Глава 18

Сырная гонка будет проходить в деревне, расположенной недалеко от Блумчестера. Возле холма собралась толпа народа. Никогда не думала, что столько людей придет посмотреть на то, как участники борются за обычный сыр. Стефан говорит, что этой традиции несколько веков. Что ж, в России тоже имеются странные праздники и конкурсы. Вспомнить хотя бы масленичные гуляния, когда лезут на столб за призом.

Мы встали ближе к финишной прямой, чтобы не пропустить самый интересный момент, когда победитель будет хватать сыр. На холме куча людей, навскидку человек двадцать. Внизу стоят кареты скорой помощи.

– Сейчас ты поймешь, зачем здесь медики, – сказал Стефан.

Тем временем с холма спустили голову сыра и тот, как колобок, покатился вниз, а за ним ринулась целая толпа. Они падали, катились кувырком, вставали, бежали дальше, подворачивали себе ноги, съезжали на попе, падали еще раз, кто-то катился горизонтально, как коврик.

– О боже! Они и правда бегут за сыром! – восторженно закричала я.

Кто-то споткнулся и, упав, остался лежать на склоне. К нему устремились врачи с чемоданчиком.

– Надеюсь, он жив? – забеспокоилась я.

– Думаю, да. Вот поэтому сырную гонку хотели запретить из-за травм, которые люди получают во время нее, но ничего не вышло. Перенесли в другое место, в итоге власти смирились.

– Какое захватывающее зрелище! Смотри, вон тот парень с бородой быстрее всех. Думаю, он победит.

– Как знать, – отвечает Стефан. – Сделаем ставки? Я за вон того парня в оранжевой футболке.

– Сколько ставите?

– 50 фунтов стерлингов.

По-нашему, это 5000 рублей. Что ж, теперь я могу себе это позволить. Даже если проиграю, не обеднею.

Мы ударили по рукам. Наблюдать за гонкой после пари стало увлекательней. Пока что «мой» бежал, точнее, катился впереди всех, кажется, вот-вот он налетит коршуном на добычу и схватит ее, но головка Глостера катится дальше с бешеной скоростью.

Стефан, сжав кулаки, подбадривал парня в оранжевой футболке, но бегун споткнулся и сошел с дистанции, громко выкрикивая ругательства. Я лукаво посмотрела на расстроившегося виконта и крикнула пару слов поддержки бородатому.

Да, тот парень, на которого я сделала ставку, первым пересек финишную черту, схватил сыр и победоносно поцеловал его, вызвав у болельщиков бурю эмоций. Виконт полез в бумажник и молча отсчитал мне 50 фунтов. Сложила купюры вчетверо и убрала в карман.

– Поздравляю! У Вас прекрасная интуиция, – сказал Стефан.

– А можно сделать фото с победителем?

– Конечно.

Стефан подвел меня к парню, которого окружила толпа. Победитель узнал виконта Блумчестерского, пожал ему руку и с радостью согласился сфоткаться со мной, даже вручил мне в руки драгоценную головку Глостера для фото. Я держала 3,5 килограммовый приз и улыбалась, стоя рядом с измазанным грязью бородатым победителем. Да, в этом что-то определенно есть!

– Боже, Стефан, это было невероятно весело! Спасибо Вам.

– Рад, что Вы называете меня просто по имени, иногда титул мне только в тягость.

– Ой, я и не заметила.

А не заметила, потому что уже давным-давно называю его в мыслях только по имени, вот и проговорилась.

– Приглашаю отметить Вашу победу кофе.

– К сожалению, у меня на кофе аллергия.

– Нет, нет, на британский кофе ни у кого не может быть аллергии. Давайте проверим?

Мы идем в паб, где вкусно пахнет молотым кофе. Надеюсь, крапивница – это худшее, что случится со мной. Садимся за уютный столик с декоративной кофемолкой, и, пока наши напитки готовятся, виконт рассказывает мне историю появления кофе в Англии.

В 1652 в Англии была открыта первая кофейня, к 1675 году их насчитывалось уже тысячи. К концу 17 века король Карл II велел закрыть все кофейные дома, так как считал, что их посетители – лентяи и бездельники. Женщинам в кофейни вход был воспрещен, что возмутило их до такой степени, что они подали петицию против кофе, обвиняя мужчин в том, что из-за напитка они утратили свое мужское достоинство. Вскоре указ Карла был отозван, и англичане могли продолжать наслаждаться полюбившимся напитком. А женщины даже становились хозяйками кофеен.

Перед нами ставят дымящийся кофе в уютных чашках с деревенским мотивом, джем, мармелад, кексы и сливки. Из окна открывается восхитительный вид на сельскую Англию. Стефан говорит, что здесь, в Котсуолдсе, снимались многие британские фильмы.

– Ну что, как кофе?

– Очень вкусно, – пью мелкими глотками, опасаясь аллергии. – Стефан, чем Вы занимаетесь? Или титул виконта предполагает праздный образ жизни и проматывание накопленного состояния?

– Я занимаюсь алмазным бизнесом.

– Добычей алмазов?

– Огранка драгоценных камней и продажа. Помогаю, так сказать, сиять сливкам общества.

Еле воздерживаюсь от того, чтобы не присвистнуть. Где я, а где алмазный бизнес? Лучше об этом не думать, чтобы не чувствовать себя ущербной. К счастью, Стефан не стал углубляться в разговоры об алмазах.

Я понимаю, что влюблена в эту страну несмотря ни на что. Стефан показал мне, какой ее должны видеть иностранцы. Я подумала о том, что если бы не неприятности со Стюартом и нападение миссис Хилл, я бы никогда не встретила хорошего человека, носящего титул виконта.

Поначалу мне казалось, что он важная персона, которому нужно кланяться в ноги как можно чаще. Но он доказал, что это не так. Все традиции общения с высокопоставленными аристократами канули в Лету. Он обычный человек из крови и плоти, только с фамильным титулом. А может, я обманываюсь. Как знать…

– О чем Вы думали, Анна? Вот прямо сейчас?

– О том, что хочу написать несколько картин сельской Англии. Это в будущем, не сейчас. Если когда-нибудь решусь посетить вашу страну.

– Мне очень жаль, что так вышло, – моментально сникает он.

– В своих бедах виновата только я сама, потому что совершенно не разбираюсь в людях. Мне видится в них только хорошее, тогда как в их головах рисуются страшные картины насилия. Я постоянно попадаю в переделки, потому что доверяю людям и не жду от них подлости. Но они почему-то видят во мне жертву, с которой можно сотворить, что угодно.

– Потому что Вы – красивая девушка. Красивые девушки нередко становятся жертвами преступников.

– А я предпочла бы быть счастливой. Ваша Морин тоже была красивой, хотите сказать, что она тоже была несчастна?

Я коснулась запретной темы. Виконт переменился в лице, помрачнел, подозвал официанта и расплатился за кофе.

– Простите меня, – сказала на улице. – Я лезу не в свое дело и задала неловкий и глупый вопрос. Простите еще раз.

– Все нормально, пойдемте в машину.

– Минутку, пожалуйста, – я разглядела в небольшой развеселой компании чернокожего парня и мгновенно узнала его.

Стюарт тоже здесь, на празднестве. Что ж я хотела с ним поговорить, и Вселенная услышала мою просьбу. Случайных встреч не бывает – это я уже усвоила.

– Стюарт, – окликнула я.

Парень обернулся и, увидев меня, закричал:

– Анна!

Он подскочил ко мне, с ужасом посмотрел на Стефана, потом как будто бы хотел меня обнять, но передумал.

– Я не знал, что думать. Проснулся, тебя нет, вещей нет, пол в крови. Что произошло? – Стюарт покосился на Стефана, стоящего чуть поодаль, будто подозревая его во всех смертных грехах.

– Стюарт, ты должен кое-что знать. Той ночью твоя соседка миссис Хилл напала на меня с ножом, она хотела убить меня. Мне пришлось с ней драться, – я показала парню зажившее ножевое ранение.

– Что было дальше?

– Ничего, огрела ее чем-то по голове и ушла из твоего дома.

– Но я потом встретил миссис Хилл, с ней все в порядке, – он наморщил лоб.

– Что ж, я рада, что она жива и здорова. Что мы обе живы! До свидания, Стюарт, было приятно с тобой познакомиться. Спасибо за опыт.

– Анна, если что не так, то прости меня. Я не хотел ничего этого. Ты улетаешь в Россию?

– Да, я улетаю домой.

– Пиши мне иногда, если хочешь.

Вот все и выяснилось... Поистине у страха глаза велики, надумала себе черт знает что, и из одной неприятности попала в другую. Тетка очухалась и ушла домой, а я страдала из-за предполагаемого убийства.

В машине прошу у Стефана телефон. На этом раз он не отказывает мне в просьбе.

– Не хочу, чтобы ты думала, что я удерживаю тебя здесь насильно, –сказал он и открыл сайт продажи билетов.

Заказываю билет и возвращаю телефон. Стефан протягивает руку, и наши пальцы на секунду соприкасаются. По моему телу пробегает электрический разряд, но я делаю вид, будто ничего не заметила. Возвращаемся в Блумчестер окружным путем, проезжая через цветущий сад и пруд. В воде замечаю пару уток и мгновенно узнаю их.

– Это же уточки-мандаринки, Стефан! – восторгаюсь я.

– Хочешь посмотреть их поближе?

– Очень.

Стефан оплачивает вход в зеленый парк, и мы идем вдоль деревьев. Утки мандаринки сидят рядышком, трогательно касаясь друг друга крыльями. Самец – в роскошной оранжево-зеленой окраске, самка с более скромным серым оперением. Всем своим видом они выражают любовь и преданность друг другу.

– Стефан, а Вы знали, что по Фэн-шуй уточки мандаринки – символ любви и верности?

– Нет, но откуда произошло название этих птиц, читал. Чиновники из Поднебесной любили приодеться в яркую, пеструю одежду, за что их прозвали мандаринами. И уткам дали название в честь разряженных аристократов.

– А еще, если девушка долго не выходит замуж, в Китае советуют положить под подушку фигурки уток-мандаринок, чтобы ускорить событие. Какие же они все-таки милые… Не думала, что встречу этих птиц в Англии.

Мы прогуливаемся по саду и идем обратно к машине. Стефан угрюмо молчит, да я и не навязываюсь к нему с разговорами. В салоне играет The Revivalists, и эта музыка теперь всегда будет напоминать мне об этом чудесном дне. Стефану удалось не только сгладить мое впечатление, но и влюбить в свою страну. Не хочу лететь домой, но вынуждена это сделать. Пользоваться гостеприимством виконта больше нет нужды.

Через несколько минут машина подъезжает к замку. У ворот замечаю баронессу. У нее воинственный вид. Ой, что сейчас будет...

– Кажется, там Ваша девушка, мистер Кент.

– Николь мне не…

Мисс Макмайер на всех парах мчится к любимому на тонких кривоватых ножках.

– Стефан! Я тебя жду уже пять минут! – возмущается она.

Я выхожу из машины, леди Макмайер тормозит на пятках и вперивает в меня жуткий взгляд:

– Это еще что за пигалица?

– Мистер Кент, – говорю я, – чувствуете запах? Похоже, сегодня на ужин подадут вишневый компот.

Стефан закашлялся, маскируя кашлем смех. Баронесса, сообразив, что это подколка в адрес ее вишневых духов, нахмурила гуталиновые брови и сложила руки на объемной груди. Она высокомерно осмотрела меня с головы до ног, задержав взгляд на заляпанных краской джинсах.

– Пойдем, Николь, – Стефан взял ее под руку и повел в дом. Обернувшись, он сказал мне:

– Прошу прощения, мисс Шахова.

Баронесса упиралась, явно желая вступить со мной в словесную перепалку, но Стефан был непреклонен. Я пожала плечами и отправилась прямиком в конюшню. Рик в это время заплетал косу из гривы черного вороного коня.

– Да ладно? – говорю я, – ты им и прически делаешь?

– Анна! Как ты? Я слышал про…

– Ни слова об этом, Рик! Давай проведем мои последние часы в Англии за позитивными разговорами. Со мной все в порядке!

–Ты уезжаешь? – сник конюх. – А я хотел пригласить тебя в ирландский паб. Скоро начнется фестиваль пива. Очень жаль.

– Хотела сказать тебе спасибо, что пошел тем утром полем и нашел меня. Ты не побоялся привести меня в замок, рискуя своей работой. Спасибо тебе, Рик!

– Твоя картина с рыцарем висит в моей комнате. Знаешь, так сразу уютно внутри стало. Обещай, что пригласишь меня на выставку своих работ!

– Обещаю, Рик, – смеюсь я. – Откуда ты знаешь, что она вообще состоится?

– Я в этом уверен, – он жмет мне руку и обнимает по-дружески. – Рад был знакомству с тобой. Будешь в Англии – сообщи. Я угощу тебя Гинессом.

Возвращаюсь в дом никем не замеченной. И где же вездесущее око Генриетты? Мне немного грустно. Сегодня последний вечер моего пребывания в Блумчестере. Его обитатели вовсе не обязаны закатывать пир в честь моего отъезда, меня устроил бы и скромный ужин.

Наливаю себе полную ванну и плюхаю побольше пены. Стефан сейчас в компании леди Вишни, пересчитывает ей ребрышки и любуется носиком-точкой. Анна, да ты ревнуешь что ли? С каких пор тебя стала занимать чья-то внешность? Ты же у нас самая-самая, соберись, детка. Мало тебе английских приключений? Дуй домой, красотка, и впредь будь осторожна с мужчинами. Стефан – не тот человек, кто тебе нужен.

Мой внутренний голос никогда меня не осуждает. Какую лютую фигню я бы ни натворила, он меня утешает, поднимает с колен и заставляет жить дальше. Я постоянно думаю о Стефане, наваждение какое-то! Он надел корону, взял в руки скипетр и прочно засел в моей голове. Кажется, виконт намеревается править моими мыслями.

Опускаюсь с головой под воду и освобождаюсь от его безупречного образа. Выныриваю, обматываюсь полотенцем и подхожу к мольберту. Мне пришла в голову одна идея. Беру в руки карандаш и делаю набросок. Я помню черты его лица до самой мельчайшей подробности. Повсюду горят свечи, я больше не мерзну в замке. Сбрасываю полотенце на пол и обнаженной рисую Стефана. Я хочу, чтобы он улыбался для меня.

Не замечаю, как летит время. Вечер перешел в ночь, а полночь близилась к утру. Я самозабвенно работаю над портретом, вырисовывая каждую деталь.

– Анна, я знаю, что Вы не спите, – вздрагиваю от его голоса и оборачиваюсь.

В дверном проеме, замерев, стоит обескураженный Стефан, он не ожидал застать меня голой.