ГЛАВА 20

— Это еще что такое? — нахмурился Элиар, когда пол под его ногами снова дрогнул.

Эльф быстро огляделся, и то, что он увидел, ему не понравилось: словно почувствовав смерть повелителя, чертоги начали постепенно меняться. Сперва в тронном зале потемнело — это плотно сомкнулись ветви над головами присутствующих, образовав высоко наверху некое подобие колпака. Затем мелко задрожал пол, как при слабом землетрясении, а за ним отчетливо засветились живые стены, бросив на озадаченные и пока что спокойные лица собравшихся мертвенно-желтую тень. Тень настолько странную, что на мгновение эльфам даже показалось, будто густая листва ожила. А затем в сторону бессмертных поползли крючковатые ветки. Присутствующие инстинктивно отступили на шаг. Кто-то даже за оружием потянулся, едва сдерживаясь, чтобы не рубануть корявые отростки, а остановил уже занесенную руку только потому, что вовремя припомнил: дворец владыки — живой. И он отомстит за увечье, если кто-то рискнет его нанести.

По тронному залу пробежал тревожный гул, в котором едва слышно прозвучали обеспокоенные голоса двух или трех хранителей, пытающихся взять под контроль древнюю магию взамен владыки. Но без толку: чертоги продолжали меняться. Всего за несколько минут живые стены сдвинулись, вынудив перворожденных отступить в центр зала. Трава на полу засохла. Густая листва пожухла, а потом вдруг разом опала, открыв множеству глаз острые, сочащиеся подозрительными капельками шипы на оголившихся ветках, которые встрепенулись, угрожающе встопорщились и начали медленно разворачиваться внутрь.

— Проклятье! — процедила Белка, быстро покосившись на Таррэна, который в данный момент являлся единственным, кто мог подчинить взбесившийся дворец.

Пусть он — отреченный, пусть давно не бывал в этих местах, но родовой ясень, чьи отростки качнулись к замершим в панике эльфам, не мог его не узнать. Надо было только встать и коснуться их своей силой.

— Торк! — зашипела она, поняв, что Таррэн слишком занят и не сможет уделить ни капли драгоценного внимания.

Его попросту не было в этом мире. Он все еще качался на грани между жизнью и смертью. Точно так же, как Тир и Линнувиэль — единственный из хранителей, кому она доверяла. Белка быстро оглянулась: Иттираэль до боли стиснул кулаки и крепко зажмурился, беззвучно шепча что-то сквозь плотно сомкнутые зубы. Его фигура окуталась зеленоватым пламенем, потемнела, расплылась, и оттуда разило такой мощью, что от него опасливо попятились даже собратья. Кажется, хранитель пытался вмешаться, однако пока его усилия были тщетны: чертоги не желали слушаться и хищно скалились, буквально заперев высшую знать Темного леса в зеленом плену. Более того, они недвусмысленно нацелили шипы на сгрудившихся в тронном зале эльфов. Определенно выглядели враждебно. И ни Иттираэль, ни настороженно раздувающий ноздри Аттарис, ни остальные хранители не могли это остановить.

— К’саш! — вполголоса ругнулась Белка. — Да что за дрянь здесь творится?! Элиар! Чего-нибудь чуешь?!

— Чую, что мы опять вляпались, — пробормотал светлый, пробираясь к беспокойно озирающейся Милле. — Не бойся, малышка, все будет хорошо. Я не дам тебя в обиду.

Мелисса облегченно выдохнула, когда сильная рука обхватила ее за плечи.

— Бел, как у тебя?

— Плохо, — скрипнула зубами Гончая, к чему-то настойчиво прислушиваясь. — Не знаю, что учудил Тирриниэль, но с его смертью дворец сошел с ума, так что нас наверняка порешат, как самых главных убийц. Чует мое сердце, без помощи мы долго не продержимся.

— Хочешь сказать, это из-за него? — буркнул Шранк, прикрывая собой Мелиссу с другой стороны.

— В чем-то, как-то… он же не завершил ритуал передачи власти. А без этого ясень не признает хозяина. Ну, как наш Лабиринт двадцать лет назад: пока Таррэн со злости магией по нему не шарахнул, его никакая сила не могла сдержать. Тут, похоже, такая же история.

— То есть владыку надо вернуть? — не поверил воевода. — А если мы его упустим, тут все провалится в Нижний мир? Прямо к Торку на рога? Значит, Таррэн не зря застрял там с мальчишками, рискуя остаться по ту сторону?

— Присмотри, чтобы им не помешали.

— А ты куда?!

— Куда надо. Твое дело сейчас — позаботиться о них.

— Я тебя не пущу в одиночку!

— Попр-робуй, — прорычала Гончая, неуловимо быстрым движением пригнувшись к земле и подняв для удара неестественно изогнутую кисть.

Вместо ногтей на руке мелькнули когти.

— Нет, стой! — спохватился Страж, благоразумно отступив на шаг. — За малышней пусть присмотрит Элиар! А я могу помочь!

— Твое место здесь. И постарайся меня не разочаровывать, потому что… — Гончая неожиданно вздрогнула и, шумно втянув ноздрями душный воздух, вдруг гаркнула: — Вниз! Все вниз, если жить хотите! Стрелы!

Перворожденные (даром что были растеряны) молниеносно развернулись и ощетинились парными клинками, еще не зная, откуда исходит угроза, что случилось и почему понадобилось так громко орать, но хорошо чувствуя: нечто неладное творилось за зелеными стенами.

— Шранк! Таррэн и Тир на тебе! Элиар, прикрой девочку! И головы… головы берегите! Сейчас сорвутся!

Гончая всполошилась вовремя: длинные шипы, которыми были усеяны стены от пола до потолка, внезапно задрожали, будто их раскачивала невидимая рука. Затем тихо скрипнули, разом покачнулись…

— На пол! — рявкнула Белка, даже не обернувшись, и Элиар толкнул Мелиссу на землю, а сам выпрямился и зло оскалился, готовый закрыть собой и ее, и тех, кто оказался рядом.

Остальные выжидательно замерли: что старейшины, что хранители, что простые воины, выполнявшие роль телохранителей при ллерах. Все они, как один, ощетинились, сгрудились вокруг трона, закрывая собой повелителя, его сына, совсем юного внука и даже проклятых смертных, которых Линнувиэль так некстати привел из пределов.

Белка даже глазом моргнуть не успела, как остроухие заключили их в кольцо. Иттираэля, все еще пытающегося что-то исправить, затолкали в самую глубину, но остальные хранители не рискнули прятаться за чужими спинами. Аттарис пробрался поближе к Шранку и, переглянувшись с удивленно обернувшимся воеводой, без лишних слов занял место за его левым плечом — весьма почетное место верного напарника, которое до недавнего времени занимал дурной, наглый, любящий скалить зубы Вал. Чужое место, до которого остроухому было еще расти и расти.

Шранк не успел отпихнуть дурака подальше, потому что именно в этот момент ядовитые шипы все же сорвались с ветвей и с бешеным свистом ринулись вперед с такой невероятной скоростью, что, если бы здесь оказались простые смертные, их бы всех положили одним-единственным залпом. Но с эльфами такое не прошло.

Воздух на бесконечно долгое мгновение наполнился гулом летящих «стрел», шелестом отбрасываемых в стороны ножен, звоном эльфийской стали и звуками безжалостно разрубаемого дерева. Где-то в стороне, у самых стен, вспыхнуло несколько огненных цветков, в которых сгорела приличная часть шипов. Но и успевших долететь до эльфов, с лихвой хватило, чтобы больно клюнуть тех, кому сегодня не повезло.

Перворожденные не издали ни одного лишнего звука. Не было слышно ни стона, ни вскрика, ни сдавленного проклятия, даже когда несколько импровизированных «стрел» прошили двоих остроухих насквозь, еще одного пригвоздили к полу, а семерых серьезно поцарапали. Из хранителей не пострадал никто — их хорошо защищали. Совет старейшин также обошелся без потерь, а до Белки и Таррэна не долетело ни одного шипа.

— Неплохо, — хмыкнула она, оглядывая щедро усеянный обломками пол. — Надо же, иногда и от темных бывает польза. Шранк, прикроешь?

— Как всегда, — хмуро отозвался воевода. — Сколько тебе надо времени?

— Минут пятнадцать, полагаю.

— Хорошо, постараюсь тебе их дать.

— Только никакого геройства! Мне твой труп нравится гораздо меньше, чем разбойная, но живая физиономия. Да и рыжий без напарника расстроится.

— Разумеется, — буркнул Страж, покосившись на заинтересованно дернувшего ухом Аттариса. — Ведь тогда этому гаду не над кем будет измываться.

— Ничего, дашь разок в зубы — он и успокоится. Верно, ушастый?

Целитель удивленно округлил глаза, словно не веря, что обращаются именно к нему, но Белка кивнула, подтверждая, что он не ошибся. А потом подошла, отчего-то насмешливо хмыкнула и, бесцеремонно хлопнув эльфа по плечу, кивнула.

— Хорошо, что жив остался, но после нам с тобой придется побеседовать. Сечешь, ушастый?

Аттарис досадливо сморщился.

— Я не ушастый.

— Мне лучше знать. Кстати, что там на самом деле произошло с нашим рыжиком?

— Да, в общем… жив ваш рыжик, — осторожно ответил эльф. — Только малость… гм, не в себе.

— Это я как раз вижу. Но меня больше интересует, как он позволил себя ранить. Да еще и детей подставил под удар!

— Засада, — виновато опустил голову эльф. — С парой дюжин гвардейцев личной стражи его сводных братьев и высшим магом в придачу. Робсил, разумеется, ни при чем, но у него в окружении оказалась змея — вашего друга выследили по амулету. Только и успел, что прикрыть детишек, а потом поймал огненный шар в грудь, после которого его еще и проткнули насквозь. Для гарантии, так сказать. Даже не знаю, как выкарабкался.

Белка пожевала губами.

— Ладно, учту. Будет время, душу из тебя вытрясу, а пока… Шранк, пусть этот тип с тобой потопчется, а то мне кажется, что сюда скоро всю местную живность запустят, чтобы нами закусить… Ого! Вторая волна, однако! Ты только погляди, что творят!

Воевода быстро обернулся и едва не выругался вслух, заметив, что стены тронного зала снова зашевелились и ощетинились новым рядом острейших шипов — таких же длинных, острых. Они хищными жалами уставились на бывших хозяев Темного леса, выдвинулись из стены на середину длины, как раньше. Но теперь их стало гораздо больше, они лежали плотнее друг к другу.

Белка, первой заметив неладное, неожиданно посерьезнела.

— А вот это уже плохо.

Шранк шепотом ругнулся, вычленив среди переплетения ветвей второй ряд уже готовых к атаке шипов. А за ним — третий, четвертый…

— Кажется, нас собираются превратить в подушечки для иголок! — высказал свое мнение воевода.

Кто-то из эльфов, увидев заблестевшую от яда стену, попятился и неосторожно приблизился к противоположному концу зала. В то же мгновение оттуда выстрелила добрая дюжина «копий» и мгновенно превратила его в утыканного иголками ежа. Эльф вскрикнул от неожиданности и неловко повалился навзничь. Однако даже упасть спокойно ему не позволили — из-под опавшей листвы молниеносно выскочила лоза, оплела несчастного с ног до головы и, прежде чем кто-то успел опомниться, утащила тело в узкий земляной лаз, который тут же сомкнулся.

— Та-а-ак, — протянула Белка. — Эл, следи-ка за полом повнимательнее: что-то мне подсказывает, что оттуда еще будут сюрпризы.

Светлый только встал поудобнее, а Гончая присела на корточки, разворошила рукой опавшие листья, осторожно потрогала землю. Зачем-то обнюхала пальцы и, неожиданно помрачнев, подняла голову, настойчиво выискивая среди множества черных макушек хранителей.

— Брегарис, Лавванис! Где вы, маги Торковы?! Эй, кто-нибудь, пните их и скажите, чтобы топали сюда немедленно!

Эльфы зароптали, но послушно расступились, когда высокородные ллеры возникли перед деловито зацокавшей Гончей.

— Насколько я помню, у вас лучше всего получалось управляться с землей, — заявила Белка, едва взглянув на ушастых магов. — Сможете почуять, когда эти щупальца снова соберутся выскочить наружу? Сумеете ограничить хотя бы этот пятачок от своего взбесившегося дворца?

Эльфы переглянулись и ненадолго задумались.

— Возможно, — наконец ответил Лавванис.

— Так делайте, чего стоите?! Или вам нужно объяснять, что здесь будет, если нас атакуют с двух сторон?!

— Нам нужны посохи силы.

— К’саш! Может, вам еще и подушечку под зад принести?! — не сдержавшись, рыкнула Белка, показав острые белые зубы. — Или давайте дождемся, пока вас на кол посадят, чтобы лучше думалось?! Посохи им нужны… вот и брали бы с собой, раз ни Торка без них можете!

— Но без посохов…

— Демоны тебя задери! Да вон деревяшки валяются! Из вашего дурацкого ясеня, между прочим! Берите и втыкайте по периметру, как получится, да силу потом через них пропустите, чтобы сюда ни один корешок не сунулся! Мне, что ли, объяснять, куда вам руки свои кривые приложить?! Если хоть один шип проткнет вашего лорда, ему точно не выжить, а если хоть один заденет моего… Небом клянусь: лично отверну ваши дурные головы! — прошипела Белка, взрывая землю сильными пальцами и случайно раздавив при этом пару попавших под руку шипов. После чего хранители осторожно отступили и, перехватив предупреждающий взгляд человеческого воеводы, поспешили исчезнуть.

Белка удовлетворенно кивнула, когда остроухие принялись огораживать небольшое пространства вокруг трона обломками шипов. Внушительным рыком их поторопила и, перехватив несколько опасливых взглядов, жутковато улыбнулась.

— Линни, как у вас дела?

— Не успеваем, — прошептал эльф, не открывая глаз. — Но мы его нашли. Удержим, хотя Таррэн наверняка истратит весь резерв.

— Как истратит, так и восстановит. Только поспешите, а то нас скоро истыкают булавками с ног до головы. И не факт, что мы удержим периметр. Вы ведь мажете эти колючки какой-то гадостью?

— Да, — прошелестел Линнувиэль. — Насколько я знаю, раньше это была «Черная смерть»…

— А сейчас? — с нескрываемым подозрением покосился в его сторону Шранк, но эльф не ответил — был слишком занят.

Зато вместо него отозвался Иттираэль. Устало опустив руки и сокрушенно покачав головой, маг подошел ближе и тяжело вздохнул:

— Слава богам, для нас это не смертельный яд. Но действует он быстро — те, кого ранили, через десять минут утратят способность сопротивляться и упадут. Умереть не умрут, но дня три не смогут даже пальцем пошевелить. А магам станет и того хуже — их резерв будет недоступен на ближайшие десять дней. Смертным же и вовсе лучше этих шипов не касаться, поэтому я бы настоятельно вам не советовал высовываться.

— Все слышали? — подал голос Элиар. — Если кого оцарапают, падайте в сторонке, чтобы не мешать остальным! И желательно так, чтобы это случилось внутри круга, — вытаскивать вас будет некому! Иттираэль, противоядие есть?

— Есть. Но до него еще добраться нужно. Не говоря о том, что понадобится время, чтобы оно подействовало.

— Чудесно, — мрачно подвел итог Шранк. — Нас с каждым залпом будут не только фаршировать деревянной начинкой. От этого нас еще и парализует? В смысле, вас парализует. А если заденет меня, то можно спокойно рыть могилу. Это при том, что нам придется без конца уворачиваться, стараться не попасть под ваш огонь, попутно спотыкаться о соседей и одновременно успевать следить за тем, как бы эти шипы не достали до магов, потому что только они способны все это прекратить?!

— Ну… да, — кивнул хранитель.

— Таррэн, шевелитесь! И доставайте этого владыку быстрее, пока не схлопотали стрелу в мягкое место!

— Время, — вдруг напряженно обронила Белка, заставив Шранка осечься. — Готовьтесь, сейчас выстрелит.

Чертоги в третий раз содрогнулись и буквально выплюнули внутрь несколько сотен ядовитых шипов. Затем напряглись и ударили второй раз, третий. А потом — снова и снова… Воздух буквально взвыл от вырвавшихся на свободу «копий». В тронном зале еще сильнее потемнело, что-то коротко свистнуло, ухнуло. Что-то заскрипело, будто приводился в действие некий скрытый механизм. А потом мир словно взорвался, потому что одновременно из-под земли, как и предполагала Белка, выстрелили таившиеся до поры до времени корни. Толстые, гибкие, они с невероятной скоростью взвивались вверх, стараясь отделить бессмертных друг от друга. Но, едва первый ряд шипов бессильно осыпался на взрыхленную землю, щупальца тоже опали и жадно потянулись к упавшим эльфам, намереваясь то ли раздавить, то ли схватить подобно голодному осьминогу.

В зале мгновенно стало шумно, душно и жарко. Перворожденные сражались остервенело, совсем не дорожа своими долгими жизнями. Они, как безумные, вертелись на месте, стараясь не попасть под шипы, но умудрялись держать строй вокруг владыки и тех троих, что пытались его спасти. Магия хранителей оказалась почти бесполезной против напоенного силой, прекрасно защищенного от огня дворца.

Шранк выругался, неутомимо рубя неподатливые корни. Как живые, они вились и вились повсюду, то и дело утаскивая куда-то самых невезучих. Вот опять кого-то зацепило, кто-то оступился, кого-то толкнул сосед… с каждой секундой рядом с воеводой оставалось все меньше эльфов. Они падали, насквозь пронзенные шипами или опутанные корнями с ног до головы. Правда, кричали недолго — бьющиеся в судороге тела очень быстро исчезали под слоем густой листвы, а потом их утягивало в стены.

Белка, наблюдая за схваткой со стороны, заметно нахмурилась. Глядя на то, как дворец пытается устранить сгрудившихся в центре тронного зала эльфов, она все больше замечала несомненное сходство чертогов с Проклятым лесом. Все эти ветви, шипы, что умели искусно прятаться, даже стойкий цветочный запах, от которого Линнувиэль едва не превратился в послушную марионетку! Как это было знакомо и до отвращения похоже на действия умного, скрытного и осторожного врага. Кажется, в первый раз он еще готовился, испытывал перворожденных на прочность, изучал реакцию. И только потом перешел к активным действиям. А это было странно. В первую очередь потому, что у Проклятого леса во все времена был хозяин. Сперва Изиар, затем его сила перешла в амулет, а в последние годы повелителем пределов стал Таррэн. Однако чертоги…

Гончая вдруг переменилась в лице. Боги… и почему она раньше не подумала, что Изиар творил Проклятый лес не с нуля?! Ведь именно его вмешательством объяснялось это потрясающее сходство! Его волей были созданы кордоны, так же, как здесь, — полуразумные кусты, искусно прячущиеся в чаще леса свиллы, многие другие секреты, которые были созданы в непроглядной зелени этих удивительно густых крон. А шипы! Эти корни и ядовитые колючки! Темная бездна! Да вот же он — ответ! Творения одного создателя всегда похожи! И чертоги… славные, теплые, надежные и преданные хозяину чертоги не просто так пытаются прибить чужаков! После гибели владыки у них появился новый хозяин, пусть ритуал передачи и не был завершен до конца. И именно он отдал приказ!

Белка зло выдохнула. Еще раз оглядела схватку, в которой перворожденные явно проигрывали. Покосилась на сосредоточенное лицо Таррэна, что все еще был далеко отсюда, на юного Тира, на испуганно сжавшуюся в комок Милле, с надеждой посматривающую на застывшего рядом Элиара. На едва дышащего владыку, которой при всем желании не смог бы вмешаться. Затем наткнулась на ненавидящий взгляд умирающего эльфа, который в последние мгновения своей жизни осознал, что теряет бессмертие ради смертных. Проследила за тем, как его соседа накрыла зеленая волна, в зародыше загасив отчаянный, полный боли крик. А потом резким движением задрала голову вверх и, крепко зажмурившись, неожиданно выдала такой жуткий рык, что от него задрожали стены.

— Гр-раир-рэ!..

Чертоги недоуменно замерли, различив в ее зове нечто знакомое, неуверенно качнулись навстречу, на какое-то время позабыв про все остальное, но Гончая не обратила внимания. Поднявшись во весь рост, она зарычала снова, выдав нечто еще более непроизносимое. Ее губы приподнялись, обнажив заметно удлинившиеся зубы, руки сами собой сжались в кулаки, а из горла плавными волнами выкатывалось бархатистое рычание — рев охотящейся хмеры, призывающей стаю.

— Гр-раир-рэ! Тар-раз! Гер-ртэ!..

Сартас разрубил очередную корягу, вздумавшую испробовать на прочность его шею, и опасливо отодвинулся в сторону. Бездна! Так и поверишь, что Белик в действительности — сущее чудовище. Мало того что Гончая. Мало того что не простая, а самый что ни на есть вожак. А теперь вот выяснялось, что они многого о нем не знали! Вон как взревел! Даже сошедший с ума дворец неожиданно присмирел! Интересно, как малыш это делает? А главное, зачем?

Правда, Сартас быстро пришел к выводу, что не хочет просвещаться на эту опасную тему. И не хотел бы встретиться с Беликом ночью где-нибудь в глубине Проклятого леса, тем более — знать, чем аукнется потом эта встреча.

Едва отзвучало эхо страшноватого зова, Белка сорвалась с места, на ходу срывая со спины чехол из черного палисандра. Прямо в прыжке выхватила из ножен мечи и с ходу врубилась в ближайшую стену. Для чего и зачем, объяснить не соизволила. Просто пожалела времени. Зато чертоги жалеть не стала — взяв привычный темп и почти расплывшись в воздухе, она буквально врубилась в выросший перед нею кордон, безжалостно его кромсая, проламываясь сквозь него, как сквозь обычный валежник.

— Белка! — возмущенно ахнул Элиар, не рискуя далеко отойти от Мелиссы.

— Ты что делаешь?! — одновременно гаркнули Шранк и Аззар. — Вернись, Бел!

Она только раздраженно мотнула головой, упорно прокладывая себе дорогу в густом переплетении веток, листьев, корней и чего-то совсем уж непонятного, что чертоги рискнули выставить перед ней в качестве заслона. Гончая не замедлилась даже тогда, когда оттуда в нее двойным залпом ударили ядовитые шипы. Просто уклонилась, причем так быстро, что эльфы даже не сразу поняли, отчего ее путь оказался усеян острыми щепками. А Белка по-прежнему кромсала эльфийский дворец, да так, что уже проложила в нем настоящую просеку, внутри которой с бешеной скоростью мелькали удивительно узкие, изящные и потрясающе легкие клинки, которыми она действовала с абсолютной уверенностью.

— Боги… — прошептал Сартас, безошибочно узнав, что за мечи светились в ее нежных руках.

— Как это может быть? — вздрогнул Маликон, когда Гончая на миг застыла, позволив ему без помех рассмотреть родовые мечи Л’аэртэ, которые прямо у него на глазах окутались зеленовато-рыжим пламенем.

Чертоги тоже узнали эту магию. Беспокойно заметались, не зная, как быть, когда рядом звучат сразу два настойчивых зова крови. Кажется, на какое-то время даже растерялись и почти не сопротивлялись, когда жалящая сталь снова врубилась в их полуразумную плоть. От нового удара дворец почти вскрикнул: магия зачарованных клинков заставила его застонать и съежиться от боли. Родовые мечи Л’аэртэ требовали подчинения. Они красноречиво доказывали, что настоящий хозяин все еще здесь, живой, и ему невозможно было не подчиниться.

От очередного удара чертоги содрогнулись, а затем заплакали и, будучи не в силах больше противиться, со стоном распустили израненные ветви, по доброй воле открывая в стене проход и не смея больше перечить хозяину проклятых мечей.

«Оставь… пожалуйста, не надо… ты можешь идти…» — словно шептали они.

Однако Белка не ушла. Остановившись в проеме, она с силой вогнала полыхающие огнем мечи в стену, вынудив чертоги еще больше расширить коридор. Убедилась в том, что выход не закроется до тех пор, пока она не пожелает. Затем негромко, предупреждающе рыкнула, заставив дворец убрать свои щупальца от остроухих, и медленно обернулась. Спокойная, настороженная, как дикая кошка перед броском. Хладнокровно оценила произведенные разрушения, растерянных эльфов, усеянный обломками пол. Встретилась взглядом с хранителями знаний и сухо велела:

— Всем оставаться на местах. Чтобы ни звука от вас! Даже не дышите, потому что сейчас мне будет трудно.

— Белик, ты что делаешь? — напряженно спросил Корвин.

Она быстро подняла голову и впервые за последние часы взглянула на недавних попутчиков в упор. Дико горящими, но абсолютно бешеными глазами, в которых светились насмешка, нетерпение и вместе с тем холод. Лютый холод приближающейся смерти. И это было так страшно, что даже Сартас невольно попятился.

— Что с ним? — дрогнувшим голосом выдохнул Корвин, но ни Маликон, ни Иттираэль не знали ответа.

И лишь Аззар схватился за голову и застонал, шаря по округе полубезумным взором, но его, разумеется, никто не слышал.

В это время темнота в проходе неожиданно сгустилась. Там что-то шевельнулось, царапнув острым когтем деревянные балки. Кто-то глухо заворчал. А затем над головой жутко улыбнувшейся Белки зажглась вторая пара хищно прищуренных глаз.

— Вовремя, — шепнула-рыкнула Гончая, когда огромная глотка с двойным рядом зубов аккуратно перехватила ее за талию и бережно подвинула в сторону. — Вы как раз к завтраку…