколько их! – оглядывая западный берег в подзорную трубу, произнёс озабоченно Алексей. – Похоже, генерал Серюрье часть своей дивизии из-под Бривио сюда двинул, а это уже хорошо, нашим силам проще переправляться будет. Внимание штуцерникам! – крикнул он, оглядывая длинную стрелковую цепь. – Ведёте огонь по собственному прицелу и сноровке без команды. Отряд волонтёров, вас это тоже касается! Все остальные ждём, когда французы подойдут на дистанцию прямого выстрела!

Вот уже и обычным глазом стала хорошо видна огромная, тянущаяся с юга колонна неприятельских войск. До моста ей оставалось пройти не более полверсты, когда ударил первый выстрел из новой винтовки, за ним второй, и вот они зачастили.

– Ничего себе, вот это палят! – приподнявшись из-за камня, воскликнул удивлённо Лужин. – Чаще, чем из обычной фузеи! Вот тебе и винтовальное ружьё. Лазар, это то, которое в чехле носили!

– Похоже, гляди, гляди, Федя, как они с ними! – произнёс, встав рядом с Цыганом, Вучевич. – Крутят, вертят чего-то, а из рожка, похоже, порох подсыпают и потом опять палят. Небось, выстрелов пять, ну четыре уж точно в минуту делают!

– Далеко пока, – передвигая хомутик на прицельной планке, проворчал Макарович. – Али у меня уже глаз не такой зоркий. – И, крутанув ворот, сыпанул в открывшееся отверстие казённика порцию пороха. Следом за ним скользнула продолговатая остроконечная пуля, и он вновь крутанул ворот, только уже в обратную сторону, поднимая затворный винт. – Ага, густо идут, не промажешь. – И, отжав курок, ветеран прицелился.

Следом за новыми винтовками забили и штуцера.

В колонне французов то в одном, то в другом месте вскрикивали и падали на землю солдаты. До противника на противоположном берегу было не менее трёх сотен туазов[30], а бригада на марше уже несла потери. Передовая рота наконец-то достигла моста и, зайдя на него, ускорила шаг.

– Внимание! Стрелки с винтовальным стволом бьют по войскам на противоположному берегу! – крикнул Егоров. – У кого фузеи, ждут команду к стрельбе!

Плотная масса французов прошла первую треть моста, и он выхватил саблю из ножен.

– Егеря, це-елься! Залпо-ом!

Взмах клинка.

– Огонь!

Две сотни ружейных стволов выпустили пули, выбивая основную часть передовой роты неприятеля. Дюжина секунд на перезарядку – и Алексей опять поднял саблю.

– Целься! Залпо-ом!

Взмах клинка.

– Огонь!

Ещё дюжина секунд – и опять громыхнул залп. После четвёртого, перескакивая через нагромождение тел, оставшиеся в живых солдаты из зашедших на мост французских рот побежали обратно на свой берег, а вслед им всё летели остроконечные пули.

– Прекратить стрельбу! – скомандовал Алексей. – Осмотреть и обиходить оружие!

Прошло немного времени, и французы сделали новую попытку перейти реку по мосту. Опять гремели залпы, и, не выдержав плотного огня, они снова отступили. Вскоре из города начали подтягиваться на берег реки стрелковые роты, их штуцерники тут же присоединились к ведущим огонь товарищам, те же, кто был с фузеями, принялись строить простейшие укрепления из подручных материалов.

– Эх, были бы у нас понтоны, переправились бы на тот берег. – Хлебников кивнул в сторону реки. – А ещё и по мосту бы частью перебежали, глядишь, и отогнали бы французов, а там, если бы полк Багратиона поддержал, можно и к Бривио выходить.

– Сил мало, Слава, – возразил, вглядываясь в окуляр подзорной трубы, Егоров. – Там целая дивизия Серюрье стоит. Навалятся всей массой французы, окружат или к реке прижмут и переколют всех. Ещё и нашей армии по открытому участку потом в тыл зайдут, вот будет тогда дело. Стоим пока тут. Ох ты, а вот это уже плохо! – произнёс он встревоженно. – Похоже, французы пушки подтягивают. Нужно не дать им вести прицельный огонь. Для картечи тут далековато, а вот ядрами да на прямой наводке много беды могут наделать. Внимание, всем у кого винтовальные стволы! – крикнул он, оглядывая занятый егерями берег. – Сюда подходит неприятельская артиллерия, весь огонь вести только по ней!

Потеряв несколько запряжённых в передки лошадей от дальнего огня, французские артиллеристы развернули в сторону неприятеля жерла орудий и повели издали навесной огонь. Для возвышенного восточного берега это было не критично, ядра в основном били в склон или пролетали выше над стрелковыми порядками. За час такой стрельбы погибло только лишь трое егерей, пятеро получили ранения. Расчёты же французов были выбиты из винтовок наполовину и под конец вообще прекратили стрельбу. Всё складывалось довольно неплохо, и тут со стороны города вдруг донеслись звуки ружейной пальбы.

– Воронцов, взвод к городу! – скомандовал генерал. – Выясните, что там за стрельба!

Между тем грохот боя в городе всё усиливался, а вот подскакали обратно и посланные конные егеря.

– Ваше превосходительство, с севера, вдоль берега озера, наступают французы! – доложился унтер-офицер. – Егеря из шестого полка отступили в город, но их и оттуда сейчас теснят.

– Майор Дементьев, забираете свой второй батальон, поддержите войска генерала Багратиона в Лекко! – отдал распоряжение Алексей. – Первый батальон, растягиваем порядки!

Французы на западном берегу Адды снова зашевелились, опять открыла огонь артиллерийская батарея, а на мост ринулась пехотная колонна. На более пологом берегу выстроилось несколько сотен в цепь, которые начали палить в сторону русских. Эффект от этих выстрелов был скорее психологическим, пули гудели над головами у егерей или, ослабленные, били в рукотворные укрепления. Страшнее были тут ядра, одно из них ударило в перевёрнутую повозку и, расколов её, покалечило сразу троих стрелков.

– Винтовальные стволы бьют строго по артиллерийской прислуге! – напомнил Егоров. – Остальные стреляют по колонне на мосту! Це-елься! – крикнул он, заметив, что первые французы уже забираются на груду тел. – Залпо-ом пли-и!

Четыре стрелковые и дозорная роты, спешенный эскадрон, всего более пяти сотен стволов ударили по узкой, в две сажени шириной колонне на мосту, люди падали на настил, валились в воду, кто-то подался назад. Наступление неприятеля застопорилось. Именно в это время с северо-восточной стороны бухнули ружейные залпы и показались отбегавшие цепи егерей.

– Второй батальон отступает! – крикнул всматривавшийся в трубу Гусев. – Перед ними французы. Много!

– Внимание, егеря! – рявкнул Алексей. – Неприятель атакует из города! Дозорная рота и эскадрон Воронцова, прикрываете отход полка на берегу! Остальные в ротных колоннах за мной!

Отбиваясь от наседавшего неприятеля, русские войска, сохраняя порядок, отступали из Лекко, их преследовало около пяти тысяч человек неприятельской пехоты. В это самое время первый батальон гвардейских егерей занял те укрепления, из которых выбил неприятеля на рассвете. Остановив залпами наступающих, русские начали теснить противника, и он отошёл к городу. Тем временем по мосту Адды устремились войска французов с западного берега, и положение отряда Багратиона начало становиться всё более угрожающим. Пётр Иванович отправил Суворову просьбу о помощи, которая и начала поступать к вечеру. Прибыл на подводах батальон Апшеронского полка во главе с генерал-майором Милорадовичем Михаилом Андреевичем, а следом подошли и два батальона генерал-майора Повало-Швейковского Якова Ивановича.

Дав час отдыха войскам, уже в вечерних сумерках их подняли в атаку. Французы, уверенные в своём численном превосходстве, начали располагаться на ночной отдых, именно в этот момент и показались густые цепи егерей, следом за которыми бежали в батальонных колоннах мушкетёры с гренадерами.

– Сто-ой! Бери прицел! – до ушей Южакова с Лошкарёвым долетела команда, и они, упав на колени, вскинули ружья.

– Огонь!

Высокий, поджарый француз, мечась перед выстраиваемой линией солдат, повернулся, и егерям стал виден султан перьев над его треуголкой.

– Офицер, правее на две ладони! – крикнул Иван и выжал спусковой крючок. Вслед за его выстрелом громыхнул ствол напарника, и француз в треуголке упал на землю.

– Быстрее, быстрее! – приговаривал, орудуя шомполом, Южаков. – Нестор, там правее офицера ещё какой-то крепыш суетится, унтер, что ли?!

– Вижу! – крикнул Лошкарёв. – Стреляю! – И спустил курок.

– Ура-а! – донеслось сзади, с топотом и рёвом в атаку бросились подоспевшие колонны. Дав пару разрозненных залпов, смятые французы побежали. Конницы для преследования не было, и её роль пришлось выполнять егерям. Обе враждующие стороны были крайне утомлены длящимся уже сутки сражением, только лишь за счёт силы духа русские смогли продолжить атаку. Уже в полной темноте первый батальон Скобелева с дозорной ротой вышли на оставленные ранее позиции у моста. Егеря попадали в изнеможении на землю.