Глава 8

Глава 8

Через пару дней после визита графа ко мне пожаловали гости – Леонора и три её приятельницы. Я встретила их в малой гостиной, где Марта уже накрыла стол для чаепития: тонкий фарфор, свежие булочки с мёдом, вазочка с вареньем из лесных ягод.

Дамы расселись с лёгким шелестом юбок, и началась обычная светская болтовня. Леонора чувствовала себя здесь уже почти хозяйкой, остальные пока присматривались.

– Ариадна, какая у вас уютная гостиная! – воскликнула одна из них, круглолицая блондинка по имени Ирма. – Эти шторы… Это ведь ваши мастерицы шили?

– Да, – подтвердила я, разливая чай. – Из тканей, которые мы привозим. Если хотите, Марта покажет вам образцы.

– Обязательно! – Ирма закивала. – Я слышала, у вас и кружева чудесные. Леонора так хвалила своё новое платье, что мы просто загорелись.

Вторая дама, худощавая брюнетка с острым взглядом, представившаяся как Элеонора (тёзка Леоноры, что вызвало лёгкое замешательство), повела разговор о столичных новостях.

– Вы были на балу, Ариадна? – спросила она. – Мы слышали, вас приглашали. Говорят, вы произвели фурор.

– Не думаю, что фурор, – ответила я уклончиво. – Но познакомилась с несколькими интересными людьми.

– О, расскажите! – встрепенулась Ирма. – Лорд Эверетт правда там был? Говорят, он очень…

– Ирма! – осадила её Леонора. – Не будь такой назойливой.

Я лишь улыбнулась, уходя от ответа. Сплетничать о лорде Эверетте с дамами, которые явно мечтали о романтических историях, мне совсем не хотелось.

Разговор перекинулся на погоду, виды на зиму, здоровье детей и прочие обязательные темы. Я отвечала вежливо, но коротко, больше слушая, чем говоря. Леонора, знавшая мой стиль общения, не обижалась, а остальные быстро поняли, что от меня не дождёшься пространных излияний.

И тут вступила третья дама, молчавшая до сих пор. Полноватая, с добрым лицом и чуть рассеянным взглядом, её звали Берта. Она говорила медленно, словно обдумывая каждое слово.

– А у нас в семье есть один интересный человек, – начала она, размешивая сахар в чашке. – Мой троюродный брат, Теодор. Он… как бы это сказать… чувствует старинные вещи.

– Чувствует? – переспросила я, насторожившись.

– Ну да. Он может посмотреть на старую вазу, картину или книгу и сказать, настоящая ли она, сколько ей лет, и сколько она может стоить. Это у него с детства. Мы сначала не верили, а потом он нашёл на чердаке старую картину – оказалось, что ей триста лет и она очень дорогая. Продали, и семье на год хватило.

Ирма захихикала:

– Берта, не рассказывай сказки! Ну как можно "почувствовать" вещь?

– А вот можно, – обиделась Берта. – Теодор говорит, что у каждой старой вещи есть… ну, душа, что ли. Или память. Он просто берёт её в руки и знает.

Я слушала внимательно, стараясь не выдать интереса. Описание очень напоминало то, что мне нужно – эксперта по антиквариату, причём с врождённым даром, а не просто натасканного оценщика.

– Берта, а где живёт ваш брат? – спросила я как можно небрежнее. – В столице?

– Нет, что вы! Он в провинции, в своём поместье. Недалеко от Линхарна, если знать дорогу. Он не любит свет, больше сидит дома, разбирает свои коллекции. Но к нему можно приехать, если договориться.

– А вы могли бы дать мне его контакты? – спросила я. – У меня есть несколько старых вещей, доставшихся от предков. Хотелось бы узнать, представляют ли они ценность.

Берта просияла:

– Конечно, Ариадна! Я напишу вам адрес и скажу, как лучше к нему обратиться. Он немного чудаковат, но если сказать, что вы от меня – примет обязательно.

– Буду очень благодарна.

Леонора посмотрела на меня с лёгким любопытством, но вопросов задавать не стала. Остальные дамы тоже не придали значения – мало ли у кого что валяется в чуланах.

Чай допили, и я предложила перейти к делу:

– Марта сейчас проводит вас в швейную мастерскую. Она покажет ткани, образцы, обсудит фасоны и сроки. А я, если позволите, останусь – дела не ждут.

– О, конечно! – защебетали дамы. – Мы и так отвлекли тебя от хозяйства.

Леонора, поднимаясь, шепнула мне:

– Спасибо. Они очень хотят красивые платья. Я им нарассказывала про твоих мастериц.

– Надеюсь, они не разочаруются.

– Не разочаруются, я уверена.

Я проводила их до двери, где Марта уже ждала с образцами в руках. Дамы упорхнули за ней, обсуждая фасоны и расцветки, а я вернулась в гостиную, где Дирк уже собирал чашки.

– Запиши, Дирк, – сказала я, садясь в кресло. – Берта, полноватая, добрая. Её брат Теодор, живёт недалеко от Линхарна, умеет оценивать старинные вещи. Как только Берта пришлёт контакты – сразу мне.

– Понял, тётя Ариадна. Это для картин?

– Да. Похоже, нашёлся тот, кто может помочь с оценкой.

Я откинулась на спинку. Ещё один полезный контакт, и совсем неожиданно. Берта оказалась настоящей находкой – и как клиентка, и как источник информации. Иногда самые ценные связи возникают за чашкой чая.

Глава 9

Через два дня после визита Леоноры и её приятельниц Берта сдержала обещание – прислала с нарочным короткую записку с именем, адресом и кратким описанием, как лучше связаться с её братом. «Теодор не любит неожиданных гостей, – писала она, – но если написать ему заранее, он обязательно ответит. Скажите, что вы от меня, и он примет вас радушно».

Я отложила записку и в тот же вечер продиктовала Дирку письмо. Никаких излишеств – только суть:

«Уважаемый господин Теодор,

Меня зовут Ариадна горт Карантар. Ваша сестра Берта любезно поделилась вашим именем, сказав, что вы разбираетесь в старинных вещах. В моём распоряжении оказалась коллекция старых картин – предположительно, семейные портреты и пейзажи, на первый взгляд довольно древние. Мне нужна профессиональная оценка: подлинность, художественная ценность, возможная стоимость.

Буду признательна, если вы согласитесь приехать в мою усадьбу для осмотра. Разумеется, все расходы и ваш гонорар – за мой счёт. Сроки – любые, удобные вам.

С надеждой на сотрудничество, Ариадна горт Карантар».

Дирк переписал письмо начисто, я поставила подпись и отправила магического вестника – тот самый синеватый сгусток, который теперь стал привычным средством связи.

Ответ пришёл на следующее утро. Короткий, написанный неровным, но твёрдым почерком на плотной бумаге без гербов и украшений:

«Госпожа Карантар,

Берта писала о вас. Картины – это интересно. Если они действительно старые, я готов приехать. Буду через три дня, к полудню. Дорогу знаю. Гонорар – по результату, если вещи окажутся подлинными. Если нет – возьму только за проезд.

Теодор».

Я усмехнулась. Чудаковато, но по-деловому. Никаких лишних любезностей, сразу к делу. Мне такой подход нравился.

Я вызвала Марту и Иво.

– Через три дня ждём гостя. Эксперт по старым картинам. Подготовьте комнату в гостевом флигеле – ту, что потише, и с окнами в сад. И скажите на кухне: человек, судя по всему, нелюдимый, пусть лишний раз не беспокоят, но кормят хорошо.

– Поняла, госпожа, – кивнула Марта.

– А картины? – спросил Иво. – Где их осматривать?

– В старой башне. Там достаточно света, если добавить лампы. И тихо, никто не помешает. За день до приезда проверьте, чтобы всё было чисто, и разложите картины так, чтобы можно было подойти к каждой.

Иво кивнул и ушёл отдавать распоряжения. Я осталась одна, размышляя о предстоящем визите. Если Теодор подтвердит подлинность и высокую стоимость картин, это будет ещё один капитал в копилку Карантара. Но даже если нет – просто узнать, что это за коллекция, уже стоит потраченного времени.

Три дня пролетели в текучке дел: подготовка первой партии для графа Северна, контроль за стройкой второго трактира, очередные отчёты от Сигизмунда и алхимика. К полудню третьего дня я отложила бумаги и вышла на крыльцо.

Ровно в назначенный час со стороны подъездной аллеи показалась небольшая крытая повозка, запряжённая парой лошадей. Возница остановил её у крыльца, и из повозки выбрался мужчина лет пятидесяти, худощавый, в простом, но добротном дорожном платье. В руках он держал небольшой саквояж и футляр, похожий на тот, в котором носят увеличительные стёкла или кисти.

– Госпожа Карантар? – спросил он, оглядывая меня цепким взглядом из-под густых бровей. – Я Теодор.

– Добро пожаловать, господин Теодор. Прошу в дом. Отдохнёте с дороги или сразу к делу?

– Сразу к делу, – ответил он без колебаний. – Дорога не утомила, а картины ждать не любят.

Я кивнула и жестом пригласила его следовать за мной. Мы направились к старой башне, где в прохладном полумраке уже ждали разложенные полотна. Теодор шёл молча, но я чувствовала его нетерпение – он буквально впитывал взглядом каждый уголок усадьбы, словно уже оценивая, что за человек здесь живёт и что за сокровища могут храниться.

В башне я открыла дверь и пропустила его вперёд. Теодор вошёл, замер на пороге, обвёл взглядом ряды картин, прислонённых к стенам, и медленно выдохнул:

– Ого…

Теодор медленно обошёл комнату, останавливаясь перед каждым полотном. Он не прикасался к ним, только вглядывался, иногда доставая из футляра увеличительное стекло и изучая отдельные фрагменты. Тишину нарушал лишь его тихий, бормочущий голос:

– Мастерская Альдрика Северного… определённо подлинник. Характерный мазок, грунт… и сигнатура именно та, что ставили в поздний период… – Он перешёл к следующей картине. – А это… Боже мой. Это же работа самого Мартина из Лисса? Нет, не может быть… но техника… посмотрите на этот свет, на эту глубину…

Я стояла у входа, не мешая. Дирк, пришедший со мной, замер у двери с блокнотом наготове.

Теодор провёл у картин около двух часов. К концу осмотра его руки слегка дрожали, а на лбу выступила испарина.

– Госпожа Карантар, – сказал он, наконец поворачиваясь ко мне. Голос его звучал глухо, словно он не верил собственным словам. – Я видел много коллекций. Но это… это не просто старые семейные портреты. Это собрание, достойное императорского музея.

– Поясните, – попросила я, сохраняя спокойствие.

Он подошёл к ближайшей картине – портрету женщины в высоком головном уборе, той самой, которую я заметила в первый раз.

– Это работа Мартина из Лисса. Ранний период, около 520 года по летосчислению Империи. Известно всего несколько его портретов, и этот – один из лучших. Если выставить на аукцион… – Он назвал сумму, от которой у Дирка перехватило дыхание.

– А это, – он указал на пейзаж с рекой, – работа Конрада фон Айхштадта, придворного мастера императора Ричарда Великолепного. Тоже подлинник. И датировка совпадает с той, что на обороте – 532 год. Это уникальная вещь, таких пейзажей сохранились единицы.

Он прошёлся вдоль стены, перечисляя:

– Альдрик Северный – три работы, все подлинники, все в идеальной сохранности. Неизвестный мастер из школы Карадока Старшего, этот портрет, возможно, работа его ученика, но тоже огромная ценность. Две картины, которые я пока не могу точно атрибутировать, но явно северная школа, конец пятого века…

Он остановился и перевёл дух.

– Госпожа, я могу продолжать до вечера. Но суть такова: из примерно сорока картин, которые я успел бегло оценить, не меньше тридцати – безусловные подлинники известных мастеров. Остальные, возможно, работы их учеников или менее известных художников, но тоже старые и ценные. Эта коллекция собиралась столетиями. Здесь есть вещи, которые историки искусства ищут веками.

Я молчала, переваривая информацию. Цифра, которую он назвал за одну картину, превышала годовой доход моего поместья. А таких картин были десятки.

– Сколько это может стоить? – спросила я наконец.

Теодор покачал головой:

– Точно не скажет никто. Но если говорить о совокупной стоимости… это состояние. Огромное состояние. Вы могли бы купить небольшое герцогство.

Дирк за моей спиной шумно выдохнул. Я же чувствовала только холодную ясность.

– И что вы посоветуете? – спросила я. – Как с этим поступить?

Теодор задумался, потирая подбородок.

– Во-первых, обеспечить сохранность. Картинам нужен определённый климат – не сыро, не сухо, не жарко. Здесь, в подвале, они в безопасности, но я бы рекомендовал перенести их в более подходящее помещение и пригласить реставратора для профилактики. Во-вторых, не спешить с продажей. Такие вещи лучше продавать по одной, на хороших аукционах, через надёжных посредников. Сразу весь клад выставлять опасно – привлечёт ненужное внимание. В-третьих, подумать о юридической защите. У вас есть документы на владение? Картины, скорее всего, принадлежат вашему роду по праву наследования, но лучше зафиксировать это официально.

Я кивнула. Его советы совпадали с моими собственными мыслями.

– Благодарю вас, господин Теодор. Ваша помощь неоценима. Мы обсудим ваш гонорар, как только вы составите письменное заключение.

Он слегка поклонился.

– С удовольствием. И… госпожа, – он помедлил, – если вы решите продавать что-то, позвольте мне порекомендовать вам людей. Я знаю, кто работает честно, а кто – нет.

– Договорились.

Мы вышли из башни. Дирк, всё ещё бледный, нёс за нами фонарь. Вечерний воздух казался необыкновенно свежим после спёртой атмосферы подземелья.

Я проводила Теодора до отведённой ему комнаты и вернулась в кабинет. В голове уже складывался план: охрана, реставрация, юридическое оформление, поиск надёжных аукционистов. И главное – полная тайна. Никто не должен знать, что в старой башне Карантара хранятся сокровища, способные изменить расклад сил в половине королевства.

Я села за стол и начала писать. Список задач на ближайшее будущее пополнился новыми пунктами. Работы снова прибавилось. Но теперь я знала: Карантар – это не просто богатое поместье. Это сокровищница, о которой не догадывается никто. Кроме меня.