Глава 31
Гонтрам действительно восстал.
Не всех подстрекателей выловили агенты Тайной канцелярии. Не всех влиятельных горожан, вольно или невольно возглавивших мятежников, успели выявить и задержать. Не всех сдали за вознаграждение «сознательные» сограждане.
И несмотря на введённый в городе комендантский час, патрули на улицах и призыв бургомистра к горожанам не идти на поводу подстрекателей и заговорщиков, как только часы на городской ратуше пробили полночь, люди начали выходить из своих домов. Вооружённые кто чем, с факелами, выкрикивая гневные призывы, нападая на патрульные отряды жандармов, возглавляемые оперативниками Тайной Канцелярии.
На нескольких улицах были замечены порталы, через которые в Гонтрам прибывали наёмные боевики. Подельники Хатрила бросили все силы на этот удар. Очень быстро волнения охватили весь город.
Отряды мятежников взяли в облогу дом бургомистра, но того там попросту не оказалось. Предусмотрительный барон Полди, вовремя почуявший, что пахнет жареным, ещё после событий в Ладвике отправил всю семью, включая самых доверенных слуг в свой родовой замок, а сам в этот день допоздна задержался в городском управлении, что и спасло ему жизнь.
Как и остальным членам городского совета, которых ответственный барон задержал на внеплановом собрании. Пока чиновники горячо спорили и обсуждали создавшуюся в городе и в стране ситуацию, мятежники жгли и громили их дома. Слава богам почти пустые. Члены городского совета на всякий случай последовали примеру своего начальника и тоже вывезли свои семьи на всякий случай.
А к тому моменту, как толпа озверелых мятежников вперемешку с наёмниками, взялась штурмовать само городское управление, в Гонтрам как раз прибыл тот самый полк гвардейцев, отправку которых я одобрила в кабинете Синна.
Мятежникам во всеуслышание предложили сложить оружие и сдаться.
Одумались лишь немногие.
Когда мы с Синном прибыли порталом в здание городского управления, брусчатка на площади перед ратушей была уже слишком щедро обагрена кровью как повстанцев с наёмными боевыми магами, так и военных. Там вовсю кипел бой. Тёмный Жнец собирал свою кровавую дань.
Как смотреть на это, понимая, что огромное количество этих людей, которых сейчас живым мясом посылают на гвардейцев, умирают не по своей воле. Как остановить эту бойню? Что мне сделать для этого? Приказать не убивать? И обречь на смерть солдат, которых никто щадить не будет? Я не имею права так поступить. Но и людской крови не хочу.
За спиной хлопает дверь и раздаются быстрые шаги.
– Ваше величество, советник, – слышу я приветствие новоприбывшего и оборачиваюсь.
– Докладывайте, Экхард, – приказывает Синн своему заместителю, возглавляющему отряды оперативников, оправленные в Гонтрам ещё днём.
Но тот не успевает что-либо ответить, поскольку дверь снова распахивается, впуская на этот раз самого Биарнэ, который видимо прибыл стационарным порталом. Рядом с ним шагает всклокоченный и раскрасневшийся бургомистр Гонтрама, который явно ещё не отошёл от новости, что его дом сгорел дотла.
– Что тут, Верр? – требовательно интересуется мой главнокомандующий. – Я прибыл, сразу же как узнал. Мне мои ещё не успели доложиться.
– Как раз собираюсь узнать, Биарнэ, – в тон ему отвечает Синн, кивая своему подчинённому, чтобы тот продолжал.
– На улицах города мятеж успешно подавляется, советник, – тут же вытягивается в струнку Экхард. – Остались незначительные отряды мятежников. Но основная масса повстанцев, как и поддерживающих их наёмных боевиков сосредоточилась здесь на площади…
Он продолжает докладывать о массовых стычках горожан с жандармами, о совершенно невменяемом поведении толпы, которая словно стадо обезумевших животных прёт туда, куда ей указывают поводыри. А я, слушая его, снова поворачиваюсь к окну.
Там всё пылает… там умирают простые люди. Ни за что. Где-то здесь в городе наверняка прячутся два сообщника Хатрила. Драмор и тот неведомый некромант. Это они гонят людей на смерть. А я не могу никак это остановить. Не могу их остановить, не могу заставить одуматься людей. Не могу освободить волю и разум своих поданных от чужого принуждения. Но… Может я по-другому могу прекратить это безумие?
– Советник Биарнэ, возможно ли в кратчайшие сроки перебросить в Гонтрам ещё один полк гвардейцев? – поворачиваюсь я к мужчинам, обсуждающим план дальнейших действий.
– Ваше величество, уверяю вас, что имеющихся сил вполне достаточно…
– Я знаю. Солдат там на площади действительно достаточно. Чтобы перебить всех мятежников, так как те не остановятся сами, гонимые вперёд проклятыми кукловодами.
– Ваше величество, – раздражённо качает головой старый вояка, но я прерываю его, вскидывая руку, догадываясь что он хочет сказать.
– Я могу всё остановить, – произношу твёрдо. – Всё. Вы понимаете?
Поднимаю глаза на Синна, который смотрит на меня нахмурившись.
– Что ты имеешь в виду? – склоняет он голову набок.
– Стазис, – роняю коротко. – Нужно согнать всех мятежников к управлению и накрыть всю площадь стазисом. Возможно я сумею даже охватить более обширную территорию, чтобы предотвратить побег зачинщиков. Только я не смогу разграничить, своих, чужих, магов и простых людей. Накроет всех. Потому и спрашиваю про подкрепление.
– Вы потянете это? – ошарашенно выдыхает Биарнэ.
– Да, – киваю уверенно.
– Нет, – одновременно со мной рычит Синн. – Даже если бы ты восстановилась после Хейна полностью, твоих сил всё равно бы не хватило обездвижить такое огромное количество людей, рассредоточенных на огромной территории.
– Моих, да. Но под городом есть то, что даст мне эти силы. Я, как королева могу зачерпнуть силу из артефакта, – напоминаю я ему, смотря в глаза.
– Нет, Талли. Это опасно, – Синн стремительно приближается, чтобы обхватить мои плечи и весьма ощутимо встряхнуть. – Ты же знаешь, в что именно заложил твой предок заклинания артефакта. Стоит тебе черпнуть оттуда, ты можешь элементарно физически не справиться с настолько сырой силой. Ты хочешь превратить себя в калеку? Я не позволю!
Мои руки ложатся ему на грудь. Там так неистово колотится его большое сердце. Любящее меня сердце.
– Ты можешь мне помочь. Направить, – шепчу только для него.
– Как?! Даже если я снова стану твоим миантором, сила природного артефакта, завязанного на кровь – это не то же самое, что сила рода Эббони, принявшая потомка Верров. Меня сожжёт, как чужака. Отдача опять же прилетит тебе, – сурово чеканит Синн, явно не собираясь уступать. Не собираясь позволять мне то, что он считает безрассудством.
А я понимаю, что ждать удобного, красивого, или ещё какого-то другого момента мне не нужно, и не хочется. Моё сердце ведь давно уже всё решило. Лишь разум трепыхался в сомнениях. Возможно, они были нужны. Возможно нет. Какая разница, каким путём мы пришли друг к другу? Главное, что пришли. Главное, что я доверяю ему. Своё сердце, душу. И даже свой народ. Сейчас и на всю жизнь.
– Ты говорил, что спросишь меня, когда будешь уверен в моём ответе, – произношу тихо, впитывая взглядом любимые черты. Знаю, что звучит это несвоевременно. Но так надо. Я уверена, что поступаю правильно. – Спроси сейчас.
– Что ты задумала, Талли? – замирает Синн ошарашенно, впиваясь в меня горящими глазами.
– Неправильный вопрос, – криво усмехаюсь я.
Несколько бесконечных секунд Синн молчит, недоверчиво сверля меня пронзительным взглядом, явно не веря своим выводам. И наконец произносит хрипло.
– Ты станешь моей женой, Аеталь Эббони?
– Да, Синнард Верр, – отвечаю без малейших сомнений, заставляя его глаза на мгновенье вспыхнуть счастьем и торжеством. И задаю свой вопрос: – А ты разделишь со мной жизнь, судьбу, бремя власти и ответственности?
И снова мой оборотень застывает, застигнутый врасплох моими словами и их смыслом. Складывает в голове два и два, поняв почему именно сейчас я начала этот разговор, и хмурится, очевидно сделав совершенно не те выводы.
– Ты уверена, что хочешь именно этого? Что не пожалеешь уже завтра? – склоняется он к моему лицу. – Талли, мы подавим этот мятеж в любом случае. И ты не должна принимать такое решение…
– Я люблю тебя! – прерываю я его на полуслове, накрывая его губы своими пальцами. – И я хочу равного брака между нами. Это взвешенное решение. Если не веришь, когда вернёмся в Осирин, спроси мою тётю, какой сюрприз я готовила для тебя с её помощью. А сейчас не заставляй меня тебя уговаривать, Синнард Верр и ответь мне. Ты разделишь со мной жизнь, судьбу, бремя власти и ответственности?
– Это будет счастьем для меня, любимая. И огромной честью, моя королева, – произносит Синн, не отводя от меня пылающего взгляда.
– Ну вот и хорошо? – улыбаюсь я довольно, выпуская когти.
Конечно в храме перед ликом богов с ритуальными кинжалами это было бы красивее и торжественнее, но главное ведь единение двух любящих душ, а не то, как это выглядит со стороны. Для меня, по крайней мере, точно главное.
Не морщась, я черчу когтём на левой ладони руны единства, связующие наши жизни, нашу кровь, наши души. Связывающие нас навек. И из глубины моего естества послушно поднимается магия, разбуженная свершающимся обрядом, моя, моего рода, вся сила, что я готова разделить с любимым. Как равная с равным.
Явно не до конца веря в происходящее и недоумевающе покачав головой, мой будущий супруг делает то же самое. И его ответный дар не уступает моему.
А потом, мы одновременно, под шокированными взглядами невольных свидетелей нашего незапланированного брачного обряда, вырезаем на правых ладонях руны супружеских клятв.
– Будь моим мужем и королём, Синнард Верр, – произношу я наконец, скрещивая запястья и протягивая ему обе ладони, как та, кто добровольно вверяет и отдаёт.
– Будь моей женой и королевой, Аеталь Эббони, – вторит мне любимый, накрывая мои ладони своими, смешивая нашу кровь, нашу магию, нашу силу. Принимая мой дар, даруя в ответ. Признавая нас равными друг другу.
И целует теперь уже, как муж жену. Скрепляя наши клятвы и наш союз. Нет больше меня. Нет больше его. Есть мы. Есть наша общая сила. Есть одна жизнь на двоих. Есть общий долг, добровольно разделённый равными.
– Я сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалела об этом, – шепчет он мне в губы. – Люблю тебя, моя душа.
– Я знаю, что не пожалею, – прижимаюсь к нему, позволяя себе секунду насладиться этим моментом. Потом будет королевская свадьба. Потом будет наша общая коронация. Сейчас же мы должны прекратить кровопролитие. – Помоги мне это сделать, пожалуйста.
– Идём, – вздыхает мой муж.
И, взяв меня за руку, он поворачивается к нашим уже общим ошарашенным подданным.
– Главнокомандующий Биарнэ, в кратчайшие сроки перебросьте в Гонтрам ещё один полк гвардейцев. Как только мы с её величеством накроем стазисом город, у вас будет не более часа, чтобы отсеять мятежников и задержать их. Выполняйте, – приказывает Синн вояке.
– Будет сделано… ваше величество, – вытягивается в струнку тот. Даже каблуками щёлкает. Вот ведь… мужик. Получил наконец короля рядом с девчонкой-королевой. И доволен, как медведь на пасеке.
Биарнэ стремительно покидает кабинет, а Синн обращает свой взор на своего заместителя. Бывшего. Тайная Канцелярия опять осталась без начальника.
– Экхард, всех свободных ищеек в Гонтрам. Нельзя позволить уйти зачинщикам мятежа, – приказывает сухо. – Сворачиваем уже этот бардак.
– Будет сделано, ваше величество, – этот уже даже не запинается, и тоже уносится выполнять приказ.
– Барон Полди, покажите нам самый удобный наблюдательный пункт, с которого нам с супругом будет видно всю площадь, – обращаюсь уже я к последнему из присутствующих в кабинете помимо нас двоих.
Бургомистр, до этого успешно притворяющийся предметом интерьера, услышав своё имя из моих уст даже вздрагивает немного, но, надо отдать ему должное, быстро берёт себя в руки и шагает к нам, всем своим видом демонстрируя служебное рвение.
– Конечно, ваше величество, – кланяется он. – Прошу за мной.
Далеко идти не приходится. Барон Полди приводит нас с Синном к застеклённым дверям, ведущим на широкий балкон. Он действительно нам идеально подходит, поскольку с него, кажется, открывается вид на весь город. И самое главное, на площадь перед ратушей.
Бургомистр распахивает перед нами двери, и мы с мужем, всё так же держась за руки, выходим к бушующему морю сражающихся людей на площади.
– Скажешь, когда, – прошу тихо, шагая к перилам балкона, на ходу облачаясь в броню Зирха.
– Скажу, – Синн мрачно становится рядом. Тоже уже в доспехе. – Сосредоточься на контроле. А я позабочусь об остальном.
Кажется, нас замечают. Кажется, в нас даже летят боевые заклинания, разбиваясь и поглощаясь щитами, поднятыми вокруг нас Синном. Это всё не играет больше никакой роли. Я всего этого уже не слышу и не вижу, полностью погрузившись в себя.
Идти на зов артефакта мне гораздо привычней. Отдавать силу я умею. Сейчас же я должна сделать нечто совершенно другое, прямо противоположное. Позвать и зачерпнуть. Взять сырую магию артефакта.
Будь он рукотворный, это не было бы проблемой.
Но мой предок привязал к нашему роду природный накопитель силы, находящийся под этим городом, глубоко под землёй. И мне сейчас придётся пропустить эту силу через себя. Сырую, необузданную, первозданную.
Синн был прав. Одной с этим нереально справиться. Просто потому, что все резервы нужно бросить на контроль, на то, чтобы не взять больше, чем нужно, и не дать этому потоку выжечь меня саму. Но я больше не одна. Рядом стоит тот, кто способен направить и помочь, кто верит в меня, и кому верю я. И вдвоём мы с этим точно справимся.
Поэтому, как только я начинаю отчётливо чувствовать отзыв артефакта и его магию, без сомнений черпаю эту силу, впуская её в себя, делая её нашей общей с моим супругом. В моё сознание проникает веское «Сейчас». И с нашего балкона срывается и густым покровом стазиса опускается на большую часть распростёртого перед нами города чудовищной мощи заклинание. Обездвиживая всех без разбора. Наше общее с мужем заклинание.
– Ты справилась, девочка моя. Теперь, медленно отпускай силу, – меня обнимают его руки, поддерживая, помогая не потерять контроль и обуздать бурлящую во мне стихию.
Смотря в чёрное небо невидящими глазами, я глубоко вдыхаю морозный воздух. Да. Надо отпустить. Надо.
Но магия артефакта противится теперь, жжётся, цепляется колючими шипами… отступая под нашим общим напором, ранит меня разъярёнными укусами.
– Что-то не так, – прерывисто выдыхаю я, цепляясь за Синна. – Артефакт пробуждается. Это не я его разбудила. Кто-то другой.
И словно в подтверждение моих слов, балкон под нашими ногами вздрагивает и идёт трещинами.