Глава 30. Конец старого мира

Золотой свет медленно погас, оставляя в воздухе запах грозы и раскаленной магии. Я тяжело дышала, продолжая стоять на коленях на холодном мраморе, но больше не чувствовала усталости. Внутри меня пульсировала новая безграничная сила - его сила, смешанная с моей.

Демьян поднялся первым. Он двигался с грацией хищника, который только что осознал свое место на вершине пищевой цепи. Его глаза горели ровным спокойным пламенем. Он больше не был на грани: он и был гранью.

- Ты… - прохрипел Альберт, с трудом поднимаясь на ноги. Слово власти все еще сковывало его, но сила Вронского сопротивлялась, пытаясь сбросить оковы. - Что вы наделали?!

- Мы стали тем, чего ты боялся больше всего, - голос Демьяна был глухим и лишенным эмоций, он прозвучал как приговор. - Единым целым.

Он шагнул к отцу. Тот отшатнулся, вперве с момента нашего знакомства я увидела в его красных глазах животный страх. Он потянулся к жнецу душ, но едва коснулся его и понял: сейчас это бесполезный кусок металла. Наше слияние лишило его силы.

- Совет! - взревел Альберт, обращаясь к старейшинам. Они съежились у стен, словно так их могли не заметить. - Они нарушили закон! Они предатели! Убейте их!

Но никто не сдвинулся с места. Они смотрели на нас: на Демьяна, источающего чистую мощь, и на меня, все еще стоящую на коленях рядом с местом его перерождения, - и в их древних глазах был только ужас. Они видели не нарушителей, а новый порядок.

Альберт Вронский понял, что остался один. Словно трусливый зверь, он метнулся к трону. За ним был потайной выход.

Не уйдет.

На этот раз мысль принадлежала не Демьяну - она была нашей.

Я занесла руку. Невидимая стена выросла на пути Альберта. Он врезался в нее с такой силой, что по залу прокатился глухой удар. Глава Клана отлетел назад и рухнул на ступени своего трона.

Демьян не спешил. Он медленно подошел к отцу, и каждый его шаг эхом отдавался в мертвой тишине зала. Сын остановился, возвышаясь над отцом.

- Это за нее, - сказал Демьян, и его рука пробила грудь Альберта, сжимая то, что когда-то было сердцем.

Альберт захрипел, его глаза удивленно расширились.

- И за нее, - добавил Демьян. Я не сразу поняла, что он говорит о своей матери.

Он вырвал руку.

Тело Альберта на мгновение замерло, а затем начало рассыпаться. Но вместо серого пепла, который оставался от обычных вампиров, оно обратилось в черную пыль. Сквозняк из разбитых окон тут же подхватил прах Альберта и развеял без следа.

Король умер.Слишком жалкий конец даже для него.

Демьян обернулся к старейшинам. Они дрожали, глядя на него, как на воплощение самой смерти. Он ничего не сказал, лишь посмотрел на них своими абсолютно золотыми глазами. Но этого хватило, чтобы древние и гордые правители вампирского мира начали опускаться на колени. Они раболепно склоняли головы, признавая власть, которой не могли противостоять. Действительно ли они обладали тем могуществом, о котором заявляли, или лишь пользовались страхом вампиров перед высшими чинами? Сейчас это не имело значения.

***

Битва была окончена. Адреналин сменился пустотой и усталостью.

Мы прошли мимо преклонивших колени старейшин, не удостоив их даже взглядом, и молча направились в покои Альберта - теперь уже наши.

Демьян ввел меня в огромную ванную комнату, отделанную черным мрамором и золотом. Не говоря ни слова, включил воду. Комнату тут же наполнил пар.

Это напоминало нашу первую ночь исцеления, но в то же время все было иначе. Тогда он смывал с меня боль и страх, был моим защитником. Сейчас мы стояли друг перед другом равными: изрезанными и уставшими, но победителями.

Демьян помог мне стянуть остатки одежды. Я помогла ему избавиться от изорванной водолазки. Мы стояли под обжигающими струями душа, смывая с себя кровь, грязь и пепел старого мира. Его руки нежно скользили по моим плечам и бедрам, стирая не только грязь, но и память о боли. Я провела пальцами по свежим шрамам на его груди, по месту, где еще час назад была смертельная рана.

Он поймал мою руку и прижал ее к своей груди, прямо над сердцем.

- Чувствуешь? - прошептал он. - Оно бьется только для тебя. Всегда.

Он наклонился и поцеловал меня. Этот поцелуй был воплощением нежности и исцелением. Демьян целовал медленно, глубоко, вкладывая в каждое движение всю свою любовь и вечность.

Он подхватил меня на руки и вынес из душа. Уложил на огромную кровать с шелковыми простынями. Все это время Демьян не отрывал от меня своих золотых глаз, в которых я видела свое отражение и нашу общую бесконечность.

- Арина… - прошептал он, нависая надо мной. В его голосе было столько нежности и трепета, что мое сердце замерло.

Он провел языком по затвердевшему соску. Я прикусила губу и вцепилась в простынь. Язык Демьяна вырисовывал замысловатый узор, заставляя меня извиваться в предвкушении.

- Демьян…

Он опускался ниже, целуя ложбинку между грудями, живот…

Демьян отстранился. Я смотрела на него затуманенными глазами.

Нам больше некуда было торопиться, но я не могла ждать.

Я сама потянулась к нему. Наши губы встретились. Демьян развел мои ноги и вошел в меня одним уверенным движением. Мой стон скрылся в поцелуе.

Я хотела быть еще ближе. Обвила его талию ногами и принялась двигаться навстречу в такт толчкам. Демьян сжимал мою грудь, целовал лицо, что-то шептал. Я зажмурилась, наслаждаясь каждым моментом. Чувствовала его наслаждение как собственное, и от этого внутри меня разгорался жар.

Мы медленно наслаждались друг другом - у нас была вечность впереди.

Когда мы оба были на пике, Демьян наклонился к моей шее. Я почувствовала легкое прикосновение его клыков к своей коже, в том месте, где билась жилка. Это был легкий, почти невесомый укус - метка.

Я выгнулась, чувствуя, как по венам прокатывается последняя, самая мощная волна энергии. Демьян пил меня, а я пила его силу. На моей шее, прямо над артерией, остался крошечный изящный шрам в виде двух полумесяцев - вечный символ того, что мы принадлежим друг другу.

Он отстранился, его золотые глаза светились любовью.

- Моя королева, - выдохнул он, целуя метку.

- Мой король, - ответила я, зарываясь пальцами в его волосы.

Мы заснули в объятиях друг друга, уставшие, исцеленные и связанные навечно.

За окнами разрушенного зала занимался рассвет нового мира. Нашего мира.