Глава 3. Не беременна?

Найти “Порш” Вронского на университетской парковке было проще, чем свободное место на лекции по философии. Черный и хищный, как и сам Демьян, он занимал сразу два парковочных места, нагло игнорируя разметку. Вокруг машины крутились студентки, делая бесконечные селфи на фоне сияющего авто.

Я притаилась за колонной, натянув капюшон до самого носа. Сжала руки в карманах в кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя следы-полумесяцы. Впервые боль помогала отвлечься и успокаивала, а не наоборот.

Вронский был там. На этот раз один, без свиты и охраны. И, слава всем богам, без очередной блондинки.

Он стоял, прислонившись к капоту, и что-то набирал в телефоне.

Я прищурилась. Дорогая черная кожаная куртка, идеально уложенные волосы, выражение скуки на лице. Аристократ в чистом виде! При других обстоятельствах я могла бы счесть Вронского красивым. Возможно, даже влюбиться и потерять сон, пытаясь обратить на себя его внимание.

Живот снова скрутило от спазма. От голода или страха - я перестала различать.

“Соберись, Арина. Ты не за мылостыней идешь. Это его ребенок. Ты имеешь полное выставить счет”, - внушала я себе, но коленки предательски дрожали.

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, и вышла из тени.

- Вронский!

Получилось громче, чем я хотела.

Демьян не вздрогнул. Даже не поднял головы, лишь лениво покосился в мою сторону. На изящных губах появилась презрительная ухмылка.

- Надо же. Мышка выбралась из норки, - его бархатный голос был ровным, но в нем слышалась скрытая угроза. - А я уж думал, ты перевелась в другой город, чтобы не возвращать мне долги.

Долги? Да как… Да как он смеет?!

У этого мерзавца нет ничего человеческого!

- О чем ты вообще? - я задыхалась от возмущения. Злость придала мне смелости, и я подошла ближе. - Я ничего тебе не должна!

Вронский нехотя убрал телефон в карман джинсов и медленно выпрямился. Он был выше меня на голову, и сейчас, когда он навис надо мной, я телом ощущала исходящую от него власть.

- О моем времени, Воробьева, - процедил он. - И о моем терпении. Ты украла у меня утро.

Он нагло скользнул взглядом по моей фигуре, скрытой в безразмерном худи. Наверняка представляет меня как в ту ночь!

- Смена имиджа тебе не на пользу. Похожа на бездомную.

Я почувствовала, как щеки краснеют от стыда.

Идеальный до кончиков волос, пахнущий дорогим парфюмом и деньгами Вронский насмехается надо мной. Над моей одеждой, над моим страхом. Что он о себе возомнил?

- Заткнись, - прошипела я, делая еще шаг. Теперь нас разделяло всего полметра.

Я тут же пожалела, что подошла так близко. От запаха мускуса, сандала и чего-то едва различимого у меня закружилась голова. К горлу подступила тошнота.

- Нам нужно поговорить. Без свидетелей.

Я с трудом взяла себя в руки, борясь с желанием опорожнить желудок прямо ему под ноги. Не доставлю этому козлу такого удовольствия.

Вронский иронично выгнул бровь.

- О чем ты можешь поговорить со мной? - он скучающе зевнул. - Я не сплю с теми, кто сбегает до завтрака. И очередь к моему телу расписана на месяцы вперед. Есть место на декабрь…

Да как он… Смеет?

Мерзавец искренне наслаждался происходящим. Моей беспомощностью, своей властью.

Ничего. Сейчас я сотру эту дурацкую ухмылку с твоего надменного лица.

- Я беременна.

А это оказалось легче, чем я представляла!

Слова упали между нами тяжелыми камнями, вдребезги разбивая самодовольство Демьяна.

Ухмылка мгновенно сползла с его лица. Глаза потемнели, превращаясь в две бездонные пропасти.

Все звуки стихли, осталась лишь глухая тишина.

- Что ты сказала? - его голос стал тихим, но от этого лишь более опасным. - Повторои.

- Ты все слышал, - я вздернула подбородок, стараясь не показывать, как сильно меня трясет. - Я сделала тест. Две полоски. И не смей говорить, что это не твое. У меня никого не было, кроме… той ночи.

Я ожидала чего угодно. Крика, истерики. Попытки откупиться. Угроз, в конце концов.

Но Демьян сделал то, чего я никак не могла предвидеть.

Вронский шагнул ко мне, нагло вторгаясь в мое личное пространство, схватил за запястье и резко дернул на себя.

- Ай! - Я вскрикнула, врезаясь в его твердую, как камень, грудь. - Пусти! Ты больной?!

Он не слушал. Его пальцы, которые сейчас казались ледяными, впились в мое запястье, нащупали пульс. Он склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то внутри меня.

Я видела его лицо так близко, что могла пересчитать длинные черные ресницы. Идеально ровная, без единой родинки бледная кожа словно светилась изнутри. Зрачки Демьяна расширились, поглощая радужку, вытесняя карий цвет какой-то пугающей чернотой.

Секунда. Две. Три.

Его хватка стала стальной.

- Пусти! - Я едва сдерживала слезы. Больно не было, но липкий страх начинал душить.

- Ты идиотка, Воробьева, - прорычал он мне в лицо. - Ты не беременна.

Почему его голос звучит так… Испуганно? Без капли злости, лишь пропитанный искренним, неподдельным ужасом.

- Я видела тест! - я попыталась вырваться, но Демьян крепче вцепился в мою руку, словно я была куклой. Если до этого я пыталась сохранить спокойствие, то сейчас паника начала накрывать меня с головой. - У меня задержка! Уже несколько дней меня тошнит по утрам! Ты не отвертишься, Вронский! Я все расскажу твоему отцу, если…

Звонкая пощечина вернула меня в чувства. Я схватилась за щеку и отшатнулась от Демьяна, как от прокаженного.

- Заткнись и слушай меня, - решив, что пощечины мало, он встряхнул меня за плечи. - Твое сердце бьется два раза медленнее нормы. Твоя температура падает. Твоя кровь прямо сейчас меняет состав. Тест показал две полоски не из-за беременности, а из-за токсина, который перестраивает твою эндокринную систему!

Я замерла, испуганно уставившись на него.

Какой токсин? О чем он?

Неужели так боится залета, что готов поверить в эту чушь, лишь бы не смотреть правде в глаза?

- Ты… Ты бредишь, - прошептала я, пытаясь вырваться. Голос прозвучал слишком жалко, но сейчас это волновало меня меньше всего. - Отпусти меня, пожалуйста. Мне больно.

Демьян горько усмехнулся, но хватку не ослабил.

- О, больно будет потом. Это ни с чем не сравнится, - он что, угрожает мне?! - А сейчас ты просто умираешь. Точнее… Перерождаешься.

- Что?..

Нет, он точно сошел с ума! Пытается запугать меня, заставить поверить в собственное безумие…

- Мой яд прижился, - произнес он с отвращением, глядя на мою шею. Следы той ночи до сих пор не зажили, и мне приходилось прятать синяк за толстым слоем тонального крема. - Я думал, этой дозы будет мало. Надеялся, твой иммунитет справится и выведет яд за пару дней. Но впервые я ошибся. Твое тело приняло его.

Я начинала терять терпение.

- Какой яд? - Резко закружилась голова. Мир вокруг начал закручиваться, словно я каталась на карусели. Асфальт уходил из-под ног. - Демьян, мне плохо…

Если бы не его рука, все еще сжимавшая мое запястье, я бы упала.

- Еще бы тебе не было плохо, - его голос доносился словно из-под воды. - Твой организм отвергает человеческую еду, она больше не дает энергии. Теперь твоему телу нужен другой источник.

Я стиснула зубы от резкой пронзительной боли в деснах, словно их тыкали миллионом маленьких игл. Схватилась за щеку и застонала, не сдерживая слез.

- Мои зубы… Господи, мои зубы!

Мне никогда не было так больно! Я была согласна на все, лишь бы хоть немного облегчить это мучение.

- Режутся, - равнодушно произнес он. - Добро пожаловать на вершину пищевой цепи. Ты обращаешься.

Обращаюсь? В кого?

Я не смогла задать этот вопрос: язык перестал слушаться. Перед глазами плясали красные искры. Голод, которые я терпела две недели, вдруг стал невыносимым. Он не имел ничего общего с голодом обычного человека. Внутри меня словно проснулся зверь, который раздирал внутренности когтями, требуя насыщения.

Взгляд зацепился за шею Демьяна. Ворот рубашки был расстегнут. Там, под бледной светящейся кожей, билась жилка.

Тук-тук. Тук-тук.

Я слышала этот звук так четко, будто кто-то рядом бил в барабан.

В нос ударил запах его крови, густой и металлический, мгновенно вытесняя все остальные мысли.

Мне это нужно.

Я хочу впиться туда и пить. Пить, пока кровь не уймет эту боль.

Я качнулась вперед, теряя контроль над собственным телом. Разум умолял “нет”, но жажда кричала “ДА”.

- Демьян… - прохрипела я, не узнавая собственный голос, и почувствовала, как удлинившиеся клыки царапают нижнюю губу. - Я хочу… есть.

Последнее, что я увидела перед тем, как тьма поглотила меня с головой, были глаза Вронского. Они больше не были черными. Теперь в них текло расплавленное золото.

- Я знаю, птичка. Знаю, - прошептал он, подхватывая меня на руки за секунду до падения. - Держись. Сейчас я тебя покормлю.

И мир погас.