глава четвертая
Глава 4
В гнезде «Мальборо-сет»: Апартаменты в Мальборо-хаусе
По прибытии в Лондон Георгий, как ближайший родственник и член Императорской семьи (его мать, Мария Федоровна, была родной сестрой принцессы Уэльской Александры), был поселен не в гостинице, а в самом сердце светского Лондона — в Мальборо-хаусе.
Дядя Берти настоял на этом лично: «Никаких отелей, Жорж! В Мальборо-хаусе ты будешь под присмотром Аликс и в центре всех новостей. К тому же, здесь лучший погреб в городе».
Историческая справка: Дом, построенный на капризе
Мальборо-хаус (Marlborough House) — это не просто здание, это памятник женской дружбе и амбициям.
Дворец был построен в 1711 году для Сары Черчилль, герцогини Мальборо, фаворитки королевы Анны. Герцогиня хотела дом, который затмил бы королевский Сент-Джеймсский дворец.Проект создал великий Кристофер Рен, создатель собора Святого Павла.
С 1863 года дом стал официальной резиденцией принца Уэльского. Именно здесь сформировался знаменитый «Мальборо-сет» — круг избранной аристократии, задававший тон всей европейской моде и политике.
Когда Георгий впервые вошел в отведенные ему покои, он на мгновение замер, пытаясь осознать эстетику этого места. После строгих, почти спартанских залов Гатчины и холодного величия Зимнего, Мальборо-хаус казался странным капризом декоратора.
«Это не дворец в привычном понимании, — думал Георгий, оглядываясь. — Это невероятная, почти безумная смесь будуара, государственного музея и антикварного магазина средней руки».
Стены вестибюля украшали гигантские фрески Луи Лагерра, изображающие битвы герцога Мальборо. Сталь, кони, пороховой дым и триумф английского оружия смотрели на гостей со всех сторон.
В залах царил викторианский «horror vacui» — боязнь пустого пространства. Каждый квадратный дюйм был заполнен: китайские вазы, индийские безделушки, подаренные Берти в колониях, бронзовые часы, коллекции табакерок и горы фотографий в серебряных рамках.Обилие тяжелого бархата, мягких оттоманок, кружевных салфеток и ширм создавало атмосферу интимности и некоторой тесноты.
Георгий осторожно пробирался между низкими столиками, боясь задеть какую-нибудь бесценную вазу династии Мин или подарок махараджи. В воздухе стоял стойкий аромат дорогого табака, лаванды и старой бумаги.
— Будьте осторожны с тем креслом, Ваше Высочество, — улыбнулся Степан Котов, внося чемоданы с помощью лакеев. — На нем, кажется, сиживал еще сам герцог Веллингтон, и оно скрипит так, будто сейчас развалится.
— Это не кресло, Степан, это часть истории, — Георгий присел за массивный секретер, заваленный визитными карточками. — Здесь всё дышит прошлым, но при этом всё ужасно... уютно. Англичане умудряются превратить даже тронный зал в подобие гостиной для чаепития.
Жить в Мальборо-хаусе означало быть в курсе каждого шепота. Двери здесь никогда не закрывались до конца, а слуги перемещались с такой бесшумностью, что казались частью обстановки. Именно здесь, среди этих антикварных завалов и будуарных ширм, Георгию предстояло выстраивать свою «Большую игру» с дядей Берти.
— Принеси мне чернила,бумагу, Степан, — распорядился Георгий. — В этом «антикварном магазине» мы будем писать будущее, которое мистеру Рену и не снилось.
Он подошел к окну. Внизу, в саду, какая то дама гуляла с собаками, и её яркое платье было единственным пятном, которое не казалось экспонатом этого грандиозного музея. Георгий улыбнулся. Мальборо-хаус был идеальной декорацией для похищения сердца английской принцессы.