Глава 19

Марина

Дорога была мне не знакома. С обеих сторон от нас раскинулись поля, и я, мчащаяся в красном спорткаре рядом с мужчиной, от горячего дыхания которого у меня подгибались ноги, чувствовала себя героиней старого фильма о красивой жизни.

— Красиво, — сказала я, отведя взгляд от окна. Ещё недавно голубое небо стремительно затягивало тучами. Пробивающиеся сквозь них солнечные лучи падали на поле, а вдалеке уже вовсю шёл дождь.

— Не так красиво, как в июне или июле, — отозвался Виктор и закурил. — Это лавандовые поля. Ты когда-нибудь видела цветущие лавандовые поля?

Я только отрицательно качнула головой. Опять посмотрела на распростёртое до самого горизонта поле, даже не представляя, насколько может быть тут прекрасно летом. Виктор больше ничего не сказал: ни про то, что я обязательно должна это увидеть, ни про то, что у меня будет такая возможность.

Раскат грома прозвучал почти что над нами. Сколько осталось у меня от месяца? Две недели? Меньше. Наверное, только сейчас я до конца поняла необратимость сказанного им — вернёшься и забудешь.

— Проклятье, — процедил Марчелло.

Выматерившись сквозь зубы, он сделал последнюю затяжку. На лобовое стекло одна за другой упали несколько крупных капель.

— Ты так не любишь дождь?

— К чёрту дождь, — бросил он мрачно. Нахмурился и небрежно кивнул на приборную панель. Взгляд мой упал на показатель уровня бензина.

— Километров на двадцать хватить должно, — не слишком уверенно.

Дождь барабанил всё сильнее и сильнее, стекающие по стеклу капли уже превратились в струи воды. Тучи над нами сомкнулись, вокруг потемнело, и что скоро всё это закончится, ничего не предвещало.

— Вряд ли нам это сильно поможет.

— Здесь нет ни одной заправки? — спросила. Виктор пренебрежительно усмехнулся, и мне стало ясно — нет.

Предусмотрительно промолчав о том, что ему стоило подумать об этом заранее, я прислушалась к шуму дождя и шороху шин. Машина фыркнула, и Марчелло выругался снова. Сбавил скорость. Нет, не он сбавил скорость, а…

— Только этого ещё не хватало, мать твою за ногу!

— Что случилось? — опять глянула на приборную панель.

Мы прижались к обочине как раз рядом со сменившими поля деревьями. Перед этим спорткар фыркнул ещё несколько раз — недовольно, почти злобно. Под капотом что-то заклокотало, но дело было не в бензине. Уж в этом я, получившая права ещё в восемнадцать, разобраться могла.

— Сиди тут, — Виктор отстегнул ремень и открыл дверцу.

— Что случилось? — перекрикивая шум ливня, спросила я, удержав его за рукав.

Он смерил меня тяжёлым взглядом. Так ничего и не ответив, взял мою руку и заставил разжать пальцы.

Что окончательно свихнулась, я поняла только когда он всё-таки вышел прямо под дождь. До этого сидела, с замиранием сердца ожидая, что он сделает дальше. Потому что любое его прикосновение могло превратиться в нечто до сих пор неведомое мне. На сей раз Виктор ограничился тем, что просто сжал мою кисть. Я потёрла её, наблюдая за ним сквозь лобовое стекло.

— Вик! — крикнула, открыв дверцу со своей стороны. Из-за дождя различить что-либо было трудно даже на расстоянии нескольких метров. Что уж собрался делать в такую непогоду он, я понятия не имела. — Надо вызвать эвакуатор!

Он только мельком посмотрел на меня. Мокрый и злой, как тысяча чертей.

— Марчелло! — разозлившись, так и не дождавшись ответа, я высунулась на улицу. Вода сразу же вымочила руку, попала на лицо и ногу. — Ты, конечно, гений, но не настолько, чтобы рыться в такую погоду под капотом своей красной лошадки!

Снова он проигнорировал меня. Чертыхнувшись сквозь зубы, я сняла джинсовку и, накинув на голову, выскользнула на улицу. Шорты и майка мгновенно прилипли к телу, джинсовая куртка тоже превратилась в насквозь пропитанную водой бесполезную тряпку.

— Не делай вид, что ты меня не слышишь! — дёрнула его за руку.

Он только-только приподнял крышку капота. Хотел поднять выше, но я придержала её.

— Не глупи! — злясь всё сильнее.

— Я сказал тебе, чтобы ты сидела в машине! — схватил за руку и сам захлопнул капот.

В долю секунды я оказалась прижатой ягодицами к бамперу. Упёрлась ладонями, и вода потекла по кистям, по пальцам вниз. Вик поймал меня в капкан. Раздражённый и злой. Сдёрнул вымокшую джинсовку и швырнул рядом с моей рукой.

— Ты же не считаешь, что мода и стиль — всё, на что я способен? — гневно смотря на меня. Волосы его прилипли ко лбу и вискам, по лицу текли ручейки воды.

Ладонь его опустилась на моё бедро. Ногу обожгло, и огонь этот заструился по всему телу, по венам, желанием концентрируясь внизу живота.

— Я считаю, что ты бесишься, потому что всё пошло не по-твоему! — слизала воду с губ. Он проследил за движением моего языка, опять посмотрел в глаза и, процедив что-то невразумительное, в одно мгновение схватил меня.

Запустил пальцы в мокрые волосы, целуя безудержно и жадно. Вспышка возбуждения была такой стремительной, что это выходило за рамки разумного. Сама я гладила Виктора по шее и плечам, пытаясь снять отяжелевший пиджак и изнывая от кажущейся вечностью заминки. Рванула пиджак вниз и застонала, потому что в очередной раз толку от этого почти не было.

— Вот же сука, — сбивчиво, ловя губами губы. Услышала его хрипловатый смешок, и сама усмехнулась.

Виктор поцеловал меня в шею — горячо. Горячие поцелуи на прохладной коже. Дрожь, удержать которую было невозможно. Языком он прошёлся по венке на шее. Прикусил и отступил, стягивая пиджак.

— Чёртова штуковина, — выругался, кое-как выдернув руку из рукава. Я соскользнула с капота и, схватив его за второй, рванула на себя. Ещё раз. Пиджак оказался у меня в руках, а я по инерции налетела на машину. Виктор припечатал меня тут же. Пиджак полетел следом за моей курткой и лёг прямо поверх неё.

— По-моему, — гладя Виктора по линии роста волос, задевая чёрные прядки, подставляя себя его поцелуям, — у них тоже что-то вроде…

— Надеюсь, ты не хочешь сказать, что мой пиджак трахает твою джинсовку?

— Звучит так себе, — с придыханием, хватая ртом воздух вместе с каплями дождя.

Мысли совершенно спутались, когда он смял мою грудь. Никакие даже самые смелые мои фантазии не шли ни в какое сравнение с тем, что он делал со мной. Дождь продолжал стучать по капоту, по моим плечам, а я захлёбывалась наслаждением в его руках.

— Надо… надо вызвать эвакуатор,

— К чёрту эвакуатор, — сквозь майку по груди, по торчащему соску.

Каждый раз это было по-новому. Миллиарды чувственных разрядов по телу, предвкушение и желание.

Оставив тёплую дорожку на моей шее, на плече, Виктор обхватил ртом сосок прямо через майку. Запрокинув голову, я громко, несдержанно застонала. Тщетно цепляясь за металл, прерывисто выдохнула и облизнула губы.

Дождь показался мне сладким, раздавшийся прямо над нами гром вторил ударам сердца.

Виктор рывком развернул меня к себе спиной. Со всхлипом я повалилась на капот животом, заскребла ногтями. Вода заструилась по голым ягодицам, когда он сдёрнул шорты. Что-то прорычал, но разобрать слов я не смогла. Только почувствовала шлепок и снова всхлипнула. Майка на животе задралась, ладони его легли на мои бёдра. Снова этот контраст жара и холода, от которого я, и так потерявшая голову, свихнулась окончательно…

Он упёрся в меня плотью. Потёрся и вошёл. Имя его сорвалось с губ на вскрике, потонувшем в шуме воды. Я выгнулась в спине. Вик брал меня быстро, не давая ни секунды на то, чтобы опомниться. Да я и не смогла бы сделать этого. Закрыв глаза, упёрлась лбом в капот, потихоньку захныкала. Он сминал мои ягодицы, что-то говорил на итальянском, но разобрать я могла только отдельные слова. Поцелуй в мокрую шею, дыхание над ухом…

Неожиданно в глаза ударил свет фар, мимо, сигналя, пронеслась машина. Я дёрнулась. Напуганная и всё такая же безумная.

— Всех к чёрту! — прорычал Виктор, накрыв мою ладонь своей и, войдя на всю длину, остановился.

Придавил меня, поцеловал возле уха. Я слышала, как тяжело и шумно он дышит, чувствовала его внутри. Осознание, что его власть надо мной вышла за пределы соглашения, пришло в миг, когда он пропустил пальцы между моими, когда он опять начал двигаться, раз за разом наполняя собой. И дело было не только в этом дожде, в этом безумии.

— Я хочу увидеть, как цветёт лаванда, — прошептала, зная, что он не услышит меня. — Хочу увидеть Италию летом. Хочу…

Движения его стали быстрее. Сдвинув в сторону лямку майки, он быстро поцеловал меня в плечо и проник с размаха. Я не понимала, как ещё способна дышать.

Виктор отвесил мне ещё один шлепок — болезненный, сильный и тут же нежно погладил. Новый контраст. Жар и холод, боль и тягучее удовольствие от его ласк. Удерживая меня за одно бедро, он тронул клитор и сдавил. Мне показалось, что я вот-вот разлечусь на клетки. От меня прежней не осталось следа.

— Да! — по мокрому капоту ладонью. Дождь по губам, его рычание… — Да… — не то шёпот, не то всхлип. Волосы прилипли к лицу, ноги не слушались.

Он поглаживал клитор, массировал, сдавливал. Кажется, мимо нас пронеслась ещё одна машина, а может быть это был всё тот же дождь. Кажется, я что-то прошептала. Кажется…

— Марин… — он приподнял меня.

Я дрожала. Упёрлась ладонью в машину.

— Нет… — схватила его за руку, когда он хотел отстраниться. — Нет… — то ли вслух, то ли в мыслях криком. — Я купила… купила таблетки. Ос… останься…

Он зарычал. Только теперь я поняла, что всё это время он держал себя под контролем. Слова мои как будто смели последние запреты. Удар в меня, пальцы в бёдра… Новая волна оргазма, сквозь которую я чувствовала его пульсацию внутри себя.

Прижав спиной к груди, он поглаживал меня между ног. Второй рукой обхватил за горло, прижался колючей щекой к виску. Очередная грань удовольствия…

— Ты лучшая модель, которая у меня когда-либо была, — не отпуская, глухо.

Мне показалось, что в голосе его прозвучала какая-то ироническая усмешка.

— Мог бы… — облизала губы. Он всё ещё был во мне. — Ты… мог бы действительно найти себе модель в Италии.

Стоило последнему слову повиснуть в воздухе, он надавил на моё горло сильнее. Рывок, и я оказалась стоящей к Виктору лицом. Оперлась о капот. Сил не было даже на то, чтобы натянуть шорты.

Виктор молча застегнул ширинку, сам поправил на мне одежду.

— Чтобы творить, каждому художнику нужно вдохновение, — выговорил, глядя на меня. — Я думал, что моё кончилось.

В воцарившейся тишине был слышен только дождь. Дождь, стеной отделяющий нас от всего стороннего. Мы стояли в нём, насквозь вымокшие, и смотрели друг на друга. Мыслить здраво я не могла — внутри было горячо. Пропитанная им, всё ещё наполненная, я вообще не была уверена, что после этого дня смогу когда-либо мыслить здраво. Не была уверена в том, где оно — настоящее, а где иллюзия.

— Я ошибся, — жёстко сказал Виктор. — Моё вдохновение передо мной. Это ты, Марин. Ты моя муза, ты моё вдохновение.

Я перестала дышать. Не зная, что сказать в ответ, приоткрыла рот, но так и не вымолвила ни слова. Взяв свой пиджак, Виктор отдал мне куртку и пошёл к двери, а я так и осталась стоять под дождём, не уверенная, что способна сделать хоть шаг.

— Ты куда? — самый глупый вопрос, который только мог быть.

— Вызову эвакуатор, — он посмотрел на меня поверх дверцы. Через дождь, через бесконечность. Задержал взгляд на лице.

— Вызову эвакуатор.

Он скрылся в салоне, а я, закрыв веки, подставила лицо дождю. Дотронулась до живота, потом до шеи и неровно вздохнула. Что значили его слова? И значили ли они вообще что-то? Снова коснулась шеи и сглотнула. До живота и немного ниже, а потом всё-таки заставила себя вернуться в машину.

Прежде, чем начать подниматься на второй этаж, я испытующе посмотрела на Виктора. Эвакуатор мы ждали недолго — меньше часа, но одежда наша всё равно успела высохнуть. Небо очистилось так же быстро, как и затянулось, о недавнем ливне теперь напоминали только оставшиеся кое-где лужи.

— У тебя волосы стали виться сильнее, — он поймал мой взгляд.

Я коснулась виска, убрала прядку. Тронувшая его губы полуулыбка вызвала смущение, как и его слова. После всего, что уже случилось между нами, это было по крайней мере странно.

— Так всегда от воды, — отозвалась я.

Марчелло усмехнулся и посмотрел в сторону. Я смотрела на него ещё какое-то время, надеясь, что он продолжит разговор, что я смогу разгадать эту усмешку, но как всегда мои надежды не оправдались.

— Мы сегодня… — начала было я. Хотела ли я продлить это утро? Да, чёрт возьми, хотела! Только в голову не пришло ничего лучше, как спросить его, пойдём ли мы сегодня в мастерскую.

Вот только сделать мне не удалось даже этого. Телефон Виктора зазвонил раньше, чем я успела задать вопрос. Взяв трубку, Марчелло отошёл в сторону. В момент, когда он отвернулся, я попыталась пригладить волосы.

— Хорошо… — Виктор обернулся так внезапно, что я не успела отдёрнуть руку. — Я тебя понял… Скоро буду.

И опять я чувствовала себя смущённой.

— Тебе нужно уехать? — спросила прежде, чем он успел смутить меня ещё больше. А, судя по его взгляду, именно это сделать он и собирался.

— Да, — он тронул волосы там, где только что касалась их я сама. Повторил изгиб локона и посмотрел мне в глаза. Дотронулся до плеча, сдвинул лямку и мягко погладил. Всё это — не сводя с меня пристального взгляда.

— Вернусь к ужину. Распоряжусь снова накрыть в саду. Продолжим твоё знакомство с Италией.

— Я сама приготовлю ужин, — придерживаясь за поручень лестницы, сделала шаг назад, на одну ступеньку выше. — Русский.

Виктор шагнул следом. Я отступила ещё на ступеньку. Он — следом наверх. На щеке его появилась почти незаметная ямочка, взгляд стал опасным.

— Русский ужин, — повторила, продолжая отступать. — Только нужно купить продукты. Я видела тут небольшой магазинчик.

— Попроси горничную, — он, напротив, надвигался на меня.

— Я сама, — мы стояли уже на середине лестницы. Виктор держал меня взглядом, а я ловила момент, когда он опять начнёт наступать. Готовая дать дёру, следила за каждым его движением, но он ничем не выдавал себя.

— Попалась, — внезапно моя ладонь оказалась в его. Он потянул меня на себя, и я, смеясь, едва ли не повалилась на него. Он хмыкнул. Запустил пальцы в мои спутанные волосы и заставил посмотреть на него. Я так и продолжала улыбаться, а в нём появилась задумчивость. Нечто сдержанное, заставившее меня ощутить себя глупой. Улыбка моя медленно померкла, и я высвободилась из его рук.

— Мне нужно ехать, — он вытащил из заднего кармана несколько купюр. Не считая, всучил мне. — Если что-то понадобиться, обратись к Изабелле.

— Единственное, что мне может понадобиться от твоей горничной, — не удержалась я, — так это чтобы она не показывалась на глаза.

Виктор подтянул меня за край майки. Немного ближе, но так, что между нами оставалось расстояние. Кончиками пальцев провёл над резинкой шортов. Это действительно становилось опасным. Дыхание начинало сбиваться — от его взгляда, от почти неуловимого прикосновения, от понимания, к чему всё это ведёт. Он собрал ткань сильнее. Я уже почти чувствовала его губы на своих. Почти… Почти чувствовала его дыхание и его близость.

— Хорошо, — он отпустил меня.

Чернёное серебро его глаз было непроницаемо, и я не сразу поняла, о чём он.

— Хорошо?

— Да, — теперь Виктор, не сводя с меня взгляда, сделал шаг назад. — Изабелла переночует в городе. С тебя русский ужин, — глаза его дьявольски блеснули, а линию губ исказила кривая улыбка. Улыбка, в которой, как и во взгляде, угадывалось что-то такое… Что-то, от чего у меня едва не подкосились ноги. — Буду к восьми, — тихий, бархатный голос. — С тебя ужин, Марин. Русский ужин.

Дойдя до двери своей комнаты, я обернулась. Коридор второго этажа был пуст, а мне всё равно так и казалось, что я чувствую на себе взгляд Виктора.

— Дура, — тихо сказала самой себе, коснувшись лица. Щёки пылали — то ли после прохладного дождя, то ли после игры в гляделки, затеянной мною самой и мною же безоговорочно проигранной.

Сжимая в руке влажные банкноты, я открыла дверь и замерла, бросив взгляд на постель. Ноутбук…

Лишь на секунду замешкавшись, я открыла крышку. Бросила купюры, вставила зарядное устройство, лежащее тут же на покрывале, и нажала кнопку включения. Ввела пароль и с нетерпением стала ждать, когда окно приветствия сменится заставкой рабочего стола.

Снова я забыла, для чего здесь. В голове буква к букве, слово к слову складывались строки. Месяц… И от этого месяца почти ничего не осталось. Вот об этом я не должна забывать.

— Не забуду, — пообещала я сама себе и принялась за дело.