глава восемнадцатая
Тень над Москвой и сделка с дьяволом
Маршрут был прост. Сначала поездом до Астрахани,потом на канонерской лодке до Энзели,далее на лошадях в Тегеран.
Перед отъездом Георгий отправил Виктории письмо, полное нежности и завуалированных обещаний: «Я иду туда, где рождается солнце, чтобы принести его свет в наш будущий дом. Жду тебя с весной».
В Москве Георгий остановился лишь на сутки. В Николаевском дворце Кремля его принял дядя, Великий князь Сергей Александрович. Генерал-губернатор Москвы был человеком жестким, сухим и глубоко непопулярным.
— Дядя, я пришел не за благословением, а с предупреждением, — Георгий не стал садиться. — Покушение на вас — не слухи. Боевая организация эсеров уже вынесла приговор. В их списках вы — цель номер один.
Сергей Александрович лишь презрительно дернул щекой. — Ты предлагаешь мне спрятаться за юбки Эллы? Моя жизнь принадлежит Государю. Если Богу угодно, чтобы я пал от бомбы фанатика — так тому и быть.
— Богу угодно, чтобы вы были бдительны, — отрезал Георгий. — Усильте охрану не только себя, но и маршрутов. Они ударят, когда вы будете в карете. Помните нашего деда.
Георгий вышел от дяди с тяжелым сердцем. Он знал из истории своего времени, что в 1905 году карета Сергея Александровича превратится в щепки на Сенатской площади. Сможет ли он изменить это сейчас? Время покажет.
Вечером того же дня, сменив мундир на простое пальто и нахлобучив меховую шапку, Георгий в сопровождении одного лишь Котова пробрался в неприметный доходный дом в Замоскворечье. На третьем этаже, в комнате, пахнущей дешевым табаком и типографской краской, его ждал человек, которого Георгий лично вырвал из когтей охранки — Борис Савинков.
Блестящий литератор, фанатичный террорист и авантюрист высшей пробы, Савинков смотрел на Цесаревича с плохо скрываемой иронией.
— Ваше Высочество в такой дыре? — Савинков выпустил струю дыма. — Неужели наследник престола решил записаться в ряды тех, кто мечтает этот престол взорвать?
— Я пришел купить тишину, Борис Викторович, — Георгий сел напротив. — Вы получили свободу и деньги. Я знаю ваши планы. Вы хотите убрать моего дядю Сергея и Кирилла Владимировича.
— Это очищение России, — патетически заметил Савинков.
— Это хаос, который я не допущу, — Георгий положил на стол тяжелый конверт. — Здесь адреса явок ваших конкурентов-анархистов в Женеве и счета. Я предлагаю вам сделку: вы убираете свои группы из Москвы и Петербурга на ближайший год. Направьте свою энергию на Кавказ или против тех, кто мешает моей «английской партии». Мне нужно время, чтобы повернуть страну. Если вы поможете мне — я стану вашим «голосом» при дворе. Если нет — я лично подпишу приказ о вашей ликвидации, и никакая конспирация вас не спасет.
Савинков внимательно посмотрел на конверт. В его голове уже зрел план: взять деньги Романова, использовать его связи, а затем, когда придет срок, ударить самого Наследника его же оружием.
— Вы опасный человек, Георгий Александрович, — улыбнулся террорист. — Вы думаете, что можете приручить волка. Но что ж… на этот год мы принимаем ваши условия. Нам тоже нужно перегруппироваться.
Когда Георгий выходил на заснеженную улицу, Котов негромко спросил: — Вы верите ему, Ваше Высочество? Он же предаст при первой возможности.
— Конечно, предаст, Степан. Но сейчас он возьмет деньги и напугает Кирилла так, что тот добежит до Ниццы без остановок. Савинков думает, что обхитрит меня. Он не понимает, что я играю в шахматы, где его фигура уже пожертвована ради мата королю.
Ночью поезд Цесаревича рванул на юг. Впереди был каспийский переход. Георгий чувствовал, как за его спиной затягивается узел из больших денег, террористических заговоров и стальных линкоров. В этой игре не было правил, но у него было преимущество — он знал финал оригинальной пьесы и твердо вознамерился переписать его.
— Полный вперед, — прошептал Георгий, глядя на тающие огни Москвы. — В Персии нас ждет шах, а на Каспии шторма...