Глава 30

Семейный архив рода Эббони встречает меня гулкой тишиной и мерцающими бликами защитной магии. Для чужака, если бы такой вдруг каким-то невероятным образом смог бы пройти через анфиладу подземных залов с магическими ловушками, это выглядело бы так, словно тут мерцает сам воздух. Но для тех, у кого есть право здесь быть, открывается совершенно другая картина. Завораживающая и поразительная.

Вскинув руки, я осторожно касаюсь пальцами ближайших узлов невероятно сложной и столь же пугающе-прекрасной магической сети, окутывающей всё огромное помещение архива, каждую полку, каждый стеллаж, каждый стол и даже самый дальний и тёмный закуток. Тоненькой паутинкой оплетает каждый фолиант и каждый свиток, коих за века накопилось так много, что мне понадобится вся моя жизнь, чтобы изучить все знания и тайны, собранные и хранимые здесь. 

И мой долг пополнить эту сокровищницу.

Попади сюда чужак, и это восхитительное магическое кружево, пульсирующее в воздухе превратит его в обугленный фарш. Но для членов королевского рода – это верный помощник и проводник. Магический архивариус.

Подушечки обжигает мгновенной болью, когда древнее и почти обладающее собственным разумом заклинание, созданное моими предками века назад, взращенное и напитанное магией Эббони, берёт мой добровольный дар – каплю крови и силы.

С момента смерти моей матери и до моего восхождения на трон Эббона архив был запечатан. И оставался бы таким, пока не появился истинный наследник, признанный родовой магией и способный своей кровью снять печати. Теперь любой, кто Эббони по праву рождения, может пользоваться семейным архивом… с моего разрешения. Я так думала.

Пока Синн не открыл мне глаза, что Рик, оказывается, делал это в тайне от меня.

И сейчас я хочу узнать, что именно он изучал.

Закрываю глаза, рисуя в мыслях его образ, его ауру, представляю брата так чётко, как только могу. Чтобы спустя мгновения почувствовать живой отклик сети-архивариуса. И пойти туда, куда она меня зовёт, открывая глаза уже на полпути к стеллажам, подсвеченным магией.  Охранная сеть показывает не только, какие фолианты брал Рик, а даже то, на что он потратил больше всего времени.

Спустя несколько незаметно пролетевших часов я уже точно знаю, что изучал Рик всё, что касается ритуала подчинения Зирха. Ещё больше его интересовала связь миантор-ученик – я даже нахожу свиток с упоминанием того самого случая, когда миантор одного из моих предков серьёзно пострадал в бою, и его спасло только то, что ученик поделился своими силами, дав возможность учителю дождаться целительской помощи.

Но самое пристальное внимание моего брата привлекли секции, посвящённые ментальным воздействиям и противодействиям им, и… да, ритуальной магии.

Значит, он действительно знал о ментальном воздействии на него. Знал и пытался с ним бороться. Боги, но почему сам? Почему ничего мне не сказал, почему никак не дал понять раньше? Почему пытался справиться с этим самостоятельно? Неужели, я настолько для него чужая?

Закрыв последний из фолиантов, которые показало мне заклинание-архивариус, я с некоторой обречённостью смотрю на пустое место на стеллаже. Рик унёс что-то из архива. И я никак не могу сейчас узнать, что именно. Исходя из общей тематики соседствующих фолиантов, могу предположить только, что это касалось магии крови, и ритуалов, проводимых с ней. Только вот кому это было нужно? Рику? Или тем, кто им сейчас пытается управлять?

Тяжело вздохнув, возвращаю всё на свои места. Мне уже, наверное, пора возвращаться назад. Там уже наверняка почти ночь. Возможно, у Синна есть какие-то новости. Раз уж он не разрешил мне присутствовать при допросе тела Хатрила некромантами.

Он, конечно, очень постарался доказать мне, что гораздо важнее, чтобы я спустилась в архив и узнала, что тут делал Рик, поскольку никто другой этого сделать не может. Я с ним даже согласилась. Но это не меняет того факта, что таким образом Синн ещё и на допрос меня не пустил. Боялся, что это опасно для меня, или что я эту мразь ещё раз убью? Ну не мог же он всерьёз думать, что меня покоробит сам процесс. Хотя... кто их разберёт этих оборотней с их инстинктами.

И кстати о нём… Раз уж я здесь.

Посылаю магической сети ещё один запрос. Конкретный и нужный мне лично. И уже с совершенно другими чувствами направляюсь вслед за мерцающими огоньками, указывающими мне дорогу.

Плутать между стеллажами приходится недолго. Но вот я застываю около нужного, находящегося немного в стороне от остальных. Тут собраны все сведения, касающиеся ритуалов, завязанных на нашей родовой силе. И я уже многое тут просматривала раньше. Кроме того, что нужно мне сейчас.

Запрашиваемый мной фолиант лежит на самом виду. Наверное, я очень старалась его раньше не замечать. А теперь вот сама тянусь. И пальцы осторожно гладят кожаный переплёт, на котором витиеватой вязью изображены древние руны единства... Брачные ритуалы королевского рода Эббони. Да, это именно то, что я искала.

Когда спустя некоторое время я поднимаюсь из архива, вход в который совершенно не случайно находится в родовом святилище, то сразу же замечаю, что меня там меня уже ждут. И это не Синн, как я могла бы ожидать, а тётя Марион, которая мне как раз и очень нужна. Возможно, это знак. 

Она стоит пред ликом трёх богов, склонив голову и явно о чём-то молясь. Но стоит мне ступить в зал, как её плечи едва заметно вздрагивают, и на меня тут же обращается пытливый взгляд, исполненный тревожных вопросов.

– Здравствуй, тётя. Ты меня ждёшь, или просто… к ним пришла? – киваю я на каменные фигуры Пряхи, Мотры и Жнеца.

– К ним я всегда могу обратиться. А сейчас мне хотелось увидеть тебя. Живую и здоровую. Твой секретарь сказал, что ты после Совета сразу же в архив отправилась. Я всё ждала от него сообщения, а потом решила тебя здесь подождать. 

– Прости, – прошу я покаянно, подходя к ней и крепко обнимая. – Прости, что не нашла времени с тобой увидеться…

– Нет-нет, перестань, я понимаю, что у тебя этого времени и не было, – тётя крепко обнимает меня в ответ. – Я всё понимаю, Талли. И ни в коем случае тебя не упрекаю. У тебя забот хватает и без того, чтобы меня успокаивать. Просто я за тебя переживаю очень, – она отстраняется и заглядывает мне в лицо. – Торалд явился сегодня с этого вашего Совета бледный, как полотно, в крови. Но ничего не рассказывает.

– Все советники давали клятву о неразглашении, поэтому дядя и не может тебе ничего сказать, – объясняю я. – И я не буду, извини. У меня безопасник строгий.

– Да что ты говоришь? – хмыкает тётя. – Очень строгий?

– Угу. Очень, – улыбаюсь ей. Обвожу внимательным взглядом святилище, натыкаясь на застывшие у двери фигуры телохранителей. И склоняюсь к тётиному уху, чтобы продолжить шёпотом: – А ещё невероятно умный, хитрый и пронырливый. А мне очень нужно кое-что организовать так, чтобы он не узнал раньше времени. Это крайне важно. Поможешь? Я в этом деле только на тебя могу рассчитывать.

– И что же? –  заинтересованно подаётся она ко мне ближе.

– Вот здесь всё написано, – я вкладываю в её ладонь подготовленную для неё же записку. – Сожжёшь, как прочитаешь. Хорошо?

– Такие предосторожности, – тревожно тянет тётя. – Ты его в чём-то подозреваешь?

– Нет. Больше нет. Я полностью доверяю ему, – произношу абсолютно уверенно. – И люблю. Ты поймёшь всё, когда прочтёшь. А сейчас пойдём, а то вон те ребята что-то заподозрят, доложат ему и испортят весь сюрприз.

– Даже так? – потрясённо вскидывает брови баронесса Аддор. – Значит, вот почему ты так злилась на него. Конечно, можешь на меня рассчитывать, дорогая. Я всё сделаю.

– Спасибо, – только и успеваю я произнести перед тем, как в зал святилища вдруг входит тот, о ком шла речь. Наверняка братцы-телохранители уже успели сообщить ему, что я из архива вышла. Ну не мог же он сам это почувствовать. Или мог?

– Ваше величество, баронесса Аддор, – склоняет Синну учтиво голову, обводя меня пристальным изучающим взглядом. – Баронесса, позволите мне украсть у вас вашу племянницу по очень срочному делу?

– Конечно, советник Верр. Только вам и позволю, – улыбается тётя, рассматривая Синна теперь уже с откровенным интересом.

Но записку она при этом уже давно, благополучно и незаметно спрятала в свой рукав. Рассмотрев же и оценив по достоинству мой выбор почти во всей красе, поворачивается и целует меня в щёку.

– Талли, когда у тебя появится время, очень надеюсь услышать от тебя всё, что пожелаешь мне рассказать. А сейчас, прошу меня извинить, я пойду к своему супругу, проверю, как он себя чувствует.

И, кивнув Синну на прощание, она с элегантным достоинством удаляется.

– И чем же я заслужил такое доверие баронессы? – недоумённо хмыкает мой оборотень, когда мы остаёмся одни, не считая телохранителей.

– Я просто призналась ей, что люблю тебя. И сказала, что полностью тебе доверяю, – сообщаю невозмутимо часть правды. Наверняка ведь ушастые Брун с Гедроком слышали кое-что из нашего разговора. Не думаю, что они прям всё-всё докладывают Синну, но мало ли.

– Полностью? Правда? – в голосе Синна откровенно плещется удивление. Он обнимает меня за талию и притягивает к себе, заглядывая в глаза.

– Настолько, насколько я только способна, – признаюсь ему тихо. – Я знаю… что со мной бывает сложно. Но я очень хочу всего, что может у нас с тобой быть. Ты первый, кого я так близко подпустила к себе. Кого пустила в своё сердце.

– Я буду бережен с этим даром, маленькая. Ты же знаешь, что моё сердце принадлежит тебе без остатка. И всё у нас будет, обещаю, – произносит он, смотря мне в глаза, прижимает к себе ещё ближе и нежно целует, заставляя забыть и то, где мы находимся, и то, что не одни, и то, что нас ждут дела, расследование и прорва других проблем.

– Ты это хотел мне сообщить? – иронично вскидываю я брови, когда мы всё-таки находим в себе силы оторваться друг от друга, и мне очень сложно не обращать внимание на то, как сердце выпрыгивает из груди.

– М-м-м, и это тоже, – лукаво щурится мой любимый оборотень. Правда тут же криво усмехается, становясь серьёзным. – Но к сожалению у меня есть к тебе и куда более неприятный разговор. Пойдём в мой кабинет, я хочу тебе показать кое-что. И расскажешь заодно, что ты узнала в архиве.

С этими словами он увлекает меня к выходу из зала. Брун с Гедроком молча следуют за нами. И как только мы оказываемся за пределами святилища, Синн открывает нам всем портал в свою приёмную в Тайной Канцелярии. Я тут, надо признаться, ещё не была.

И как только выхожу из перехода, я сразу же замечаю за секретарским столом уже знакомую мне кудрявую старушку, ту самую, что служила секретарём у Синна ещё в Академии. От удивления я даже застываю, таращась на неё во все глаза. 

– Приветствую, ваше величество, – радостно улыбается она мне. Привычно так, словно я обратно в Академию попала и снова вызвана к декану на ковёр. 

– Эм, здравствуйте… Дэлория, – здороваюсь растерянно, слыша за спиной понимающий смешок Синна.

Ну хоть не на всё готовая красотка тут у него сидит. Это, пожалуй, хорошо. А я, пожалуй, очень рада видеть знакомое лицо.

– Поверить не могу, ты сманил секретаря из Академии, – со смешком констатирую я, когда за нами наконец закрываются двери его кабинета. – И заставляешь её теперь работать даже по ночам.

Прохожу к столу, осматриваясь по сторонам, и сажусь в кресло для посетителей. Вот чувствуется, что тут Синн ещё не успел толком обжиться. В его домашнем кабинете им буквально сам воздух пропитан. И обустроено там всё совсем по-другому… с большим вкусом. Тут же… ощущается, что ещё недавно в этом кабинете работал другой мужчина.

Поморщившись, поднимаю взгляд на Синна, который как раз садится в своё кресло.

– Ничего подобного. Дэлорию я нанимал своим секретарём лично. Она меня всегда более чем устраивала, так что не вижу смысла отказываться от её услуг только потому, что несколько поменял род деятельности. А то, что время сейчас позднее, так она говорит, что у неё бессонница, – невозмутимо объясняет мне тот, кто ещё совсем недавно упрекал меня, что я своего секретаря неправильно дрессирую. А сам-то…

Это всё очень мило, но мой взгляд падает на стопки документов на его столе, на парочку знакомых жутких кукол… И улыбка сама собой увядает на моём лице.

– Мы выяснили, как Хатрил умудрился столько лет водить всех за нос и скрывать свои способности, – проследив за моим взглядом, сообщает Синн.

– Некромантам удалось его поднять? – вскидываю я брови.

– Да. Он многие сведения успел стереть из своей памяти. По сути всё, что касается дальнейших планов заговорщиков. Некромантам пришлось потрудиться. Но у меня теперь есть все основания считать, что в ближайшие дни будет попытка поднять восстание против тебя. Самый вероятный очаг – Гонтрам. Заговорщики нацелены на последний ненапитанный тобою артефакт. Я уже перебросил туда несколько отрядов своих оперативников, чтобы держать ситуацию под контролем, Биарнэ ждёт твоего приказа, чтобы отправить в Гонтрам полк гвардейцев.

С этими словами Синн подвигает ко мне перо и уже готовый указ. Пробежав его глазами, я со вздохом пописываю документ.

– Как только я полностью восстановлюсь, сразу же отправлюсь в Гонтрам и заряжу последний артефакт. Возможно, уже завтра, – уведомляю я своего собеседника. Он, как ни странно, согласно, хоть и хмуро, кивает.

Прижимаю палец к свитку указа, выжигая свою печать. Очень хочется надеяться, что этого всего будет достаточно, чтобы предотвратить мятеж, и никакой бойни на завтра не случится. И на послезавтра. И потом. Я не хочу быть кровавой королевой. 

Скатав указ в трубочку, Синн сразу же отправляет его напрямую Биарнэ с помощью почтового футляра.

– И как же Хатрилу удавалось так долго скрывать свои способности? – интересуюсь я, откидываясь на спинку кресла. – Его биографию ведь тщательно проверяли. И если я не ошибаюсь, Ульрэна Хатрила с детства считали неодарённым. Мизерный дар проявился уже в подростковом возрасте. Но будь он чистым менталистом, это бы выяснили, разве нет?

– Выяснили бы, если бы у Ульрэна Хатрила, старшего сына покойного лорда Уиберта Хатрила были такие способности, – кивает согласно Синн, заставляя меня непонимающе нахмуриться.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что в мертвецкой лежит тело не Ульрэна Хатрила, – мрачно хмыкает мой собеседник.

– То есть как не Хатрила? – вскакиваю я ошарашенно со своего места.

– Не Ульрэна, – поправляет меня Синн. – Тот погиб тридцать пять лет назад от руки своего единокровного брата Готтлиба, непризнанного бастарда лорда Уиберта Хатрила. И это именно он не имел почти никаких магических способностей. В отличие от Готтлиба, который считал несправедливым тот факт, что наследником отца будет бездарный брат, а не он. Вот и устранил главную помеху, заняв место Ульрэна. Они были почти ровесниками, довольно похожи внешне, и сильному менталисту не составило труда заставить всех окружающих видеть в нём того, кого они ожидали видеть.

– Жуть какая, – сев обратно, я растерянно тру переносицу. – То есть всё это время… это был самозванец, убивший собственного брата?

– И решивший, что раз ему это сошло с рук, то он сможет и Эббоном править, посадив на трон свою марионетку, – продолжает мрачно рассказывать Синн. – Сначала Вальдара, потом истинного Эббони, которым он тоже вознамерился управлять. Только просчитался. Вальдар настолько ненавидел тебя, дочь когда-то любимой женщины от другого, что отправил с глаз долой, несмотря на то, что именно ты родилась истинной наследницей. А ты взяла да выжила. И родовая магия не приняла Рика. А тут ещё и Сандэр начал напирать, вынуждая срочно менять планы и действовать более открыто. 

– Этот… Готтлиб случайно не сказал, кто убил моего настоящего отца? – тихо спрашиваю я, чувствуя себя совершенно разбитой.

Наверное, я должна радоваться, что заговор уже почти распутан, но почему-то не получается у меня… радоваться. Сколько жизней загублено, сколько судеб сломано, сколько крови пролито. И всё ради власти. Ради непомерных амбиций одного чокнутого подонка. 

– Вальдар. Собственно, как я и предполагал, – Синн смотрит на меня с сочувствием. – Хатрил долгое время воздействовал на него с помощью лишь своих ментальных способностей, подталкивая к нужным ему действиям. Но однажды он познакомился с талантливым артефактором, у которого были очень интересные идеи. А у Драмора обнаружился знакомый шаман-некромант. С результатом их сотрудничества мы теперь и имеем дело. Если захочешь, можешь почитать подробный протокол допроса тела Готтлиба Хатрила. Своими прошлыми подвигами он очень гордился и оставил их нетронутыми в памяти тела. И многое рассказал.

Пару минут мы сидим молча. Я усиленно перевариваю всё, что услышала. А Синн даёт мне возможность утрясти это всё в голове. И внезапный громкий стук в этой тишине кажется оглушительным и даже роковым. И буквально сразу же я вижу, как по почтовому футляру Синна на его столе пробегает рябь, сигнализируя о новом послании, а потом ещё об одном, и ещё…

И мне отчётливо становится понятно, что нет у нас ни одного дня в запасе. И даже ночи. Подельники Хатрила решили нанести очередной удар.