Глава 23. Конец?

Снаружи происходило что-то невообразимое. Если еще пять минут назад звуки выстрелов и крики доносились приглушенно, словно из-под толщи воды, то сейчас за стеной была война, не меньше.

Стены содрогались. С потолка сыпалась штукатурка, звенело стекло.

Морозов, который до этого с деланным спокойствием протирал лезвие ножа, замер. Его рука дрогнула. Он поднял голову, прислушиваясь к приближающемуся грохоту.

- Быстро, - пробормотал он себе под нос, и впервые за это время в его голосе проскользнула неуверенность. - Слишком быстро. Моя элита должна была удерживать его в ангаре минимум десять минут. Прошло всего две.

Грохот стал оглушительным: словно кто-то швырял бетонные блоки в стены. Раздался крик, который тут же оборвался, а затем последовал удар.

Наступила тишина. Но я знала: это затишье перед бурей, настоящий ураган еще впереди.

Морозов тоже это понимал. Он побледнел, безупречная маска равнодушия дала трещину. Политик понял, что просчитался. В своих уравнениях он учитывал Демьяна - сына главы Клана, аристократа, скованного правилами и этикетом. Он ждал соперника в шахматной игре, чьи ходы можно предвидеть. Но вместо этого к нему наведался зверь, который перевернул доску и раздавил фигуры.

Морозов подлетел ко мне, рывком поставил на ноги, больно дернув за скованные руки.

- Поднимайся! - рявкнул он, прижимая меня спиной к своей груди. Холодное лезвие ножа, еще хранящее запах моей крови, снова уперлось мне в горло. - Ты мне еще пригодишься. Будешь живым щитом, билетом на выход.

Я едва держалась на ногах. Слабость накатывала волнами, а плечо горело огнем, с каждой минутой все сильнее. Но страха больше не было.

Я чувствовала его. Демьян был близко, настолько, что волоски на моих руках встали дыбом от осознания этого. Очищенное от отравы сознание передавало его единственную эмоцию.

Убью.

Удар в дверь прозвучал как взрыв. Толстый металл помялся, словно фольга, петли жалобно заскрипели.

Морозов вздрогнул, сильнее вдавливая лезвие в мою шею.

- Стой там! - заорал он, срываясь на визг, словно свинья перед забоем. - У меня заложница! Я убью ее!

Второй удар.

Дверь сорвало с петель. Тяжелый лист железа фанерой пролетел через весь подвал и врезался в противоположную стену. Запахло бетоном.

В открывшемся проеме, в клубах пыли, стоял Демьян.

Я забыла, как дышать.

Он был ужасным. И одновременно самым прекрасным, кого я когда-либо видела. Белая рубашка превратилась в лохмотья, пропитанные чужой кровью. Руки были по локоть красными. На лице застыла маска нечеловеческой ярости, искажая его черты до неузнаваемости.

Но страшнее всего были глаза. Они пылали золотом. Светились в полумраке подвала, заливая все нереальным и жутковатым светом.

Демьян увидел меня. Его взгляд метнулся к ножу у моего горла, к кровавому пятну на моем плече. А потом - к лицу Морозова.

- Отпусти ее, - голос Демьяна напоминал скрежет. Низкий инфразвук, от которого заныли зубы.

- Сделай шаг - и я перережу девчонке горло! - крикнул Морозов, прячась за моей спиной. Я чувствовала, как колотится его сердце. - Ты нарушил закон, Вронский! Напал на члена Совета! Убил моих людей! Это война, я требую суда!

Демьян сделал шаг вперед, медленный и тяжелый. Пол под его ногами пошел трещинами.

Морозов дернулся. Лезвие оцарапало кожу. Я зашипела: свежая рана оказалась намного болезненнее.

- Я сказал, ни с места! Ты не посмеешь, щенок! - он сглотнул: слова были грозными, но голос дрожал. - Твой отец не простит тебе этого и задушит собственными руками!

Демьян остановился в паре метров от нас. Его грудь тяжело вздымалась. Он наклонил голову, и его губы растянулись в жуткой улыбке, обнажая удлинившиеся клыки.

- Думаешь, меня это заботит? - тихо, почти ласково спросил он. - Плевать на Совет. Плевать на отца. Плевать на войну и суд.

Он поднял окровавленную руку и сжал кулак.

- Ты посмел забрать мое. Ты посмел пролить кровь моей истинной. За это нет суда. Твой приговор - смерть.

Воздух в подвале стал тяжелым, плотным, как кисель. Лампочка в коридоре мигнула и лопнула. Глаза Демьяна освещали темноту.

Арина.

Его голос в моей голове прозвучал четко и властно.

Падай.

Я не задавала вопросов. Не колебалась ни доли секунду.

Я подогнула ноги, обмякла всем телом и повисла на руках Морозова.

Это было неожиданно. Он, напряженный до предела, рассчитывающий траекторию атаки Демьяна, совершенно не ожидал подвоха с моей стороны.

Морозов пошатнулся, пытаясь удержать меня. Рука с ножом дернулась вверх, отходя от моего горла.

Этого хватило. В эту же секунду Демьян исчез с места.

Я не увидела движения, лишь почувствовала порыв ветра, сбивший меня с ног, и свист рассекаемого воздуха.

Последовал глухой удар и хрип. Что-то горячее брызнуло мне на лицо и спину.

Хватка Морозова ослабла. Я рухнула на колени и больно ударилась о бетон, но тут же отползла в сторону.

Позади меня раздался глухой звук падения тела.

Я нерешительно обернулась.

Морозов лежал на спине. Его глаза были широко открыты, в них навсегда застыло выражение крайнего удивления и ужаса. Рот открывался и закрывался как у выброшенной на берег рыбы. Звуков не было, только бульканье.

Из его груди точрал кусок ржавой арматуры. Демьян вогнал его с такой силой, что металл пробил тело насквозь и вошел в бетонный пол, пригвоздив Морозова как бабочку. Прямо в сердце.

Демьян стоял над ним. Он тяжело дышал, с рук капала кровь. Он смотрел ,как жизнь оставляет глаза того, кто еще секунду назад считал себя вершителем чужих судеб.

- Суд состоялся, - произнес он в пустоту.

Демьян резко повернулся ко мне. Тьма в его глазах рассеялась, на ее место пришла паника. Он упал передо мной на колени, не обращая внимания на грязь и осколки.

- Арина…

Его руки потянулись ко мне, но замерли в сантиметре от лица. Демьян боялся коснуться меня. Боялся, что сломает. Он все еще был на грани безумия.

- Сними это, - прошептала я, поворачиваясь к нему спиной и демонстрируя скованные руки.

Демьян зарычал. Он схватил цепь наручников, металл скрипнул. Одно движение, и звенья лопнули, как бумажные. Демьян сорвал браслеты с моих запястий и отшвырнул их в угол.

Свобода!

Но радоваться было рано. Когда вернулось кровообращение, боль от ожогов металла вспыхнула с новой силой. Но мне было плевать.

Я развернулась и бросилась Демьяну на шею. Он поймал меня, прижимая к себе так крепко, что у меня хрустнули ребра. Но сейчас мне нужна была именно эта боль. Мне надо было почувствовать его силу. Почувствовать, что я живая. Что все закончилось.

Я уткнулась носом в изодранную рубашку. Пахло гарью, порохом, свежей кровью. И им. Запахом моего дома.

- Ты пришел… - всхлипнула я. - Пришел…

- Я бы достал тебя даже из ада, - прохрипел он мне в макушку, целуя волосы, виски, лоб. Его губы были горячими и сухими. - Прости меня, Арина. Я оставил тебя. Я не должен был позволить этому случиться. Я должен был убить его еще на балу.

Он отстранился, осматривая меня. Взгляд зацепился за порез на плече, за синяк на скуле. Зрачки сузились.

- Он сделал тебе больно.

- Заживет, - я коснулась его щеки, оставляя на ней кровавый след своей ладони. - Демьян, посмотри на меня. Я жива. Мы снова вместе. Все закончилось.

Он перехватил мою руку и прижался губами к запястью, там, где кожа была сожжена защитными рунами.

- Нет, - глухо сказал он. - Ничего не закончилось.

Он кивнул в сторону трупа Морозова.

- Я убил члена Совета. Без вызова на дуэль, без свидетелей. На его территории.

- Это была самооборона! - воскликнула я. - Он похитил и пытал меня! Ты лишь защищал меня!

- Это неважно, - Демьян поднялся и взял меня на руки как ребенка. - По законам Клана я убийца и предатель. Отец не сможет закрыть на это глаза даже ради меня. Ставки слишком высоки.

Он понес меня к выходу из подвала. Перешагнул через тело Морозова, даже не взглянув на него.

Мы вышли в коридор. Вокруг валялись тела охранников, стены были изрешечены пулями. Это место напоминало зону боевых действий.

- Что теперь с нами будет? - осторожно спросила я, прижимаясь к нему.

Он вышел на улицу. Ночной воздух был пропитан запахом гари. Недалеко я заметила его “Порш”. Машина была покорежена, из нее валил дым.

Демьян посмотрел на небо. Над нами ярко сияли звезды.

- Теперь мы вне закона, птичка. На нас объявят охоту. Не бойся: я ни за что не дам тебя в обиду.

Он подошел к черному внедорожнику у входа. Выбил стекло, открыл дверь и усадил меня на сиденье. Сам сел за руль, одним движением замкнул провода зажигания. Машина завелась.

- Куда мы теперь поедем? Домой нельзя?

- Домой нельзя, - терпеливо отозвался Демьян, словно объяснял простую истинную ребенку. - Там нас будут ждать.

Он посмотрел на меня. В его глазах была усталость, смешанная с решимостью.

- У меня есть убежище. Старое место, о котором не знает никто, даже отец. Мы переждем там. Залечим раны. А потом… потом я придумаю, как нам выжить.

Демьян нажал на газ. Внедорожник сорвался с места, унося нас прочь от ангара и трупов, от прошлой жизни.

Теперь мы были беглецами. Убийцами, нарушившими законы Клана. Если Демьяну как наследнику могли смягчить приговор, то моя судьба была решена.

Но когда он накрыл мою руку своей, переплетая наши окровавленные пальцы, я поняла одно: мне все равно.

Пусть весь мир сгорит. главное, что мы сгорим вместе.