Глава 33

Гера не отставал от Нади нигде. Ни одна перемена не обходилась без его компании, а обед уж тем более. Хорошо, что он как-то всех своих знакомых отпугивал, которые хотели к ним подсесть, чтобы полюбопытствовать.

Надя вдруг поняла, что рядом с Герой ей уже комфортно, они могли даже не разговаривать. Она порой готовилась к занятиям, в коридоре перечитывая заданные темы, а Гера молчаливо стоял рядом. Надя думала, что ему надоесть, но нет.

Вот и сейчас, она доделывала за обедом задание по истории, которое не смогла из-за срочного заказа. Гера сидел напротив, немного задумчивый и тоже просматривал содержимое своей папки.

Должно быть, у него был какой-то экзамен, потому что Гера снова был одет в костюм. Правда, пиджак висел на спинке стула, а рубашка расстегнута у ворота.

Надя поглядывала на него украдкой. Разглядывала складки на рубашке, вены на руках, шею и рельефы лица. Сердце предательски кольнуло от осознания того, что она не могла переступить через себя и признаться в своих чувствах. Хотя Гера о них и так знал.

Но одно дело о них знать, а другое подтверждать. Но все эти поцелуи и так лишали её последних остатков сопротивления.

– У меня впечатление, что ты меня взглядом раздеваешь, – тихо сказал Гера, не поднимая на неё глаз.

– Тебе показалось, – соврала Надя, спасая и без того свое шаткое положение.

– А можно я буду смотреть так же?

Надя кинула в него салфетку, а тот только рассмеялся, запрокидывая голову.

– Чего ты так сегодня вырядился. «Очередной экзамен?» —спросила Надя, меняя тему.

– Да…– нерадостно ответил Гера.

– Ты не готов?

Гера посмотрел на неё, как-то пристально, словно спрашивал, о чем-то, но затем склонил голову на бок и улыбнулся.

– Скажем так, я не то, чтобы не готов, но есть некоторые моменты, которые мне не подвластны.

Надя наигранно удивилась.

– Не может быть, у тебя и проблемы?

Гера развел руками, но Надя не стала над этим хохмить. Она вздохнула и вернулась к своим заданиям, времени уже осталось совсем немного.

– Как там отец?

Надя нахмурилась. После той встречи на выставке, Алексей Шторм практически дневал и ночевал возле их дома. Мама к окну почти не подходила на улицу тоже, хотя Надя думала, не потому что там находится он, а потому что ей было плохо. Каждый день Надя уговаривала её поехать в больницу, но та отказывалась, ссылалась на дату приема и то, что своему врачу она звонит и тот консультирует её в нужные моменты.

Надя ей верила, хотя ни разу не слышала этих звонков.

– Сталкерит, – ответила Надя не сразу.

Гера тяжело вздохнул.

– И я до него не могу достучаться, но…– он сделал небольшую паузу, – он начал ремонт в моей комнате.

– Думаю, твой бардак убрать будет сложно, – пошутила Надя.

– Он делает ремонт не для меня, а для… нашего брата.

Надя застыла. Новый статус для малыша она ещё не осознала, но он действительно был «их».

Их общий. Родной.

Гера заметил её молчание и усмехнулся.

– Да, знаю, странно звучит, но как есть.

– Это точно.

– Только не думай, что это как-то меняет то, что я к тебе чувствую. У предков может быть хоть двадцать детей, тебя я сестрой не считаю.

– А…– Надя осеклась.

Она и не думала об этом, она тоже к Гере как к брату не относилась.

– Обед закончился, мне надо поспешить.

Надя быстро собрала свои вещи, затолкав в рюкзак. Сердце вновь пустилось галопом, а воздуха отчаянно не хватало.

Гера схватил её запястье, и, как назло, между ними пробежала искра, щёлкнув обоих. Гера тихо рассмеялся.

– Видишь, даже Вселенная подает знаки.

– У меня кофта синтетическая, – парировала Надя, поправляя спавший с плеча свитер.

Взгляд Геры тут же скользнул по её шее и открытым ключицам.

– Пожелаешь мне удачи? – спросил он, резко посмотрев в глаза, и обошел стол, слегка склоняясь к ней

– Ни пуха, ни пера, – тихо пожелала и быстро пошла прочь.

Обернулась только у выхода. Гера смотрел ей вслед, держа руки в карманах. По его лицу было понятно, что он хотел.

А хотел Гера поцелуя. Её поцелуя.

Кажется, он был последний.

Надя не могла сосредоточиться на занятиях. Кое-как сдала зачет, волнуясь, что увидит Геру на перемене, но того не было.

Но почему-то облегчения Надя не испытала. Наоборот, какое-то волнение и разочарование.

Как ни крути, а Гера к своей компании её планово приучил. Даже бессмысленный разговор с девчонками не отвлекал.

Хорошо, что бабушка позвонила вовремя и перемена длинная поговорить с кем-то хотелось.

– Я твоей маме звонила, – рассказывала бабушка, – голос мне её не понравился, да и резкая какая-то, вы там в порядке?

Надя прикусила губу, отойдя на лестницу к окну. Мама умоляла ни с кем не обсуждать её состояние.

– Нормально, – уклончиво ответила Надя, – а ты как?

– И у тебя голос какой-то грустный, давай не будем менять тему, расскажи мне всё, я вряд ли смогу подзатыльник тебе дать, но, если надо завтра же куплю билет и приеду.

Надя улыбнулась. Подзатыльники бабушки были самыми больными и самыми любимыми. После них кстати становилось обидно, но мысли начинали идти в правильном направлении.

– Всё сложно немного, отчим дежурит возле дома, а мама… ей тяжело немного. И простить хочет, но гордость не даёт, вспоминает постоянно, как унижалась и как он её выгнал.

Послышался вздох.

– С одной стороны, правильно гордость питает, самоуважение должно быть у женщины, а ещё думаю, что если ей эта гордость боль приносит, тогда и не к чему она.

– Вот я и говорю сложно это, – согласилась Надя.

– Я ей уже говорила, если любит этого своего богача, пускай двери открывает и идёт к нему, нечего там палки гнуть, мужик найдёт потом себе попроще, к тому же возраст у него уже не для того, чтобы ждать.

– Бабуль, у тебя прямо двойные стандарты, то будь гордой, то сама в объятия падай, – хохотнула Надя.

– Вот потом, когда в объятия упадёт и надо свою гордость показывать, учить, как себя любить, вот тогда мужнина и поддаётся дрессировке – только получив желаемое, а потом можно и кнутом и пряником, да и самой будет приятно.

– Это не очень здоровые отношения.

– Это любовь, Надюш, а эти чувства здоровыми никогда не бывают

– Ну как же, – возразила Надя, – когда оба любят друг друга, они под сомнения чувства не ставят, они доверяют друг другу и никогда больно делают.

– А то, что ты описала, точно любовь, а не дружба? – в голосе бабушки звучало веселье.

– Бабуль, ну я же серьёзно, – обиделась Надя, – любовь не должна причинять боль.

Бабушка вздохнула, что-то шикнула кошке Люсе.

– Ты за свою мать говоришь или за себя? – спросила она вдруг, – ты всё о том парне, Гера, кажется?

Надя прикусила губу, хорошо, что бабушка её не видит, она бы сразу всё по лицу поняла.

– У нас с Герой, ещё сложнее, чем у мамы с Алексеем, – отмахнулась она, обыденной фразой.

– Просто сама себе задай вопрос: видишь ли ты себя с кем-то кроме этого человека? Если нет, то не важно, потому что, если ты не будешь с ним, тебе будет в десять раз больнее.

– Бабуль… – Надя вдруг оглянулась, заметив, что перемена закончилась, – я попозже позвоню.

Отключив вызов, Надя направилась в аудиторию, но слова бабушки засели занозой. Видит ли она себя с другим.

Надя не видела.

Она вообще о других и думать не могла. Своими поцелуями, своими прикосновениями, голосом, всем своим существованием Гера был в ней. Пустил корни глубоко в сердце и душу. Из идеального в нём была только внешность, всё остальное… всё остальное принадлежало обычному человеку, иногда злому, обидчивому, настойчивому, самовлюбленному, глупому, смешному…

Надя усмехнулась своим мыслям, правда, могла бы она сказать о Гере что-то хорошее?

Он был отзывчивым, в каком-то смысле авантюристом. Но на этом, пожалуй, всё.

Надя собиралась зайти в аудиторию, но остановилась. Может ему сказать?

Но потом тряхнула головой, лучше после занятий. Это было правильным решением, но Надя вдруг поняла, что уже не хочет ждать.

Она пошла в сторону аудитории старшекурсников. Факультет, на котором Гера учился, сейчас весь пребывал в страхе перед финальными зачетами. Кто-то уже сдал и находился навеселе в компании счастливчиков.

Геры среди них не было.

Надя прошла к аудиториям, откуда уже все уходили. Она стояла в стороне, наблюдая за всеми, но опять же Геры среди них не было. Спросить у кого-то она постеснялась, а просто дождалась, когда толпа студентов отойдёт в другую сторону.

– Похоже, Герыч, займётся своим любимым, – услышала она разговор.

– Да уж Лидия Ивановна сейчас раскатет его.

– Или он её.

– А ты видел, какую она юбку надела?

Надя подумала, что именно этого Гера и боялся. Он и в самом деле был не готов к зачету?

Надя подошла к кабинету, дверь была плотно закрыта. Она подумала, что это, конечно, неправильно, но она просто посмотрит и если что пожелает Гере удачи.

Дверь была закрытой. Надя подёргала несколько раз, а потом постучала.

Странно.

Может не тот кабинет? Она отошла к следующей двери, дернула ручку и дверь поддалась со скрипом. Надя заглянула внутрь, поняв, что аудитория очень большая и имела два входа и выхода. В пустом кабинете был только Гера и эта женщина. Её руки лежали на его талии, а сам он стол напротив неё, позволяя себя целовать.

Увиденное резануло сильно, в нескольких местах: в горле, и в сердце. Фантомная кровь словно заливала всю душу.

Ноги отяжелели, и Надя сделал шаг назад, наткнулась на стул, который подвинулся со скрипом.

Гера обернулся, его губы были измазаны помадой.

– Надя…– шепнул он, а она пошла прочь.

Вот уж точно, какую глупость она себе придумала. Любовь и боль? Это она одна страдает, Гера себе вообще ни в чем не отказывает. Для него она просто победа и личное замещение неудачи с матерью.

Слёзы сами текли по щекам. Надя не заметила, как сорвалась на бег, практически перепрыгивая через лестницы и обегая толпы идущих.

– Да стой же ты! – дернули её за руку.

Надя потеряла равновесие, плюхнулась прямо на грудь Геры. Тот вцепился в неё руками, прижал к себе.

– Куда ты от меня бежишь? – тихо прошипел он, чтобы не слышали другие, заинтересованно поглядывающие в их сторону.

Надя, было дёрнулась, проведя лицом по белой рубашки Геры, пачкая её косметикой и слезами.

– Отвали от меня, просто. В покое оставь, – она всхлипывала. Хотя старалась, чтобы голос звучал ровно, но не выходило.

Боже, какая же она дура! Сама себе поверила, а реальность совершенно другая.

– Так не пойдёт, свинка.

Надя не сопротивлялась, когда он потащил её в сторону по длинному коридору, затащил в одну из огромных лекционных, захлопнул дверь и глубоко задышал, не поворачиваясь к ней.

Надя и сама на него смотреть не хотела, вытерла кофтой слезы.

– Выпусти, – в огромном зале её слова отдавались эхом.

Гера оттолкнулся от стены. Надя ощутила его тепло, когда он оказался рядом. Она собиралась уйти, хотела обогнуть, но он перегородил дорогу.

– А меня выслушать не хочешь? – серьёзно спросил он.

Надя подняла на него блестящие от слез глаза. На лице Геры всё ещё проступали следы красной помады.

– Ты хочешь мне что-то сказать? – спросила она дрожащим голосом, – я, как бы, всё видела. Это тоже твоя любовница?

Гера на секунду прикрыл глаза и вздохнул. Положил руки ей на плечи. Такие тяжелые и горячие, и они будто пригвоздил к земле.

– Она не моя любовница, и никогда ей не была.

Надя вздрогнула, ей не хотелось этого слушать. Не хотелось знать с кем был Гера и каике у него отношения. Ей ничего не хотелось. Просто уйти сейчас и забыть об этом.

– Отпусти меня, пожалуйста, и дай уйти, – взмолила Надя.

– Нет не дам, – грубо ответил Гера, – потому что хочу, чтобы ты меня выслушала.

– А я не хочу!

Надя крикнула это так громко, что его слова будто приобрели форму и ударились о стены.

– Хватит! – молвила она с всхлипом, – я не хочу больше ничего от тебя слышать, ни о твоих лживых чувствах, ни о желаниях в мою сторону. Устала. Вот, просто давай проясним всё сейчас. Я не желаю иметь с тобой отношения. Никаких.

Гера молчал. Его ледяной взгляд словно прошивал насквозь.

Надя отступила на шаг и обошла его, но в этот момент Гера резко поймал её, перехватил и вдруг поднял. Надя взвизгнула, когда её усадили на ближайший стол, а сам Гера встал между её ног, облокотился на выпрямленные руки и процедил:

– Давай сегодня всё и проясним.