Глава 24. В бегах

Город проносился мимо нас смазанными неоновыми пятнами.

Демьян гнал угнанный внедорожник так, словно нам на пятки наступала сама смерть. Возможно, так оно и было. Мы петляли по улицам, сворачивали в темные переулки, выезжали на объездные трассы, путая следы. Я потеряла счет времени и направлениям. Город, который я и без того знала плохо, сейчас и вовсе казался чужим.

Салон машины насквозь пропах чужим одеколоном, порохом и кровью. Нашей кровью. Я сидела, поджав колени к груди, и, не отрываясь, смотрела на Демьяна. В свете уличных фонарей его профиль казался словно высеченным из мрамора. Челюсти были сжаты, взгляд прикован к дороге - он ни на секунду не отвлекался. Белоснежная рубашка превратилась в рвань, пропитанную бурыми пятнами. На левом плече зияла дыра от пули, но кровь из раны уже не текла: регенерация делала свое дело.

Мои запястья горели адским пламенем. Ожоги от металла с рунами пульсировали в такт ударам сердца. Порез на плече, оставленный лезвием Морозова, давно затянулся, но ткань платья стояла колом от засохшей крови, насквозь пропитавшей ее.

Мне хотелось содрать с себя кожу. Самой себе я казалась грязной и ненавистной. И безумно уставшей. Меня избили и унизили, но страха больше не было.

Я снова чувствовала связь между нами, сейчас она была мощной как никогда. Демьян был полон решимости. И вины - она давила на него бетонной плитой.

- Куда мы едем? - тихо поинтересовалась я, когда мы свернули на узкую дорогу, которая петляла между высокими соснами. Городские огни остались далеко позади, и лишь свет фар освещал путь.

- На нашу старую дачу, - коротко ответил он, не отвлекаясь от дороги.

- А что, если там нас уже ждут?

Демьян качнул головой.

- Не думаю. Отец не появлялся там уже лет тридцать, до того ненавидит это место. Дача не числится за Кланом, документы оформлены на подставное лицо. Нас едва ли будут там искать, по крайней мере, не сразу, - он помедлил, а затем неуверенно добавил: - Дача принадлежала моей матери.

Мать.

Я никогда не слышала, чтобы Демьян упоминал о ней, и даже начала сомневаться, была ли она у него. В его мире существовал только отец - жестокий, властный, требующий беспрекословного подчинения Альберт Вронский.

- Что с ней случилось? - я не была уверена, стоит ли спрашивать сейчас. Но мне нужно было хоть немного отвлечься от тупой пульсирующей боли в руках.

Демьян сильнее вцепился в руль, костяшки пальцев побелели.

- Она умерла, - произнес он плоским, лишенным эмоций голосом. - Окончательно. Сгорела на солнце, когда мне было двадцать. Мать была… слабой. Не выдержала давления Клана. Отец назвал это естественным отбором, но я думаю, что это было самоубийство.

Слова повисли в воздухе. Я протянула здоровую руку и накрыла пальцы Демьяна, лежащие на коробке переключения передач.

Он не отстранился. Наоборот, переплел наши пальцы, сжимая мою ладонь с такой силой, будто я была якорем, удерживающим его в этом бесконечном шторме.

Внедорожник свернул на заросшую бурьяном подъездную дорожку и остановился перед высоким кованым забором. Демьян достал из бардачка какой-то пульт, пощелкал кнопками, но ворота не открылись.

- Дьявол, - он швырнул пульт на пол. - И на что я надеялся?

Демьян вышел из машины, подошел к замку и просто вырвал его с корнем. Затем вернулся за руль. Мы въехали на территорию.

Дом оказался небольшим, хоть и двухэтажным. Он был деревянным, в стиле швейцарского шале. Выглядел заброшенным: окна были темными, веранда заросла плющом.

Демьян заглушил мотор. На нас обрушилась тишина леса, прерываемая лишь стрекотанием ночных насекомых и редким пением птиц.

Демьян вышел, обошел машину и открыл мне дверь. Я попыталась встать, но ноги подкосились: слабость от отравления и кровопотери давала о себе знать. Он подхватил меня на руки прежде, чем я упала на землю.

- Держись за шею, - скомандовал он.

Я послушно обвила его шею здоровой рукой и уткнулась носом в его плечо. От него пахло порохом, потом и мускусом, который сводил меня с ума.

Демьян вышиб входную дверь ногой, даже не пытаясь искать ключи.

В доме пахло пылью и старым деревом. Демьян пронес меня через темную прихожую, нащупал на стене щиток и щелкнул выключателем. Зажегся тусклый свет: к счастью, электричество работало.

Демьян внес меня в просторную гостиную с огромным камином и усадил на диван, накрытый пыльным чехлом. Я не удержалась и чихнула.

- Сиди. Я сейчас.

Он скрылся в коридоре. Я слышала, как он хлопает дверцами шкафов, как включает воду.

Через пару минут Демьян вернулся с аптечкой - судя по слою пыли, она лежала тут с времен его матери. Затем он опустился передо мной на колени.

- Дай руки.

Я покорно протянула ему запястья. При свете лампы ожоги выглядели ужасно: кожа покрылась волдырями и почернела по краям.

Глядя на раны, Демьян глухо зарычал. Его глаза вспыхнули недобрым золотом.

- Я убью его, снова. Выкопаю и убью еще раз.

- Он уже мертв, Демьян. Все кончено.

- Ничего не кончено! - он резко вскинул голову, во взгляде билась невыносимая боль. - Ты не понимаешь, Арина! Я оставил тебя! Поверил этому ублюдку и поехал на Совет, думая, что защищаю тебя! А он просто отвлек меня, чтобы тебя забрать! Я подвел тебя!

Голос Демьяна сорвался. Самый сильный и высокомерный вампир из тех, кого я знала, сейчас стоял передо мной на коленях и винил себя. Я подалась вперед, игнорируя боль, обхватила его лицо ладонями и заставила посмотреть мне в глаза.

- Послушай меня, Демьян. Ты не подвел меня. Ты пришел за мной. Ты разнес все в щепки. Ты вытащил меня из ада. Без тебя я была бы уже пеплом, ты слышишь?

Он смотрел на меня, тяжело дыша. Его грудь вздымалась..

- Арина, ты могла погибнуть. Если бы я опоздал хоть на секунду…

- Но ты не опоздал.

Я поцеловала его. Прижалась губами к его губам, жестким и соленым от чужой крови.

Демьян ответил мгновенно, словно только этого и ждал. Жадно и отчаянно, будто пытался высосать из меня уверенность, которой ему сейчас не доставало.

Он отстранился первым. Демьян тяжело дышал, переводя дыхание.

- Тебе нужно обработать ожоги. Рунический металл блокирует регенерацию, пока его частицы остаются в ране. Будет больно.

- Делай.

Демьян взял влажное полотенце и принялся осторожно очищать мои запястья от запекшейся крови и копоти. Я закусила губу, сдерживая стон боли. Каждое прикосновение к коже обжигало, но руки Демьяна были максимально нежными. Затем он достал из аптечки скальпель.

- Я должен вычистить мертвую ткань, - словно извиняясь, прошептал он. - Иначе яд будет распространяться дальше.

Я кивнула и отвернулась, чтобы не смотреть.

Боль была резкой и пронзительной. Я вцепилась зубами в пыльную обивку дивана, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Демьян работал быстро и точно, словно опытный хирург.

- Все, - выдохнул от через минуту. - Теперь моя очередь.

Он отложил скальпель и взял мою израненную руку в свои ладони. А затем поднес ее к губам.

Я вздрогнула, когда он языком коснулся обожженной кожи.

Это не был поцелуй, это было… исцеление? Слюна Демьяна, пропитанная силой вампира, подействовала как мощнейшая анестезия. Терзавший мои запястья огонь начал угасать, сменяясь приятной прохладой.

Демьян вылизывал мои раны, очищал их от остатков металла, залечивал поврежденные ткани своей силой. Было больно, щекотно и невероятно интимно. Я чувствовала, как его энергия медленно вливается в меня, заставляя клетки делиться быстрее.

Я смотрела на темную макушку Демьяна. На его вздрагивающие плечи. И понимала, что люблю этого монстра больше жизни.

Когда он закончил с руками, то поднял голову. Его влажные губы блестели от моей крови.

- Легче? - спросил он.

- Да, - выдохнула я. - Спасибо.

Демьян бросил взгляд на мое плечо. Бархат платья присох к порезу.

- Снимай это.

- Оно присохло.

Он не стал церемониться и просто разорвал дорогую ткань от ворота до пояса. Бархат жалобно треснул. Я осталась в одном белье, дрожащая под взглядом Демьяна.

Он осмотрел рану на плече и заключил:

- Аконит вышел.

- Аконит? Что это?

- Ядовитое растение. Его экстракт способен парализовать и нарушить регенерацию. В больших дозах вызывает смерть или потерю способностей.

Я сглотнула. Выходит, всего несколько капель могли отделять меня от смерти?

- Регенерация уже началась, - Демьян заметил мое беспокойство и нежно коснулся губами предплечья. - Но ты истощена. Тебе нужна свежая кровь.

Он закатал рукав своей грязной рваной рубашки, обнажая запястье. Там красовалось несколько шрамов от моих зубов.

- Пей.

Я не стала спорить. Голод, притупленный болью и страхом, снова поднял голову. Я закрыла глаза и с наслаждением впилась клыками в его запястье.

Кровь хлынула мне в рот, горячая, густая и полная силы. Я пила жадно, чувствуя, как мир вокруг снова обретает краски, а слабость уходит, уступая место звериной силе.

Демьян успокаиваюшей гладил меня по волосам, пока я пила.

Когда я насытилась и отстранилась, слизывая красные капли с губ, я увидела, что он побледнел. Демьян потратил слишком много сил: на бой, на исцеление. На меня.

- Твоя очередь, - сказала я, поднимая руку и откидывая волосы с шеи. - Ты тоже пуст. Ты ведь не пил со вчерашнего утра.

Он покачал головой:

- Я выдержу. Не хочу причинить тебе боль.

- Это не боль, Демьян. Это обмен. Ты спас меня, теперь позволь мне спасти тебя.

Я подалась вперед, прижимаясь грудью к его груди, и сама обхватила его лицо руками, направляя к своей шее.

Демьян тихо и утробно зарычал и сдался. Его клыки вонзились в мою артерию. Я выгнулась дугой, слабо вскрикнув, но крик тут же перешел в стон наслаждения.

Когда вампир пьет кровь своей Истинное, это не нападение, а слияние. Я чувствовала его голод и удовлетворение, его любовь. Моя энергия плавно перетекала в него, заполняла пустоты, залечивала раны.

Мы упали на диван, не прерывая связи. Демьян пил меня, я держала его, зарываясь пальцами в его волосы. Это был наш танец на краю пропасти. Мы отдавали друг другу все, что у нас было, лишь бы выжить.

Когда Демьян наконец оторвался от моей шеи, мы оба тяжело дышали. Его лицо снова обрели краски, глаза сияли расплавленным золотом.

Он навис надо мной, опираясь на локти.

- Я больше никогда тебя не отпущу, - прошептал он, целуя меня в губы и смешивая вкусы нашей крови. - Слышишь? Никогда.

- Я никуда не уйду.

***

Мы уснули прямо на пыльном диване, укрывшись старым пледом, который Демьян нашел в шкафу.

Я проснулась от того, что солнечные лучи проникали через окно.

Утро. Мы пережили эту ночь.

Рука нащупала пустоту. Демьяна рядом не было.

Я подскочила.

“Демьян?” - позвала я мысленно.

Я на кухне. Иди сюда.

Я нашла в шкафу старую мужскую фланелевую рубашку и накинула ее поверх белья. Рубашка свободно висела на мне, доходя до середины бедра. Я пошла на зов.

Кухня оказалась маленькой и уютной. Демьян стоял у окна, глядя на лес. На нем были только джинсы. Торс был покрыт свежими розовыми шрамами от пуль, которые не успели затянуться до конца.

Демьян обернулся, когда я вошла. В его руках был телефон - тот самый, который он забрал у охранника.

- Что случилось? - спросила я, чувствуя, как внутри все сжимается от паники.

- Новости, - он кивнул на экран. - Нашли склад. Полиция, ОМОН. Куча репортажей о массовой бойне, около двадцати трупов.

- Они знают, кто это сделал? - я выглянула из-за его плеча.

- Люди - нет. Они думают, это разборки мафии. Камеры видеонаблюдения уничтожены, на нас ничего не указывает.

Он положил телефон на стол и тяжело вздохнул.

- Но Клан уже в курсе. Морозов мертв, свита нашла его тело в подвале.

- Что теперь? - прошептала я. - Отец… он будет искать нас?

Демьян посмотрел на меня взглядом, лишенным даже капли надежды.

- Отец уже ищет.

Он подошел ко мне и взял за руки.

- Арина. Морозов был главной оппозиции. Убийство члена Совета без суда - это высшее предательство, кровная месть. По нашему кодексу за это полагается только одно наказание.

- Смерть, - прошептала я.

- Да. Но хуже того… - он сглотнул. - Отец не может меня защитить. Если он закроет на это глаза, оппозиция поднимет бунт. Начнется гражданская война внутри Клана. Альберт должен показать, что кодекс для него выше кровных уз, если он хочет остаться у власти.

- И он отдаст приказ убить тебя? Своего родного сына?

- Уже отдал, - Демьян горько усмехнулся. - Я прослушал голосовое сообщение, которое он прислал на этот номер. Отец объявил на нас большую охоту. За наши головы назначена награда. Теперь нас ищет весь город. Каждый вампир, каждый наемник.

Я опустилась на стул, чувствуя, как слабеют ноги.

- Нам некуда бежать?

- Из города - нет. Они перекрыли все: вокзалы, трассы, аэропорты. Мы в петле, и она затягивается.

Демьян опустился передо мной на колени, взял мои руки и прижал их к своему лицу.

- Прости меня, Арина. Я втянул тебя в это. Я должен был оставить тебя человеком. Я сломал твою жизнь.

Я смотрела на него. На его измученное, но самое родное лицо.

Страха больше не было, лишь ледяная и звенящая ясность. Я больше не была перепуганной студенткой, которая могла расплакаться из-за порванного платья. Я была вампиром. Я была его Избранной.

И я знала, что мы будем делать.

Я высвободила руки и обхватила его лицо, заставляя смотреть мне в глаза.

- Ты не сломал мне жизнь, Демьян. Ты дал мне новую. Спас меня вчера. А сегодня я спасу тебя.

- Как? - он хмыкнул. - Нас двое против сотен.

- Значит, мы убьем сотни, - жестко отрезала я, и в моем голосе прорезались нотки моего внутреннего зверя. - Мы не будем отсиживаться здесь, в страхе ожидая, пока нас найдут. Мы перестанем быть дичью.

Демьян моргнул, словно не веря услышанному.

- Ты предлагаешь… напасть первыми?

- Я предлагаю отрезать голову змее, - я поднялась, чувствуя, как по венам разливается адреналин. - Кто отдал приказ?

- Отец.

- Значит, мы идем к твоему отцу. Если мы убьем главу, Клан останется без предводителя. Наследник займет его место по праву. Ты сам говорил, вампиры уважают только силу. Так давай покажем им ее.

Демьян смотрел на меня несколько долгих секунд. Постепенно в его золотых глазах начал разгораться пожар. Огонь безумия и восхищения пожирал все вокруг.

Он медленно поднялся, возвышаясь надо мной. Его губы изогнулись в опасной хищной улыбке, от которой у любого кровь застыла бы в жилах. Но только не у меня.

- Моя королева, - прошептал он, склоняясь и целуя меня так, что у меня перехватило дыхание. - Ты права. Мы идем забирать трон.