Глава 34

Гера знал, что этот день будет непростым, но не знал, что будет настолько дерьмовым.

Всё сложилось как нельзя хуже. Особенно теперь.

Гера не мог вынести слез Нади. Ему не нравилось видеть её припухшие веки и мокрые дорожки на щеках. Уж лучше пускай бы орала на него, била, он бы пережил пару синяков, но вот слезы…

– Ты совсем мне не веришь?

Тихо спросил он, убирая её руки от лица, которыми она хотела закрыться.

– Я… просто не хочу слышать твои оправдания.

– Почему ты думаешь, что я буду оправдываться?

Его буквально ножом резануло, когда он ощутил, как Надя всхлипнула.

– Да ты… – она уперлась руками ем у в плечи, скомкала рубашку, – ты себя в зеркало видел? Ты хоть знаешь, как на людей действуешь? Девушки, особенно, готовы от белья избавится в твоём присутствии, всякую гадость мне пишут, желают тоже… а ты… на это улыбаешься. Ненавижу твою улыбку!

– А дальше?

– Что дальше? – Надя сглотнула, глядя ему в глаза, – не хочу я ничего дальше. Ни видеть тебя, ни слышать, ни… болеть…

Гера на секунду задержал дыхание. Болеть? Она ревнует, она плачет, ей больно.

Она любит его.

Но, черт возьми, никогда этого не скажет. Не скажет. Если не поверит ему.

– А я не хочу никого, кроме тебя, – признался Гера, приведя рукой по её спине, дотрагиваясь до затылка.

Её длинные волосы пахли лавандой и Гера хотел бы зарыться в них носом.

– Ты просто… замещаешь тем, что с моей мамой у тебя не получилось, – нерешительно пробубнила она.

– А ты психолог, что ли?

– Это и так понятно.

Геру это злило. Он ударил по столу, чем Надю напугал.

– Что тебе ещё понятно? Ну, ладно морда у меня красивая, а ты то, я с ума схожу, когда рядом Сергея вижу, как ты с ним разговариваешь, как ты бежишь к нему за помощью. И ты с ним ласковая такая, нежная, в постель к нему ложишься. И не думаешь совсем о том, что я чувствую.

Надя покраснела, и слезы высохли, уступив место удивлению.

– Я толстая, – произнесла она как последнее оправдание.

Гера выдохнул.

– Причем тут это? Где ты толстая?

Он провел руками по округлым бедрам и сразу ощутил, как его остановили.

– Не нужно…

Гера тяжело вздохнул, прижавшись лбом её плечу.

– Я люблю тебя, – признался он, – люблю тебя за твое отношение, за твою нежность, за твое желание помочь, за стойкость, за смех, за каждую складку, за самые сладкие поцелуи… я не могу описать словами всё, что вкладываю в это слово. Это и физическое влечение и эмоциональное. Я знаю только, что хочу быть с тобой каждый день прожитой жизни.

Гера поднял голову на последних словах, вглядываясь в стеклянные глаза Нади. Он никогда не произносил этих слов, всегда было «нравится», «небезразлична», «желанна». Слово «любовь» была для Геры как точка не возврата, прямо как клятва в ЗАГСе, только между двумя. Серьёзно и навсегда.

– Что… ты…– Надя выдохнула. Непонятные фразы, смотрела на него с недоверием и страхом.

Гера глубоко вздохнул, достал свой телефон и включил запись.

«– Георгий, я уже говорила вам, что ваш зачет зависит только от вас.

– Я ответил на все ваши вопросы по своему билету, и ещё трём которые вы задали, мне, кажется, этого достаточно.

Раздался цокот каблуков, томный вздох.

– Ну, Георгий, вы же понимаете, что от вас нужно не это?

– Вы предлагаете мне секс за оценку?

– Я предлагаю вам приятно провести время. А оценка… – звук поцелуев, шумного дыхания, – оценка будет зависеть от того, как мы его проведем.

Скрип, вздох и:

– Надя…»

Запись закончилась. Гера смотрел на застывшую девушку перед ним.

Лидия Ивановна в универе появилась недавно. Гера знал, что эта женщина стала предметом влажных фантазий многих. Яркая, с эффектной крашенной сединой, с ухоженным лицом и фигурой, которую изнуряют всякими модными йогами и пилатесом, строгий внешний вид и провокационные полупрозрачные кофточки действовали на мужскую часть как красная тряпка.

Гера сразу понял, что связываться с этой хищницей весьма опасно, да и не интересовала его такая агрессивная красота, хотя Лидия Ивановна была ему интересна. Но дальше флирта дело не заходило.

Гера даже не ожидал, что с выпуском у него благодаря ней будут проблемы.

– Ты… собирался это использовать? – спросила Надя.

Её искренние сожаления в голосе рождали в душе Геры надежду.

– Не собирался, – качнул головой он, – только если договориться не получится.

Надя насупилась. Интересно она знала, что когда хмурилась, её нос становился похож на пятачок свинки?

– Видела я, как ты договариваешься.

– Мне нужно было больше времени…

Надя снова дернулась, попыталась слезть, но Гера её удержал и заглянул в глаза.

– А теперь, скажи мне, зачем ты туда пришла?

– Не зачем, – Надя поджала губы, – просто проходила мимо.

Гера усмехнулся и уперся её в лоб своим. Он не думал, что дуреть можно от аромата. А дурел, но старался держаться.

– Надя, – простонал он, – ты меня с ума сведешь.

Гера знал, что это лучший момент для поцелуя, знал, что сейчас, когда у неё пограничное состояние. Переломить в свою сторону, дать то самое решение, которое ему нужно. Но ключевое во всём это «его желания».

– Пойдём, провожу тебя в аудиторию, – шепнул он, трогая её лицо руками, но, не делая попыток поцеловать, хотя губы были в пару сантиметрах от неё.

– А ты?

– Пойду к ректору, попробую выбить себе другого препода для экзамена.

Надя ничего не ответила. Гера помог ей спрыгнуть со стола и взяв за руку повел к дверям. Он ощутил, что пальцы Нади не безвольные, она тоже крепко держалась за него, и это говорило о её решении, пожалуй, больше, чем если бы…

Гера ощутил это быстрее, чем произошло, Надя прильнула к нему, и поцеловала в щёку. Он остановился, посмотрел на неё. Было видно, что Надя и не знала, что сказать, да вроде и не пыталась. Она держала его за руку и не моргала.

Оба молчали.

Гера сорвался первым. Впечатал её в ближайшую стену, припал к губам как будто его, наконец-то, с цепи спустили. Аудитория наполнилась тихими вздохами, даже стонами и с её, и с его стороны.

Гера сходил сума, от близости, от доступности, от желания, в котором он буквально горел.

И теперь точно знал:

– Ты моя, – шепнул он в губы Нади, не спрашивая, а утверждая.

– Да…

Пожалуй, этого было достаточно.

Надя была счастлива. Она даже на оставшейся части уроков не могла сосредоточиться. Почему-то была уверена, что Гера её ждал там за дверью. Надя уже не обращала внимания на косые взгляды, на шепот за её спиной, когда специально обсуждали её внешность.

Может это всё на волне эйфории и прочих чувств, но Надя верила Гере. Её губы горели от поцелуев, а тело всё ещё чувствовала фантомные крепкие объятия. Её одежда пропахла запахом Геры.

И все, наверняка, понимали, где и с кем она была.

С завершением урока, Надя с дрожащими руками собрала свои вещи и вышла в коридор. Сердце екнуло от мысли, что она ошибалась, но когда стало меньше, она увидела Геру.

В миг между ними и рядом не было ни одного человека. Надя раньше думала, что в любовных романах ерунду описывают, но так действительно было. И «бабочки» в животе и фейерверки над головой.

И в очередной раз Надя убедилась, что Гере шёл костюм.

Она ещё была нерешительно, подошла к нему не зная, взять ли его за руку или обнять. Но Гера всё расставил по местам, привлекая её к себе за талию.

– Я из-за тебя, свинка, еле выдержал эту экзекуцию с зачетом, – прошептал он, склонившись к ней.

Явно желал поцелуя.

– А я-то причем? – Надя отклонилась.

– Возможно, потому что, что занимала мои мысли, а не итоги мировой экономики.

Гера всё же поймал её губы, запечатлев нежный и быстрый поцелуй.

Надю как будто волна дрожи насквозь пробивала от этого.

– Может, поужинаем где-нибудь?

Надя прикусила губу.

– Э… не могу сегодня?

Гера прижал её к подоконнику, облокотившись на него руками, словно запирая её в ловушку.

– Почему? – закономерный вопрос.

– Ну-у, – протянула Надя, – есть некоторые дела, но я постараюсь их закончить к девяти, а потом может, сходим в кино?

Гера скептически приподнял брови.

– В кино? После девяти? – он усмехнулся, так что стало понятно, о чем думает, – может лучше не в кино?

Надя толкнула его в плечо, а Гера навалился, притесняя, сгребая её в свои объятия.

Она плавилась под его жарким взглядом, и сама хваталась за плечи.

– Молодые люди, это вам не отель! – раздалось злое и раздраженное.

Надя покраснела, заметив учителя, а Гера только закатил глаза и буркнул какие-то извинения. Он крепко взял Надю за руку и повел к машине.

– Стыдоба-то какая, – прошептала она.

– Ерунда, ты думаешь, мы единственная парочка?

– Я не… просто не все выставляются…

Гера приобнял её.

– Я хочу каждую секунду тебя трогать и обнимать, поэтому хорошо, что я скоро выпускаюсь, иначе я тебе проходу не дам.

– Придумываешь, – отмахнулась Надя.

– Так ты не веришь в мою одержимость тобой? – шутливо произнёс Гера, открывая перед ней двери.

Надя не ответила, но не хотела ему говорить, о том, что это обоюдно. Ещё подумает, что она на всё согласна…

По дороге домой, они почти не говорили. Надя наблюдала за тем, как Гера вёл машину. Ей нравилось видеть его расслабленные руки, его улыбку, слушать тихую музыку радио. А ещё хотелось поцеловать, прижать к себе, слушать стук сердца, которое бьётся так же быстро.

Надя почти не заметила, как когда они приехали к дому.

– Ну…– она замялась, Гера молча смотрел на неё, – созвонимся.

Гера резко наклонился к ней и прижался к губам, Надя приоткрыла рот, ловя тёплое дыхание.

Время на мгновение остановилось, а салон машины наполнился их дыханием и тихими звуками поцелуя.

– Гера я…– шепнула она, когда тот отстранился, сместился к её щеке. – Мне надо…

Он отпустил, не дожидаясь завершения её слов.

– Хорошо, – выдохнул он больше самому себе, – заеду в девять.

Надя кивнула, и сама чмокнула его в щеку.

Гера не уезжала до тех пор, пока двери в подъезд за ней не закрылись.

В лифте Надя глухо взвизгнула в ладони, хотя как-то давая выход своей влюбленной эйфории.

Она вышла на своём этаже и почти не испугалась, заметив сидящего на лестнице отчима. Алексей обернулся.

Его небритость уже не походила на недельную, густая седая борода, закрывала лицо, но всё равно среди обшарпанных стен Шторм казался инородным предметом, королём из сказки застрявший в аду.

– Здравствуй, Надя, – обратился он поднимаясь.

Надя кивнула.

– Давно вы тут сидите?

– Не знаю, – он рассеянно посмотрел на часы, – я бы хотел поговорить с Никой, но она не хочет и… просто не отвечает ни на звонки и не…

Надя знала, хотя видела, как светятся мамины глаза, когда она смотрит на телефон с неотвеченными вызовами.

Алексей сейчас и при первой встречи выглядел уже не таким неприступным и холодным. Он как будто бы потерял часть своего панциря, обнажив свои истинные чувства.

Возможно, Гера и прав, им просто нужен пинок…

– Я поговорю с мамой, подождите хорошо.

Надя открыла двери, и не стала её закрывать на ключ. Мама лежала на кровати, накрывшись одеялом.

– Мам…– позвала её Надя, проходя в комнату, – может тебе стоит поговорить со Штормом, а то он в своём пальто на рубашку простынет.

Мам не ответила, только слабо что-то промычала.

– Мама, ну вставай, хоть сама его выгонишь.

Надя потянула одеяло и на секунду застыла. Темное алое пятно, будто мама испачкалась в варенье покрывала её платье. Но стальной запах, въедавшийся в рецепторы, давал четкое понятие, что это кровь.

Надя завизжала, и в этот момент в квартиру вбежал всполошившийся Алексей. В отличие от Нади, он действовал быстро и решительно.

– Бери её документы.

Лицо мамы было бледным, когда он развернул её.

– Ника, ты слышишь меня?

Она с трудом открыла глаза, мутным взглядом посмотрев на отчима. Сердце Нади бешено билось в страхе и ужасе. Она высыпала на пол всё, что было у неё в рюкзаке, заталкивая документы и родовую карту мамы.

Отчим поднял Нику на руки и понёс к машине.

Кровавое пятно пропитало кровать, и Надя подавила всхлип, бросилась следом. Почему-то сейчас ей показалось, что это из-за неё – она слишком много оторвала себе счастье, и из солнечных чувств, её будто кинули в темный колодец страха и боли.